Жаркий, по летнему теплый май. Я стою посреди широкого двора военкомата. Стою в строю, среди таких же как я пацанов. На календаре - 1972-й год. Ровно год, как я окончил элитную школу с углубленным изучением английского языка, с аттестатом из одних пятерок, кроме нескольких четверок. И как же так получилось, что я стою в строю пацанов, которые наверное как и я поступали и не поступили? А нас тут во дворе 115 человек! Думаю, они как и я играли с судьбой в орлянку и проиграли. Надо признаться самому себе, что моя ставка в этой игре, была крупной. Планка, на которую я замахнулся год назад, была очень высокой. Физико-технический факультет Харьковского Университета. Проходной балл 20 из двадцати возможных (четыре экзамена). Туда шли выпускники физико-математических школ, круглые отличники. Около двадцати человек на место. И среди них я — выпускник гуманитарной школы. У них дополнительные занятия с платными преподавателями, а наша семья еле сводили концы с концами. Но, даже с таким плохим раскладом, я бы с ними потягался, и еще не известно, чья бы карта взяла. Но, основой моей неудачи был я сам. Подвело здоровье, а точнее голова.
Я всегда был маленьким и хилым. Постоянно болел ангиной и врачи на медосмотре в школе всегда долго слушали мой мотор и посылали на консультации к профессорам. Я был обыкновенный дохляк, и если бы мне еще очки, то был бы чистый «ботан». Но я на это дело плевал, активно мотался с пацанами и всегда брал своей головой. А тут, за несколько дней до первого вступительного экзамена, у меня поехала крыша. Я все поставил на кон. У меня всего одна попытка поступить. Я мартовский и в случае провала мне светит армия. Я так верил в свою голову, а она меня просто кинула перед самым экзаменом. Я усиленно занимался, готовясь к экзамену и вдруг, чем больше я учил, тем хуже было состояние знаний в моей голове. Все смешалось, в голове крутились какие то формулы, формулировки законов, графики и функции. А главное, я перестал спать. Чем больше я учил, тем хуже было мое состояние. Это стало видно окружающим. Мама, как врач, сразу засекла, что со мной что то не так.
- Сережа, у тебя все в порядке? Ты плохо выглядишь. Что случилось?
Еще бы я не выглядел плохо, если я не сплю уже вторую неделю.
- Я видимо перезанимался… Я не могу уснуть.
- Давно?
- Уже несколько дней.
Я прекрасно понимал, что еще чуть чуть, и мне светит не Физтех, а дурка. Если меня лечить — может пострадать подготовка к экзамену, а значит — армия. Если не лечить — можно угодить в дурдом. На родительском совете выбрали первый вариант. Мать принесла лекарства и я уснул, как убитый. Я проспал кажется два дня, я плохо помню то время. Я плохо соображал, в голове был туман, но я начал засыпать самостоятельно, без снотворного.
Вот в таком чумном состоянии я пошел на экзамен. Сидел в аудитории и игрался ручкой. Письменная математика, задания такие, которых я никогда не решал и не видел ранее. Надо было пытаться решить, пытаться найти выход, а я просто сидел и игрался ручкой.
Свои два балла я получил, но я уже бывал на Физтехе раньше, и там знали, на что я способен, когда в форме. Меня взяли на работу на факультет, и обещали выбить для меня отсрочку от армии, чтоб я подготовился и сдал таки экзамен. Такой шанс был, но в тот год был недобор в армию. К тому же в эту битву за меня включился третий игрок — КГБ. Я, поступив на работу в Физтех, автоматически проверялся комитетом. И они захотели меня призвать в свои погранвойска. Команда 502А. И вот эта небольшая буква «А» означала — морские части погранвойск. А значит — три года службы! Университет пытался выбить мне отсрочку от призыва, а в итоге только добавил год службы. Все пытались мне помочь, даже областная призывная комиссия направила меня служить в войска связи. Но всесильный Комитет был сильнее Университета и военкомата. Он таки забрал меня под свое крыло, и вот я стою среди всей команды 502А из Харькова. Мы ждем покупателей.
Нас немного меньше, чем 115. Часть бойцов лежит в тени на асфальте, не рассчитав силы в борьбе с зеленым змием. Часть бойцов никак не вытащат из туалета. За забором стоят родные и друзья призывников. Моих среди них нет. Меня уже провожали раз. Меня провожали на раскопках в Коробовых Хуторах. Очень красивое место над Северским Донцом. Потом провожали в военкомате с повесткой на руках. Всех вызвали кроме меня. Когда показал повестку старлею он долго крутил ее в руках, а потом спросил:
- А не проходил ли ты по Команде 502А?
- Проходил.
- Вот по ней и будешь призываться.
И выдал мне новую повестку, по которой я и стою вот тут, среди широкого двора военкомата. Я стоял и не знал тогда, что здесь в строю стоят сейчас те, кто станет мне почти родственником. Те, кому я буду говорить: «Привет, зема! Как дела? Как служба?»
Появились покупатели. Морская черная офицерская форма с белыми фуражками. Пока раскладывали списки, на крыше одноэтажного дома, ограждавшего широкий двор, появился нетрезвый родственник призывника с бутылкой водки в руке. С криком: «Вася, лови!» он бросил бутылку в неровный строй. Так бросают бутылку во вражеский танк! Кто то тянул руки к бутылке, кто то уворачивался от нее, но она разбилась в дребезги об асфальт. Последний салют уходящим пацанам.
Нас последний раз пересчитали и повели куда то под землю. Я не знал, что военкомат был раньше пересыльной тюрьмой. Сюда свозили заключенных в тридцатые, и отсюда, по подземному переходу вели на вокзал, на этап. Чтоб меньше глаз видели. Вот и мне довелось пройти под землей до самого вокзала. Открыли железные ворота и мы попали прямо в подземный переход посадки на поезда. Нас ждал военный плацкарт.