12 - по новому стилю 25 августа - 1906 г. произошёл один из крупнейших террактов предреволюционной России - взрыв на даче премьер-министра Петра Столыпина. Террористы-смертники забрали с собой на тот свет 30 человек, но результата не добились...
В последние дни уходящего лета на дачах Аптекарского острова было многолюдно. Состоятельные горожане наслаждались исссякающим теплом и ловили последний загар. Молодёжь резвилась на теннисных кортах и крокетных площадках. Люди постарше часами просиживали на открытых террасах, обложившись газетами, или неспешно прогуливались по аллеям и вдоль набережной.
В этот субботний день кипела жизнь и на даче главы правительства, чей парк выходил прямо к реке. Возле ворот притулилось сразу несколько солидных экипажей, а через калитку приставленный к охране полицейский агент регулярно пропускал посетителей попроще, тех, что экипажей не имели. Был приёмный день, и к двум часам дня в комнате, примыкающей к кабинету председателя Совета министров, скопилось несколько десятков человек. На балконе сидели 16-летняя дочь премьера Наташа и 4-летний сын Аркадий с няней Людмилой.
К воротам подъехало ландо. Два офицера Корпуса жандармов и один господин в штатском вышли и стремительно направились к калитке. Все трое несли кожанные портфели.
- К Его Превосходительству господину Столыпину! Срочный пакет! - ультимативно скомандовал молодой поручик.
Полицейский агент при виде голубого жандармского мундира, услышав стальные командирские нотки, знакомые ему по недавней службе в гвардейском полку, тут же отворил калитку и встал на вытяжку. Офицеры с сопровождающим их штатским проследовали к дверям в особняк. Но на крыльце столкнулись со швейцаром, загородившим дорогу.
- Господа! Запись на приём на сегодня окончена! Соблаговолите прийти завтра!
- Это невозможно! - твёрдо произнёс один из офицеров. - Дело государственной важности!
- У его превосходительства каждодневно такие дела! Извольте прийти завтра, господа!
Что-то швейцару не нравилось в этих офицерах, но он никак не мог понять, что именно...
Молодой человек в штатском заметно нервничал. Он решительно шагнул вперёд и попытался отодвинуть швейцара в сторону.
- Отдаёте себе отчёт, с кем разговариваете?! - рявкнул он. - А ну с дороги!
Но швейцар оказался не робкого десятка и упёрся обеими руками в дверной косяк, стараясь корпусом отпихнуть назойливого визитёра:
- Господа! Что Вы себе позволяете?!...
Один из офицеров, высокий молодой человек атлетического телосложения, шагнул вперёд и, схватив швейцара заворот ливреи, легко отодвинул его, едва не сбив с ног. Все трое ворвались в дом и почти бегом направились к кабинету премьера.
Растерявшийся швейцар подхватил слетевшую фуражку и бросился за ними.
- Да что же это?! Господин Горбатенков!
Агент Охранного отделения, дежуривший в соседней комнате, выбежал навстречу "визитёрам".
- Куда?! Нельзя!
И тут швейцар понял, что его насторожило в этих неистовых жандармах...
- Каски! - закричал он выбежевшему Горбатенкову. - Каски старой формы! Месяц уж не носят! Держи их!
Горбатенков мгновенно сориентировался и профессиональным приёмом обхватил вокруг корпуса одного из офицеров, блокируя ему руки и прижимая к стене. Второй - атлет - хотел свалить агента убойным хуком, но швейцар захватил его сзади за шею и удар получился смазанным. Атлет стряхнул швейцара, но на помощь Горбатенкову пришёл другой агент "Охранки" Мерзликин. Ударив локтём по кадыку штатского, он повис на здоровяке.
- Что за шум в передней? - спросил выглянувший из кабинета в приёмную Столыпин. - Александр Николаевич! Будьте любезны, узнайте!
Адъютант премьера генерал Замятнин кивнул и пошёл проверять.
Горбатенков с Мерзликиным из последних сил удерживали незванных офицеров. Господин в штатском, получив хороший удар, отлетел к стене, но удержался на ногах и, быстро придя в себя, снова бросился на помощь своим товарищам.
- Портфели! - прохрипел Мерзликин. - Портфель забирай...
Горбатенков пытался перехватить руку офицера, с которым боролся, но тот уворачивался.
- Что здесь происходит, господа? - в дверях появился генерал Замятнин.
- Товарищи! - заорал "штатский". - Пора! Смерть тиранам!
- Ваше превосходительство! - крикнул Мерзликин Замятнину. - Террористы!
"Штатский" прыгнул в сторону Замятнина и попытался, оттолкнув его, кинуть портфель в приёмную. Но генерал мгновенно сориентировался и отбросил нападавшего, толкнув обеими руками в грудь. В эту же секунду "штатский" падая, выпустил портфель. Оба офицера, почти в один голос выкрикнули:
- Смерть тиранам! - и швырнули свои портфели об пол.
Через секунду все исчезли в страшном взрыве.
Комнаты первого этажа и подъезд были разрушены, обрушились верхние помещения. Вылетели стёкла во всех строениях в радиусе примерно километра. Прошла волна по Неве.
Пострадали все, кто находились в здании - более 100 человек. 24 погибли на месте, 33 были тяжело ранены. Из них шестеро впоследствии скончались. Среди погибших кроме офицеров и служащих ведомства были рядовые просители, инженер, горничная, крестьянка, 18-летняя няня детей Столыпина, мальчик 6 лет и неизвестная женщина на 8-м месяце беременности.
Единственный, кто не пострадал, был сам Пётр Столыпин. Выбежав из кабинета, он крикнул попавшемуся ему на пути агенту полиции: «Встать у моего стола и никого к нему не подпускать! Там государственные документы!», а сам принялся искать своих детей: Наталью и Аркадия сбросило с балкона, девочка угодила прямо под копыта лошадей. Были раздроблены обе ноги. Мальчик отделался лёгкой травмой головы и переломом ноги. Кричащую от боли девочку погрузили в экипаж и увезли в больницу. Когда несколько дней спустя Николай II предложил Столыпину денежную компенсацию за ранения его дочери, тот ответил: «Ваше Величество, я не торгую кровью своих детей». Врачи настаивали на немедленной ампутации. Столыпин настоял на сохранении конечностей дочери. Ноги удалось спасти. Спустя два года Наталья снова начала ходить.
Трое террористов с самого начала намеривались принести себя в жертву. Это стал первый в России терракт камикадзе. Организовала его отколовшаяся от партии эсеров Боевая организация максималистов во главе с Максимом Соколовым. Убийства чиновников в России уже стали обыденным явлением. Но по мнению максималистов эсеры проявляли недостаточно жёсткости. "Мало террактов! Мало убийств! Правящий класс следует истреблять под корень вместе с семьями!" - были их лозунги.
Максималисты в своём цинизме и жестокости предвосхитили террористов конца XX- начала XXI вв.
На что суровы были эсеры. Жертвами их террора стали уже сотни людей по всей стране. Но через два дня после терракта на Аптекарском было выпущено воззвание:
"Мы, партия социалистов-революционеров, безоговорочно осуждаем такие кровавые действия, когда в таких количествах проливается кровь не в чём не повинных людей..."
Ответом самого Столыпина станет террор уже контрреволюционный. Через неделю выйдет указ о военно-полевых судах для всех подозреваемых в террористической деятельности - предтеча "троек" 1930-х. Беспрецедентная на тот момент волна насилия захлестнула Россию...
26 ноября 1906 года руководитель Боевой организации максималистов Соколов брёл по петербургской улице. Дела складывались как нельзя хуже. Массовые аресты практически свели на нет деятельность организации. Самому было небезопасно оставаться в столице. Сегодня же Соколов собирался забрать деньги из тайника на одной из квартир и уходить в Финляндию.
- Барин, подай копеечку! - раздался вдруг скрипучий голос.
Соколов вздрогнул и поднял глаза. Перед ни стоял нищий в лохмотьях с чумазым лицом и заискивающе протянул руку.
- Поработать не пробовал, мил человек? - раздражённо ответил Максим. О, как в душе он презирал весь это простой народ! Вместо того, чтобы бороться, побираются, унижаются! Значит иной жизни не заслуживают! Историю делают такие, как он - Максим Соколов! Избранные, сверхлюди! Остальных не жалко!
- Барин! - не отставал наглый нищий. - Ну поимей жалость! Третий дён маковой росины во рту не бывало! Ну подай, барин добрый!
- Ай, чёрт с тобой! - Соколов, чтобы отвязаться, полез во внутренний карман.
И тут нищий неуловимым движением схватил и заломил ему руку. Как из-под земли выросшие двое в штатском заломили другую. Максим даже дёрнуться не успел, а уже стоял, скрюченный, уткнувшись взглядом в мостовую. А кто-то быстрыми профессиональными движениями его обыскивал.
- Господин Соколов! - раздалось над ухом. - Он же Каин, он же Пётр Васильевич, он же Анатолий, он же Медведь! Вы арестованы!
Через пять дней после краткого заседания военно-полевого суда во дворе Шлиссельбургской крепости устанавливали небольшой помост с открывающимся люком, а к перекладине наверху прилаживали затяжную петлю...
О полиции и революционном движении в России той эпохи очень рекомендую почитать воспоминания начальника Санкт-Петербургского Охранного отделения А.В. Герасимова "На лезвии с террористами". И не забывайте подписываться! До скорой встречи!