… а в четвертом классе меня принимали в пионеры. -Можно там музыку потише сделать?
В конце третьего класса в пионеры приняли только несколько круглых отличников, а основную массу принимали уже на следующий год. В четвертом классе ты уже взрослый, поэтому октябрятский значок не носишь. Хотя никого из октябрят не выгоняли, но ходить с ним было уже как-то стыдно. Страшно завидно было, что у зубрил и очкариков уже есть галстук и они могут салют отдавать, а ты ничего и никому отдать не можешь, ходишь по школе с расстегнутым воротником до самых плеч и всем видно - «неатличник». И вот начиналось примерно так, сначала «классное собрание», на нем выдвигали кандидатов в пионеры…
-Не веришь, хоть у кого спроси? А ты сидишь и помнишь прошлогоднее собрание, где только отличники и хорошисты прошли, было обидно, из-за тройки по математике, на тебя не смотрели даже лучшие друзья. В этот раз собрание проходило быстрее. Кто-то (наверное, по зову сердца) выкрикивал твою фамилию, ты вставал и краснея обещал, нет, клялся жизнью, что исправишь тройку, и поведение, и всё остальное, что нужно было пообещать, чтобы стать пионером, и весь класс голосовал, поднимая руки, и твою фамилию записывали в список. Как правило, в каждом классе были свои изгои, которые не попадали и во второй заход, это были двоечники, хулиганы, или просто больные дети, которым трудно было учиться. Теперь уже мы старались на них не смотреть, мы опять вливались в этот коммунистический конвейер: октябрята-пионеры-комсомольцы-партия. Потом класс собирался ещё несколько раз и по буклетам (это были вторые настоящие буклеты, которые я видел, после цирковых) хором учили «Пионерскую клятву». Слова её навечно записывались на подкорку, в этом легко можно убедиться и сейчас, если ночью, неожиданно, взять холодными руками бабушку за ноги и предложить ей вспомнить пионерскую клятву, уверен, что старушка отчеканит как по бумажке и…… «отдаст салют». Я и сегодня, иногда, пользуюсь этим магическим заклинанием на даче для вызывания дождя «КАК ЗАВЕЩАЛ ВЕЛИКИЙ ЛЕНИН….», работает безотказно.
Итак, наступил долгожданный день. Я взял «на прокат» у отца белую рубаху с гипюровым воротником, почему – то мне казалось, что нет ничего красивее, чем прозрачно-кружевной воротник (недавно видел похожий у одного гомосека в клубе), заправил ее, чуть ли не до колен (все-таки папина) в синюю школьную форму, такую же, как и у всех мальчиков во всем СССР и вышел из дому. Жил я в соседнем со школой доме, поэтому «сменку» (сменную обувь) никогда не носил, а подслеповатая уборщица не отличала чистую обувь от наскоро протертой. Но не в этот день. Крепко взявшись за руки, живая цепь из «дежурного класса» с красными повязками на рукавах стояла поперек школьного коридора и, судя по их лицам, пленных не брала. Пропускали только обладателей тряпичных мешочков. Школа была типичная, голубая, буквой Н. Поэтому, пришлось заходить между этими ножками и лезть в окно, через женский туалет. Это одно уже тянуло на пожизненное исключение из пионеров. Но в тот раз все прошло благополучно. Отсидев шесть уроков, сбегав на второй перемене в столовую (сметая все на своем пути), нас повели в спортзал. Построившись по росту (а я был самым высоким мальчиком в классе))) мы встали с одной стороны спортивного зала, а напротив, парадно одетые старшеклассники и старшеклассницы.
Ах, какие это были девочки! Благодаря своим формам, все уже давно выросли из своих школьных форм, голые ножки в гольфах неприлично торчали из-под коротких юбочек. В обычной школьной жизни, такие и не смотрели на нас, а тут я понимал, что это они так ради меня нарядились. В руках у них были какие-то книжки, открытки и всякая дрянь для подарков нам. А у нас в руках были красные галстуки, которые нужно было самим заранее купить. Галстуки были разные, и по оттенку красного и по качеству материала, но самое главное в галстуке это что? Правильно, обшит он или нет. Потому как, не обметанный галстук через месяц превращался в лохмотья. Почему-то, во времена плановой экономики, именно того, что было нужно, никогда не было, это касалось даже такой мелочи как обшитые галстуки. Не обшитые были, а обшитых пойди, поищи ещё. Но моя мама работала в волшебном месте «Горпромторг» и поэтому у меня был настоящий обшитый галстук, который мама мне «достала по блату»!
Тут вдруг, загремели барабаны, заиграли горны… (Кто-нибудь пробовал играть в горн? В него нужно пердеть ртом, чтобы хоть какой-то звук пошел) И знаменосец, с двумя очаровательными «мисс вселенная» (судя по их неземной красоте и красных лентах через плечо), вынес «Флагсоветадружины», на который нам приказали ровняться.
Бла-бла-бла торжественная часть, потом все мы, как зомби, хором стали повторять бессмертные слова «Перед лицом своих товарищей, торжественно клянусь………»
И тут старшеклассницы, походкой стюардесс «Pan-American», как в замедленной съемке, направляются к нам. Я замер, ко мне подошла девица, которая уже носила лифчик (дай Бог здоровье дедушке Ленину!). Ей нужно повязать мне галстук, но в руках у неё подарки, а ей строго-настрого сказали, что подарки вручать только после «вязки». Тогда она раздвигает свои загорелые ноги в белоснежных гольфах и зажимает книжки чуть выше коленок.
Я моментально покрываюсь потом, она поднимает мне воротник, я берусь руками за книжки, она начинает завязывать, она делала это много раз, но на себе, а на мне это не получается, книжки такие тёплые, я тяну их на себя, но она крепко держит их бёдрами, я пробую возвратно-поступательные движения, галстук не завязывается, краем глаза я вижу, что уже всем остальным галстуки давно повязали, она тоже начинает волноваться, но ноги не разжимает, я носом пытаюсь потрогать её грудь. В этот момент галстук завязывается на двойной морской узел, её ноги раздвигаются, я становлюсь счастливым обладателем книжки «Чук и Гек», она мне улыбается и, поднимая руку, говорит с каким-то неуловимым, понятным только нам смыслом «Будь готов!». «Всегда готов!» - говорю я и отдаю ей салют, отдаю частичку себя, частичку своего счастливого детства.
Так ли все было на самом деле, или мы с возрастом идеализируем своё прошлое, решать вам. -Так, там у всех налито?
