.Литературная страница Петра Саморукова
Вот ещё одно из воспоминаний о моей, полной приключений, молодой жизни. После того, как мы, перед новым годом вселились в новую трехкомнатную квартиру в новом доме поселка Тавричанка, нам казалось, что судьба наша решена ... Лёля работала в школе, которая была буквально рядом, а я работал в музыкальной школе, в центре нашего шахтерского городка и вдобавок, через день ездил во Владивосток, где тоже работал и между работой и учился ещё на фортепианном факультете Института искусств.
Когда мы вселялись в новую квартиру, у нас почти не было никакой мебели. Диван, два кресла, на которых спала Ирочка и детская кроватка для Анечки. Анечка начала уже к весне ползать, благо места было хоть отбавляй. Как -то, будучи в городе, я зашёл в ГУМ и увидел в продаже Рижскую стереосистему «Симфонию» с двумя звуковыми колонками. Я заручился, чтобы мне её оставили и быстренько оформил кредит. Привез домой, уж не помню на чем, и мы насладились прекрасным стереозвуком любимых пластинок! И пианино появилось в доме. Я взял его напрокат. Не Бог весть какое, но заниматься можно было ... Ирочка по-прежнему ходила в нелюбимый ею детский садик, а с Анечкой днём была очень хорошая, добрая бабушка – соседка.
С Анечкой той весной случилась большая беда. Все произошло на наших глазах. Мы все сидели в большой комнате, занимаясь своими делами, а Анечка ползала около нас и вдруг как-то затихла ... Я посмотрел и увидел, что одна рука её находится на батарее, а другая держится за торшер, который был включен. Я подбежал, схватил её, и меня ударило током ... Но, всё-таки, мы уже оторвались от батареи и торшера ... Аня была без сознания, и мы сделали все возможное, чтобы привести ребенка в чувство! Над нами жила главврач больницы, и мы сразу позвали её. Она сказала, что шок прошел, и опасность миновала. Но на следующий день у Анечки поднялась температура, и развилось воспаление лёгких ...
Сразу отправили её в больницу, и там была борьба за ее жизнь. Слава Богу, все обошлось! Главврач достала нужные, редкие лекарства и все сделала для её выздоровления…
Мы оказались люди заметные в поселке. У нас появились знакомые и хорошие друзья. Мне удалось сделать лекцию - концерт о Детском альбоме П.И.Чайковского. В школе у Лели тоже появилась подруга - тоже учитель английского языка ... А её муж был главным инженером на нашей ближайшей шахте.
Как-то раз, сидя все вместе за чашкой чая, я как бы между прочим, спросил его о возможности побывать на самой шахте, на самой глубине! Он не возражал и сказал, что в ближайшую субботу отправляется с проверкой новых горизонтов и проходок ... Мы договорились, что я подойду к 8 часам к проходной шахты.
И вот настал заветный день. Я, конечно, сильно волновался. Ведь никогда в шахте мне бывать не приходилось. Мы знали о многих случаях гибели людей по тем или иным причинам ... Недавно в памяти был случай с отцом одного мальчика из класса Лели. Я помню этого человека. Большой, добрый и сильный был человек. Но вот в шахте, при выработке угля, ему на ногу, на ступню, упала глыба породы и придавила ногу. Глыбу, конечно, тут же отбросили. Казалось бы пустяки, отделался синяком, но через несколько дней развился отёк, потом больше, больше, ... а через две недели он умер.
Это было следствие, так называемой горной болезни. Если бы это произошло на поверхности, то был бы синяк, а под землёй — это уже беда. Ещё одна опасность под землёй — это газ метан и его неожиданные выбросы. Хоть там и стоят везде датчики по газу, но всякое бывает… В общем, в то далёкое время, труд шахтера хорошо оплачивался, и на пенсию можно было идти, проработав 10 лет.
Вот с такими предварительными познаниями я и оказался перед входом в саму шахту. Мы встретились с Геной (так звали инженера), и он повел меня сначала в раздевалку. Там было уже довольно много шахтеров: одни выходили со смены, а другие, как мы, только собирались спускаться вниз. Нам выдали специальную одежду - шахтерскую робу. И мы стали похожи на всех остальных. Правда, каска у Гены была особого образца и отличала его от остальных. Геннадий знал многих шахтеров по имени, и его все, конечно, знали.
Мы подошли к большой клети. Там легко помещалось человек 20. Двери закрылись, и ... мы провалились в пустоту. Я всегда поражался, сколько труда стоит уголь, добываемый из глубин земли. Мы летели и летели вниз. Начало сильно закладывать уши, как будто ты ныряешь на большую глубину, или резко снижаешься на самолёте. Гена дал мне конфетку ... Я знал для чего .... Но все равно уши заложило и было больно. Опускались мы минут 6-7. И вот торможение. Мы остановились в ярко освещенном тоннеле, на глубине 400 метров.
Это конечно не самая глубокая шахта. Есть шахты и по километру ... Но все равно, как подумаешь, сколько надо вынуть земли, чтобы прорыть такую отвесную скважину, да не одну! Ведь ещё есть стволы для подачи воздуха, энергии, да большие стволы для подъёма породы и главное - угля!!! Да, сколько упорства, труда, опасностей и гибели людей - все ради черного золота.
Мы вышли из клети и по бесконечному коридору, посреди которого были проложены рельсы, пошли вперёд, дойдя до ближайшей развилки. Тоннель только с виду прямой ... Там много развилок в разные стороны, в которые ведут свой путь то рельсы, то просто дорожки из досок. В этих развилках- проёмах почти нет света, и оттуда на тебя глядит жуткая темнота.
.... На одной из развилок из-за поворота выкатился маленький электровоз с несколькими вагончиками - вагонетками. На вагонетках сидела бригада людей. Гена остановил поезд, и переговорив недолго с бригадиром, помог мне сесть недалеко от машиниста, и сам сел рядом, и мы поехали вперёд ... Проехав метров 300, мы вышли, и по открывшемуся перед нами проёму, пошли по наложенным доскам, круто вниз. Свет исчез, и стало совсем темно. Мы включили фонарики, которые были у нас на касках ...
Проход был достаточно узкий, и по стенам были видны то горные породы, то прожилки угля. Мы по этому проходу спускались в глубину (от главного тоннеля) ещё наверно метров на 100, а может и больше, пока не достигли нового горизонта, где был яркий свет и работало много людей. Как мне объяснил Гена, мы находимся в том месте, где прямо сейчас добывают уголь. Мне повезло. Я увидел не просто шахту и тоннели, а настоящую стометровую лаву - пласт угля высотой 3-4 метра! Здесь уже время не теряли. ... Человек двадцать шахтеров, отбойными молотками крушили эту прекрасную, черную и сверкающую стену. Уголь падал вниз, и его тут же другая группа людей бросала на непрерывно движущийся транспортер, и уголь отправлялся наверх, где грузился на вагонетки и далее следовал в специальный бункер для подъёма. Поскольку пласт быстро вырабатывался, пустое пространство после выработки надо было срочно укреплять. И здесь же другая группа людей вдвоем, втроём, поднимала, лежащие здесь же заранее привезенные бревна, и подпирала ими крышу выработки.
Это помогает лишь отчасти, и через небольшое время горное давление сломает их, и все обрушится. Я даже в одном месте слышал уже треск ломаемых подпорок. Вокруг стояла угольная пыль. Пыли было так много, что в некоторых местах свет от ламп с трудом пробивался.
Гена волновался за меня и предупреждал, чтобы я никуда не отлучался. Именно при добыче угля, при которой мы присутствовали, и происходит чаще всего выброс метана ... В общем, понаблюдав работу по разработке пласта, и переговорив с бригадирами служб, мы пошли дальше. Прошли ещё один темный и длинный коридор, дошли до очередной развилки ... Я уже совсем было потерялся и перестал представлять, где мы находимся, и как далеко от нашей спасительной клети, которая вернёт нас на свет Божий.
Я обратил внимание моего спутника, что в шахте, в общем, хорошо дышится ... Воздух хороший, а временами даже свежий и постоянно дует ветерок. Вот в этом и есть весь секрет ... Шахта так сконструирована, что где бы ты не находился - ищи ветер (ну прямо как парусное судно). Если ветер дует тебе в спину, то значит ты идёшь по направлению выхода. Ну, а если в лицо, то ты удаляешься от выхода. Поэтому в шахте в принципе нельзя заблудиться.
И так, увидев перед собой ещё один работающий транспортер, мы свернули в узкий проход и опять ощупью пошли вниз ... Как я устал уже от этого – вниз! Мне хотелось уже наверх!!! Но мы продолжали спускаться и спускаться, … постоянно спотыкаясь о какие-то выступы, камни ... Наконец впереди блеснул огонек, и транспортер остановился.
Мы подошли к небольшой группе людей, которые сидели на камнях и перекусывали. Попили с ними чай. Странно, но есть мне совсем не хотелось. А сколько мы были под землёй, я уже перестал представлять! Мы достигли самой дальней проходки. По предварительным расчетам, здесь где-то должен быть пласт угля. Вот проходчики и роют такие длинные кротовые тоннели, в надежде наткнутся на этот пласт.
У Гены в портфеле были чертежи предполагаемых залежей угля на этой шахте. И вот, обсудив с шахтерами ситуацию, и отдав нужные распоряжения, мы было тронулись в путь, как вдруг вдали послышался страшный грохот обвала ... У меня все похолодело внутри. Мы ведь в самой дальней проходке, ... в самой преисподней ... Если что случится, то нас здесь никогда не найдут. А над нами 500-600 метров матушки земли. Я посмотрел на рабочих, на Гену - никто и ухом не повел. Я понял, что для них эти шахтовые страшные звуки не в новинку. Опасности нет. И я успокоился. Я спросил, что это было. Он сказал, что в одном месте, после выработки пласта угля, ускорили обрушение породы небольшим взрывом, чтобы никого случайно не придавило ... Вот и все.
Поднялись мы наверх. Было два часа дня. Это значит, что мое знакомство с шахтой состояло из шести часов ... Мы вышли из шахты такие же черные, как и все выходившие оттуда шахтеры ... Я посмотрел на себя в зеркало - ну настоящий негр! И Гена такой же. Сдали одежду и сразу в душ. Огромный, мощный, шахтерский душ. Жизнь снова начиналась!!! Яркое солнце освещало путь домой.
Я поблагодарил Гену за это путешествие к центру земли. И конечно, ещё больше зауважал людей подземного труда. Труда тяжёлого и опасного, но такого нужного всем людям. Это героические люди! Когда мы позднее уезжали на Родину, домой в Хабаровск, у нас не было ни секунды сомнений в том,чтобы отдать нашу квартиру шахтерам, от которых и получили в свое время.