Окружающие запахи ударяют в ноздри. Рейн точно рядом, его чувствую сразу. И ещё какой-то нежный парной аромат, так похожий на его. Сердце заходится в безумной пляске. Не может быть! Это…
Хлопаю глазами, едва разлепляя их, и тут же встречаюсь с янтарным взглядом своего волка. Он улыбается как-то невыразимо тепло и протягивает руку, чтобы заботливо убрать налипшую на мой лоб прядь волос.
– Привет! – хрипло произносит Рейнхард, а потом опускает взгляд.
Повторяю за ним и забываю дышать, замечая два кокона из пеленок у себя на животе.
"Это они так пахнут?!"
На глаза наворачиваются непрошенные слезы, но я их даже не замечаю. Тянусь дрожащими руками к бесценным свёрткам, поднимаю повыше и вижу сморщенные красные личики, опухшие, сонные, ещё не отошедшие от пережитого. Из горла вырывается то ли смех, то ли стон. Эмоции устраивают вакханалию, затапливая чувством всеобъемлющей любви, которую, просто, невозможно вынести. Любви и облегчения. Целую сына и дочку, перемазывая их своими слезами.
Рейн склоняется к нам, обнимая такими родными крепкими руками, зарывается носом мне в макушку, аккуратно забирает у меня детей. Чувствую его улыбку, запутывающуюся в моих волосах.
– Доктор Хартманн сказал, что всё прошло идеально. Ты очень сильная волчица, ещё не одного родишь! – произносит волк довольно.
Даже плакать перестала от шока.
– Забудь об этом! – отшатываюсь в ужасе от этого извращенца, – Вообще, не уверена, что в нашей интимной жизни теперь будет что-то, кроме объятий и поцелуев. От греха подальше!
Говорю совершенно серьёзно, а Рейн начинает заливисто хрипло смеяться.
"Конечно, это не его тут сутки корёжило и скручивало, как на дыбе. Пришёл на всё готовенькое!"
Толкаю его кулаком в живот, начиная злиться, но волк перехватывает мою руку и прижимает ладонь к своей груди, чувствую, как быстро колотится его сердце.
– Всё будет так, как ты захочешь, рыжая, – произносит вдруг очень серьёзно, – Всегда!
Молчу, смаргивая вновь подступающие слезы.
Верю ему!