То, что искусственный интеллект бесстрастен, не вызывает у нас никакого удивления, поскольку, по привычному представлению, и человеческий интеллект так же бесстрастен.
Однако при ближайшем рассмотрении такое разделение ума и эмоций выглядит диким безумием. Наш организм не был собран из разных частей, как чудовище Франкенштейна. В нем все взаимосвязано и взаимозависимо. Как в таком единстве, развившемся из одной клетки, а в филогенезе - из бесконечной серии взаимодействий вида с окружающей средой, может быть что-то, что действует в отрыве от тела с его болью, страданиями, удовольствиями и прочими чувствами? Это бред.
Представление о том, что интеллект человека тем эффективнее, чем более он независим от эмоций, выглядит правдивой только при поверхностном взгляде. В реальности все наоборот - чем больше страсти в стремлении решить задачу, какой бы она ни была, тем эффективнее человек использует свои интеллектуальные способности.
С другой стороны, рациональное мышление действительно некоторым образом возвышается над своим носителем - человеком, – поскольку оно способно включить человека в круг объектов мышления. Я могу помыслить себя и тем самым от себя отстраниться. Я могу осознать, что я нахожусь сейчас в гневе, или в страхе, и оттого делаю какую-то глупость. И, осознав это, я могу волей смирить себя. В этом сила интеллекта и его свобода от эмоций.
Однако желание мыслить себя самого тоже возникает не спроста, а в силу каких-то движений души, подверженной эмоциям. Да и образ себя самого в мышлении - эта всегда абстракция, которая недоучитывает множество элементов, влияющих на человека действительного.
Эта диалектика интеллекта отметается в концепции ИИ. ИИ строится на абстрактном образе человеческого интеллекта как способности-к-расчету-самой-по-себе, в полном отрыве от эмоций, побуждающих носителя этой способности к ее задействованию.
Французский философ Ж.Бодрийяр говорил, что это успехи технического прогресса привели культуру Западной Европы к тому, что она перестала воспринимать машину как проекцию человека и стала рассматривать человека как проекцию машины. Этот переворот и привел, с одной стороны, к подавлению иррациональной природы человека, а с другой – к созданию ИИ.
Однако бесстрастность и в более ранние времена считалась условием, ведущим человека к истине. Уже Аристотель пишет, что ум есть для человека посторонняя сущность, которая хоть и проявляется внутри души, но с его старением или смертью остается неизменной. То есть это что-то похожее на электромагнитное поле, которое действует на человека, как на приемник, способный трансформировать волны в мышление. Эмоции в этом процессе выступают как помехи, так что в поиске истины их лучше в себе смирять.
Еще о связи цифровых технологий с человеком и обществом можно почитать в этой моей статье: "Матрица имеет тебя: обратная сторона кода".
Наивысшего расцвета такой подход находит в этике стоиков, для которых апатия – необходимое условие обретения мудрости, которая понимается не как теоретическое знание, а как здравый смысл, каким человек руководствуется, чтобы быть счастливым. Поскольку весь мир пронизан умом и построен по разумным принципам, все что нужно сделать – это войти с этим умом в резонанс. Апатия - это единственный способ сделать это. Таким образом, стоики считали ум, или интеллект объективным свойством материального мира. Концепция, очень близкая к искусственному интеллекту. Ведь ИИ - это попытка перенести интеллектуальную способность на небиологический носитель. По сути, сделать копию мыслительной машины, за которую принимается и мозг человека.
Однако есть в древнем мире и иная концепция апатии. Мы находим ее в христианстве. Здесь бесстрастие – это высшая ступень на пути к Богу, но она не оторвана от эмоций. Она, скорее оторвана от ума, поскольку Бог выше его. Если у античных философов ум охватывал собой космос, то в христианской картине мира душа человека должна была выйти за пределы сотворенного космоса и соединиться с Богом, недоступным для ума, поскольку ум есть часть Его творения. Бог в христианстве познается не умом, а душой. Христианство ставит сердце выше ума, но путь к сердцу все-таки проходит через ум, очищаясь от страстей телесных и наполняясь «страстию бесстрастной». Признавая апатию качеством Бога-Творца, не подверженного никаким страстям, христианство говорит также и о том, что «Бог есть Любовь». (1Ин 4:8)
«Бесстрастие, как я думаю, есть не что иное, как сердечное небо ума», - пишет Иоанн Лествичник. Сердечное небо ума – это и есть верхний предел бесстрастного ума, за которым человек достигает невыразимых глубин своей природы. Глубин, которые для ИИ остаются недостижимыми.
Если подумать, ничего странного в единстве любви и бесстрастия нет, ибо любовь – это всегда смирение. В любви к своему ребенку родитель терпит и сдерживает себя. В любви человек прощает своей возлюбленной грехи и ее нелюбовь к нему. В любви к Родине он готов пожертвовать и своей жизнью. Любовь к кому-либо, или чему-либо может полностью изменить человека.
Но кроме того, любовь – это начало живого ума, природного интеллекта. Мы никогда не будем познавать то, что мы не любим. Мы видим смысл лишь в тех вещах, людях, или явлениях, которые нам любы. Не все обращают на это внимание, но это так.
При этом любовь исходит не от нас. Мы не способны управлять любовью. Не способны полюбить по собственному желанию, или прекратить любить. То есть любовь - это проявленная связь человека с чем-то высшим, трансцендентным. Есть ли такая связь у ИИ? Если и есть, то это связь техники с нами, ибо мы ее создатели.
Тут можно вспомнить теорию десяти интеллектов, развитую последователем Аристотеля Аль–Фараби. В начале мира стоит первый интеллект, который, переполняясь, эманирует во второй. Второй создает третий интеллект, уровнем и способностями ниже первых двух и т.д. Человеческий интеллект, десятый по очередности, действует в подлунном мире, где все беспорядочно и случайно. Однако эманации продолжаются, и вот сейчас человек уже сам создает новый интеллект — одиннадцатый, наименее совершенный.
Из двух концепций бесстрастия – стоической и христианской, - именно стоическая лежит в основе нашего обыденного представления об интеллекте. Научная картина мира хоть и признает границы человеческого интеллекта, но Бога отрицает. Поэтому космос науки окружен не любовью Бога-Творца, а пустотой неизведанного, темной материей, если угодно. У греков, как мы помним, космос окружен хаосом, что очень близко к научной картине.
О том, как сеть Интернет повлияла на наше восприятие реальности можно почитать в этой моей статье: "Про теле-реальность".
ИИ – это способ эту "темную материю", окружающую познанный нами мир, осветить светом разума с технически усиленной яркостью. Что-то этим способом можно будет открыть, конечно. Но вряд ли ИИ станет чем-то самостоятельным и равным человеку. Он всегда останется дополнением, инструментом. И став таким он, я думаю, приведет в конечном итоге человека к осознанию, что разум – это не суть человека, хоть мы и привыкли идентифицировать себя как Homo Sapiens. А это откроет уже совсем новые горизонты для познания человеком и себя, и мира.