Под тенью высохших берёз, В молчании сырой земли, Хранится горе женских слёз В местах, где сыновья легли. Покой земля оберегает. Травой то место поросло. Об этом мало кто и знает, Война прошла, и время всё снесло. Две красные гвоздики рядом. Стакан воды, хлеба кусок. Для матери казался адом - Крест ивовый и с именем брусок. Тропинка сделана годами, Видна и летом и зимой. И знаешь, только между нами, Стоял я у могилы той. Там ветер молчалив и скромен. Не слышно птичьих голосов, Там воздух памятью наполнен, И ты теряешь счёт часов. Там травы поля зреют гордо, Накрыв могилу простынёй, Берёзы высохли, но твёрдо Оберегают их покой.
Под тенью высохших берёз,
В молчании сырой земли,
Хранится горе женских слёз
В местах, где сыновья легли.
Покой земля оберегает.
Травой то место поросло.
Об этом мало кто и знает,
Война прошла, и время всё снесло.
Две красные гвоздики рядом.
Стакан воды, хлеба кусок.
Для матери казался адом -
Крест ивовый и с именем брусок.
Тропинка сделана годами,
Видна и летом и зимой.
И знаешь, только между нами,
Стоял я у могилы той.
Там ветер молчалив и скромен.
Не слышно птичьих голосов,
Там воздух памятью наполнен,
И ты теряешь счёт часов.
Там травы поля зреют гордо,
Накрыв могилу простынёй,
Берёзы высохли, но твёрдо
Оберегают их покой.