Я внимательно смотрел на дорогу, боясь перевести взгляд на ожидающего моего повествования Олега.
Я не знал, как он отреагирует на новости последнего года, пока он находился в больнице. Выдержит ли его психика, сердце.
Отца Олег потерял еще в детстве, когда тот сорвался с ремонтируемой крыши и сломал позвоночник. Его жена нашла успокоение в сыне, в Олеге, она посвятила ему всю свою жизнь. В детстве мы искренне считали, что у каждого из нас две мамы. Мой отец ушел из семьи, когда мне было два года. Моя мама так и не вышла замуж после этого. Мое обучение и становление во взрослой жизни были для нее в приоритете. Наверное несчастье наших семей и сдружило нас в детстве. Мы часто ночевали друг у друга, часто проводили время в обществе наших мам. Все праздники мы гуляли поочередно в наших квартирах. Наши матери были как сестры.
Ольга Сергеевна - мама Олега, добрейшей души человек, не выдержала неизвестности о судьбе сына и умерла два месяца назад от сердечного приступа. Моя мама - Ирина Владимировна, после похорон подруги слегла в больницу, нервы дали о себе знать. Опасаясь за ее здоровье, я просил врачей накачивать ее успокоительными. Больше родных и близких ни у меня, ни у Олега не было.
- Мы есть друг у друга, Олег, пока этой информации твоей пострадавшей голове будет достаточно, - резюмировал я, и
начал свое повествование со времени, которое у многих из нас ассоциируется с нежеланием спать в тихий час.
Олег внимательно слушал меня, краешком глаз я ловил улыбку на его лице, он начинал поддакивать и жестикулировать своими руками, он начал вспоминать. Так за разговорами пролетели триста километров пути.
Олег сильно устал, болезненное состояние и несменяемая поза в кресле давали о себе знать. Мы остановились в придорожном кафе перекусить. Я сделал заказ. Олег, поборов признаки тошноты, запил кучу таблеток, и начал уплетать приготовленную еду. А потом вдруг резко остановился.
- Моя мама жива? - спросил он.
У меня встал ком горле.
- Олег, ты только не волнуйся, прошу тебя! - начал было я.
- Моя мама жива?! - повысив голос перебил меня Олег.
В полупустом зале кафе притихли даже бытовые приборы и кондиционер.
- Нет, - сказал я и приготовился к худшему.
К нам подошел владелец (он же повар) и поставил бутылку горячительного напитка на стол. Я решил, что мы останемся с ночевой в местном отеле, поэтому открыл бутылку и разлил содержимое по трем стаканам. Владелец - Давид, проводил гостей и закрыл двери изнутри. Сел за наш столик и произнес самые тяжелые в жизни Олега слова: "Не чокаясь!"
Тепло обжигало изнутри, слезы наполнили наши глаза. Олег уставился в пол. Я не знал, что говорить. Повисла губительная, ужасающая тишина. И среди этой тишины, на незнакомом нам языке зазвучала выворачивающая наизнанку акапельная песня Давида. Мы молчали, а из глаз хлынули слезы. Я встал со стула, меня шатнуло, не от спиртного, а от усталости. Я подошел к Олегу и обнял так крепко как мог. Он уткнулся мне в плечо и навзрыд заплакал в голос.
Немного отойдя от сложившейся ситуации, я отпустил Олега, присел рядом с ним и рассказал всё. Давид молча слушал мой рассказ. Олег не плакал, молчал.
Я выдал все на одном дыхании, а потом тоже замолчал.
- Отвезёшь меня к маме? - попросил Олег.
- Конечно, - сказал я.