Борьба – это жизнь. Жизнь – это борьба.
В жизни встречаются трудности, радости. Мне приходилось сталкиваться с такими трудностями, как болезнь. Я сильно заболела в 48-м году, и это продолжается по сей день. Бывают приступы эпилепсии. С людьми у меня очень хорошие отношения, они всегда меня поддерживают, где надо, я их поддерживаю, даже несмотря на свое здоровье.
Я помню всех своих родственников, которые поддерживали меня. Мы всегда ходили к друг другу в гости. Помню, как мы жили в доме, в Каскелене. У нас был свой огород, где мы сажали картошку, огурцы, помидоры. Рядом текла маленькая речка с кристально чистой водой. Мы разводили курочек, но со временем пришла чума, а за ней и гибель кур. Вокруг были прекрасные сады.
Вспоминается случай с мешком картошки, который привез нам на лошади друг моего отца. Он весил примерно 40 кг.
Я вышла на улицу и увидела его, приятеля папы, он попросил меня подойти к нему. Я спросила его: “Что случилось?”. Он ответил, что привез нам муку, и попросил меня ее взять и отнести домой.
В то время было трудно с продуктами, в послевоенное время. Я так обрадовалась, что совсем забыла о том, сколько весил сам мешок. Вышла на дорогу и попросила прохожих помочь мне положить мешок на плечи и так продолжалось на протяжении всего пути: “я останавливалась и просила помощи у прохожих. Когда я пришла домой, мама так удивилась тому, что я смогла его донести. На это я только произнесла “Уф…”, сваливая мешок с плеч.
Раньше мы жили в Уральске, потом когда Оренбург стал столицей. В 32-м году направили в Семипалатинск. Я родилась в Семипалатинске. И только в 34-м году мы приехали в Алматы. В 37-м году папу репрессировали (Халел Есенбаев), и мы были вынуждены уехать из города. Пришлось постоянно переезжать из города в город.
Мне было 5 лет, когда забрали папу. Условия жизни на тот момент были ужасными, моей маме приходилось следить за всеми детьми, обеспечивать каждого. На руках был грудной ребенок, которого отец даже не успел увидеть. В таких условиях приходилось выживать. Возможно, все эти трудности наложили свой отпечаток на моем здоровье. Моя болезнь начала развиваться с детства, таким образом, школу так и не удалось закончить. Были постоянные приступы. На тот момент в моей жизни особенную роль сыграла сила моего характера, а также народная песня на татарском языке. В ней пелось: “Не буду больше плакать (кимым такиям), хотя и есть у меня (такия-наг, тюбетейка), не буду надевать (кимым конэлэм), не буду плакать, хотя мне грустно, если Бог дал такое здоровье (тузым болсада), то я приму это”.
Перефразируя “я не буду больше роптать о том, что Бог мне дал, хоть мне и грустно. Раз дал мне эту болезнь, я буду с этим жить”.
А потом жизнь потихоньку начала налаживаться, приходилось привыкать к таким условиям, что нужно было постоянно переезжать. Моя мама работала портнихой для того, чтобы прокормить детей. Она была хорошей портнихой, вырастила всех нас. Твоего (Сарры Есенбаевой) дедушку тоже который заканчивал педучилище, в годы войны. После этого мы уехали в колхоз “Кызылком”, находившийся в Южном Казахстане, в сторону “Арыси”. В то время мама шила одежду для студентов, брала заказы. Твой дедушка работал педагогом, потом его взяли завхозом. Но вскоре забрали в армию. Таким образом и жили.
Все родственники особенно помнят тот период, который был связан с тем самым домом, в Каскелене. Там так было хорошо. Мой брат (твой дедушка) посадил там яблони. Даже был бассейн. Вся семья вернулась в Алматы, но все равно приходилось слышать от людей укоризны о том, что наша семья была семьей репрессированного, хотя уже на тот момент обвинения сняли. Никто не говорить о том, что произошло тогда. На самом деле в то время было принято говорить только о хороших вещах. Это был показатель. Возможно, мы выжили, как раз живя этим правилом – не говорить о плохом. Благодаря за то, что есть, имели на тот момент.