Ответ на этот вопрос кроется в двух фактах – времени ее написания и в сюжете. Княжнин, знаменитый драматург екатерининской эпохи, создал свою пьесу в 1788–1789 годах – то есть во время начала великой французской революции. Это было крайне неудачное время для сочинения произведений на историко-политическую тематику – а именно таковой являлась драма «Вадим Новгородский». В основе сюжета – полулегендарное известие летописи о народном восстании под руководством Вадима в Новгороде в 9 веке против призванного князя – Рюрика, основателя первой на Руси монархической династии. Историки 18 века – Татищев, Ломоносов и Щербатов – считали это летописное известие вполне достоверным. А их коллеги 19 века – Карамзин и Соловьев, напротив, не доверяли этому сообщению. Как бы то ни было, но выбранная Княжниным тема – противостояния власти и народа – была взрывоопасной, несмотря на усиленную пропаганду либерализма и просвещенного абсолютизма Екатериной II.
Княжнин отправил свое творение в театр, но когда началась революция во Франции, забрал рукопись обратно. Пьеса была напечатана через несколько лет, в 1793 году по одобрению Екатерины Дашковой. Но Екатерина II, которая усиленно играла роль просвещенной и либеральной государыни, была вне себя от гнева и даже поставила в один ряд «Вадима Новгородского» с «крамольным» «Путешествием из Петербурга в Москву» Радищева. Княжнина уже не было в живых, а тайная комиссия Сената приступила к расследованию обстоятельств публикации «бунтарской пьесы». Ее членам было предписано сжечь опубликованные экземпляры, замалчивая при этом «высочайшее повеление», то есть личный приказ Екатерины II.
Что же так возмутило императрицу в пьесе Княжнина? Ведь формально книжный Рюрик одержал победу: добился добровольной покорности народа и по выбору всех новгородцев занял княжеский трон, избегая насилия. Проблема драмы заключается в изображении Вадима Новгородского. В пьесе Княжнина он получился настолько харизматичной фигурой, что все речи Рюрика о пользе мудрого самодержавного правления в духе просвещения 18 века меркли перед несгибаемой волей бунтовщика. Да, симпатии народа и автора на стороне Рюрика, как блюстителя общественного порядка, но Вадим с его пафосом новгородской вольности, которая была изюминкой этого города в средневековье, невольно располагает к себе читателей. Такая трактовка событий шла вразрез с российским абсолютизмом, за что пьеса была изъята из публичного доступа.