При виде вывески парикмахерской у меня в душе просыпается авантюрист. И чем затрапезнее вывеска, тем интереснее авантюристу. Ему кажется, что именно тут скрывается непризнанный Микеланджело расчёски и ножниц, которого загнали туда завистливые конкуренты, опасаясь соперничества. Он сидит среди пошарпанных кресел и не первой свежести стен и грезит о великой сцене, куда он выйдет в свете софитов получать награду за немыслимой красоты стрижку, ожидая именно меня, чтобы воплотить мечту в жизнь. Каждый раз после этого я клянусь что больше ни-ко-гда. Обещаю себе стать приличной женщиной и ходить стричься только по записи к мастеру, который знает твою голову от уха до уха и помнит в лицо каждый волос. Полтора часа времени нужно было куда-то деть, оказавшиеся под рукой магазины одежды были осмотрены до последнего страза, одуряющая жара размазывала, а бутылка воды была уже куплена. В углу торгового здания промелькнула уставшая вывеска парикмахерской с пустыми креслами. Авантюрист взвыл от радост