Сто с лишним лет назад жила-была девочка Нюра. Она ничем не отличалась от нынешних девочек. Была у Нюры страсть – моделировать выкройки. Она часами могла вырезать из газет детали кроя. И где она только брала газеты – тогда это было дефицитом. В деревне, где каждый двор копил бумагу для растопки, Нюра умудрялась выпрашивать газеты у соседей, да добрая почтальонша тетя Поля частенько подкидывала газет, жалели они сироту. Мама Нюры умерла совсем молодой, когда девочке было пять лет. Отец не долго горевал и женился на молодой вдове с ребенком – девочкой Милой двух годочков. А через год у мачехи родился общий сын.
Шестилетняя Нюра ползала по полу на веранде, залитой летними знойными лучами, в поисках нужной детали. Вот же она лежала здесь только что и нет ее.
- Нюра, ты это потеряла? - Из-за двери выглянула черная кучерявая голова Милы, глаза озорно блестели в предвкушении погони. Мила была врединой. Она частенько доставала Нюру. И теперь, в руках она держала ту самую деталь, которую тщетно искала сводная сестра.
- Отдай! – Крикнула Нюра. Она терпеть не могла, когда ее отвлекают от творческого процесса.
- А ты догони! – И подлая девчонка бодро сбежала по ступенькам крыльца, озорно смеясь и бросая косые взгляды назад. Малая еще, а характером пошла в мать. - Не отдам, не отдам! - Раззадоривала она еще больше старшую сестру.
Нюра бросилась вдогонку. Она быстро нагнала трехлетнюю сестру. Завязалась борьба, Нюра оттолкнула навязчивую прилипалу, выхватила свое «сокровище» и собиралась уже идти назад, как услышала сзади рев. Мила не удержалась и плюхнулась рядом с табуретом, об угол которого немного ушиблась. Не смертельно, но рев стоял знатный. Нюра испуганно замерла как заяц перед лицом опасности.
В доме послышался грохот, плач младенца, гулкие быстрые шаги, они все ускорялись и ускорялись, как и сердечко Нюры. Прошли считанные секунды, но ей они показались вечностью. И этот плач все не стихал. Воздух плавился от накала страстей.
На крыльцо выбежала мачеха, лицо чернее тучи. В руках у нее был нож, огромный такой, им она как раз резала курицу. Мачеха тремя шагами подбежала к Нюре и полоснула ножом куда глаза глядят. Нюра от страха закрылась руками и зажмурила глаза. Она даже не сразу почувствовала боль, которая резко накрыла ее, как только она увидела струящуюся по ее руке кровь.
А мачеха как ни в чем ни бывало подхватила Милу на руки и понесла в дом. Мила уже и не плакала, она только ехидно улыбалась из-за маминого плеча и показывала язык своей сводной сестре, торжествуя и празднуя свою победу.
Через большое окно веранды Нюра сквозь слезы видела, как мачеха свирепо собирает и рвет на мелкие клочки ее выкройки, уничтожает безжалостно ее сокровища, единственную радость в ее маленькой детской жизни. Ведь это был ее мир, в котором не было злой мачехи, вредной Милы, где все было тихо и спокойно, как раньше, когда была жива ее мамочка.
- А что было дальше, бабушка? – спросила маленькая я. Моя прабабушка была не только искусной рукодельницей, но и замечательной рассказчицей. Она рассказывала мне свою жизнь как сказку. И мне часто казалось, что она выдумывает всё. Ведь эта сказка так была похожа на сказку, где вдовец с дочкой женится на вдове с дочкой… «Морозко», «Три орешка для Золушки», … Да мало ли таких сказок. Но всё это жизнь.
- А дальше, внученька, я побежала через лес по тропинке в кузницу к отцу…
Бежала маленькая Нюра, оставляя кровавые капли на изумрудной траве. Вот уже и кузница отца показалась, и сам широкоплечий Никифор вышел навстречу. Нюра заревела, бросилась отцу на шею. Отец легко подхватил Нюру на руки и понес домой.
Дома устроил такой разнос мачехе, что больше ей неповадно было обижать его дочь. Только шрам на руке напоминал Нюре о случившемся. А выкройки она потом сделала еще лучше прежних. Выросла и стала шить себе и людям.
Вот и сказке конец…
А выводы делать каждому свои.
Ставьте лайки - мне приятно! Пишите ваши комментарии. Всем рада! Наталья.