Какой самый ранний период своей жизни мы помним? Кто-то начинает осознавать себя лет с 4-х. Кто-то – немного раньше или позже. Мои воспоминания более раннего возраста отрывочны, будто нарезка из отдельных картинок.
Начну повествование о себе с обрывков видео – картинок, всплывающих в моей памяти.
Арголик
Из свидетельства о рождении знаю, что родился я 7 июля 1947 года в Туве в посёлке Арголик. Находился посёлок у подножия хребта Тонну-Оол с северной стороны, где вытекала маловодная речушка Арголик. Наполненность водой была такой, что взрослый человек, в некоторых её участках, мог без особых усилий перешагнуть с одного берега на другой. Сейчас я думаю, что во время моего рождения посёлок состоял из нескольких жилых сооружений, половина из которых были тувинские войлочные юрты. То есть, большое кочевое стойбище, где не было никаких учреждений, и потому факт моего рождения был зарегистрирован в районном центре Бай-Хаак, что находился в семи километрах восточнее.
Арголик является целебным источником, одним из многочисленных аржаанов Тувы.
Хадын
Далее, в мой бессознательный ещё период жизни, (снова из родительских повествований) жили мы в посёлке на озере Хадын.
Огнёвка
Огнёвка посёлок изыскателей.
Следующим пристанищем нашей семьи был рабочий поселок Огнёвка на берегу реки Элегест. Тоже хребет Тону-Оол, но только на запад от Арголика в семидесяти километрах. Папа работал на буровой установке, велась геологическая разведка на кобальт с целью строительства горно-обогатительного комбината. Теперь я был уже «большой», моя память записала первые картинки моей жизни. Первые мамины уроки. Мама показывает, как закрыть дверь на крючок, когда она уйдёт из дома, и как открывать, когда вернётся. Повторяю урок, неуверенно накидываю крючок, попадаю в скобочку на двери - дверь закрыта. Поднять крючок тоже получилось. С этого урока я начал познавать окружающий меня мир.
Домик, (изба) в котором мы жили, представлял собой одну огромную комнату. Из памяти всплывают детали внутридомовой обстановки: от входа слева - русская печь, посередине комнаты кухонно - обеденный стол. Да как же иначе? Для меня это самые важные вещи. На печи можно погреться в зимнюю стужу, а стол - это стол…
Замков на дверях не было. Единственным запором нашего жилища был крючок, действие которого я уже освоил. Находился он на косяке внутри дома. Снаружи мама запирала двери следующим способом. Выходя на улицу, перед тем как закрыть дверь, мама поднимала крючок с запирающим клювиком вверх и оставляла его в неустойчивом положении. Закрывая двери, слегка прихлопывала ею, в момент удара о косяк крючок попадал в петлю, дверь оказывалась запертой изнутри. После прогулок или целевых выходов кто-то должен был открыть запертую дверь. Вот тут - то и наступал мой звёздный час по демонстрации усвоенного урока. В оконной раме без особого труда мама вынимала нижнее стекло. Через образовавшийся проём я проникал внутрь дома и, с чувством великой гордости от собственной значимости в текущем моменте, подходил к крючку и, подняв его, впускал маму в дом.
Очень может быть, что это действо было единственный раз. Но важность моей миссии, важность этого момента в моей памяти осталась на всю жизнь.
Чыргак
Следующие страницы моей жизни миражом выплывают из посёлка Чыргак. Здесь родилась моя младшая сестра. Мне три года. Но не этим событием мне запомнился Чыргак. Сестрёнку – то «в капусте нашли»! А у меня были мысли поважнее этого события - я отстаивал права мужчины. Каким способом? Да вот один из них. С обувью были всегда проблемы, особенно с детской. У заезжих торговцев мама купила мне сандалии красного цвета с хлястиком с одной стороны и пуговицей на другой, за который застёгивался хлястик. Мама очень рада тому, что её ребёнок будет обут. Но, защищая свою мужскую честь, с рёвом заявляю: «Не буду их носить, они красные, девчачьи». Упорство мое было сломлено временем, пока шли до дома. Обуви другого цвета в продаже не было.
У меня был старший брат. Хорошо, когда есть старший брат, и когда ему 10 лет, а тебе 3 года. Он пошёл со мной гулять туда, где росли берёзки. Ранняя весна, проталинки, лужицы, горки грязного весеннего снега. Брат пригибает берёзку, садит меня на неё верхом, как на лошадку, и качает: вверх - вниз, вверх - вниз.
А после мы пили берёзовый сок из вырубленной в ней лунке через соломинку, сорванную здесь же.
Продолжение "Мамина любовь"