В многочисленных книгах и публикациях, посвящённых архитектурной истории Петербурга, довольно часто можно встретить определение «семейный архитектор». На мой взгляд определение не совсем верное. Архитектор, работавший исключительно в интересах одного семейства в реальной жизни – случай исключительный. Другое дело, что практика привлечения достаточно состоятельными семействами одного и того же «проверенного» мастера, иногда достаточно именитого, для решения весьма разнообразных задач, связанных с их недвижимостью, была не редкостью. Допустим известно, что Гавриил Васильевич Барановский много строил для Елисеевых, а Павел Юльевич Сюзор – для Ратьковых-Рожновых. Хотя этими заказами круг деятельности упомянутых зодчих конечно не ограничивался и называть этих людей «семейными архитекторами» - очень большая натяжка. Но были и другие случаи…
Работа выпускника Института гражданских инженеров Ивана Ильича Бургазлиева была связана в основном с местами его службы. В начале, как и у многих, это был техническо-строительный комитет Министерства внутренних дел. Позднее – управление железных дорог и должность архитектора в сиротских заведениях. Впрочем, полагаю, что именно последняя должность сыграла важную роль в его «трудовой биографии». Частная практика Ивана Ильича была весьма скромной. Он построил один доходный дом в самом начале своей карьеры и, что примечательно, стал создателем проекта дома для первого в Петербурге жилищного кооператива. Хотя, похоже, именно работа в качестве штатного архитектора богоугодных заведений стала причиной его приглашения для строительства трех особняков в Литейной части для одного семейства. Первым из них стал этот особняк на Кирочной.
В конце позапрошлого века тут стоял двухэтажный классический особняк коим владел генерал от артиллерии и шталмейстер высочайшего двора Аркадий Дмитриевич Столыпин. Личность во всех отношениях примечательная, но сейчас немного о другом. Аркадий Дмитриевич скончался в весьма почтенном возрасте 76 лет в 1899-м. Недвижимость сия досталась наследникам и с 1903-го владелицей ее числилась генеральская дочь Мария Аркадьевна. В замужестве Офросимова. Следующая смена владельца произошла уже в 1909-м и именно тогда особняк этот был полностью перестроен, но «родственных связей» своих отнюдь не утратил…
Новым владельцем особняка стал Нижегородский губернский предводитель дворянства, член Государственного совета, действительный статский советник Алексей Борисович Нейдгардт. Он был выходец из весьма почтенного семейства, пользовавшегося благосклонностью императорского двора. Его отец, Борис Александрович, был действительным тайным советником и обладателем одного из наиболее значительных придворных чинов обер-егермейстера. Конечно тут возникает вопрос почему вдруг Мария Аркадьевна решила уступить особняк в двух шагах от Таврического сада Алексею Борисовичу, но ответ на него достаточно прост. Дело в том, что, относительно недавно прибывший в Петербург после службы в должности Екатеринославского губернатора, Нейдгардт был родным братом Ольги Борисовны Столыпиной – супруги Председателя Совета министров и Министра внутренних дел империи Петра Аркадьевича Столыпина. Мария Аркадьевна приходилась ему родной сестрой. Вообще, надо отметить, что между Нейдгардтами и Столыпиными существовали довольно давние и довольно прочные связи. К тому же Алексей Борисович в то время оказывал Петру Аркадьевичу существенную политическую поддержку как в Государственном совете, так и в многочисленных дворянских выборных институциях, где пользовался серьезным авторитетом.
Нейдгардт, по сложившейся семейной традиции, довольно активно учувствовал в различных благотворительных проектах, и полагаю, что в этих кругах ему и рекомендовали для перестройки особняка Ивана Ильича Бургазлиева. В принципе не имевший опыта подобных работ Иван Ильич попал в ситуацию не простую, но сделал все чтобы выйти из нее с честью. Поскольку заказчик, судя по всему, отдавал предпочтение входившей в моду и бывшей тогда на слуху неоклассике, Бургазлиев не стал изобретать велосипед. Такое впечатление, что он просто очень внимательно рассмотрел множество проектов, некогда самого известного создателя петербургских особняков Гаральда Андреевича Боссе, взял из этих проектов своеобразный набор наиболее подходящих элементов и скомпоновал их исходя из особенностей имеющегося не очень большого г-образного участка.
Получилось, надо сказать, довольно стильно. При этом, он постарался обеспечить дом просторными помещениями (особенно в его «представительской части») и в результате трехэтажный особняк «вытянулся» вверх на высоту пятиэтажного дома «регулярной» застройки. Но самое интересное тут конечно мраморная парадная лестница.
Компоновку «боком» относительно холла Иван Ильич конечно тоже «подсмотрел» у Боссе, но умудрился удивительно изящно вписать все это в очень ограниченное пространство, «накрыв» большим световым фонарем и элегантно добавить туда еще и шахту лифта декорированную под весьма органичную колонну.
Кажется эту лестницу можно завороженно разглядывать с самых разных ракурсов как вполне самостоятельное произведение архитектурного искусства.
Наверняка, в начале, заказчик испытывал определенные сомнения относительно талантов Бургазлиева. Но это настоящее лестничное чудо, думаю существовавшие сомнения развеяло окончательно. Здесь работы были завершены в 1910-м, а уже в 1911-м Иван Ильич приступил к постройке еще двух особняков.
Тот, что на Захарьевской улице строился для тайного советника, сенатора и гофмейстера императорского двора Дмитрия Борисовича Нейдгардта, старшего брата Алексея Борисовича, а тот, что на Гагаринской – уже для семейства самого Петра Аркадьевича Столыпина. У «всемогущего премьера» это была первая собственная недвижимость в Петербурге, причем купленная в кредит. Правда увидеть свой дом, построенный Бургазлиевым, Петру Аркадьевичу недовелось. Он скончался 5 сентября 1911-го после покушения в киевском театре. И так получилась, что именно его особняк стал последней известной нам архитектурной работой и для Ивана Ильича. Тут впору допустить, что он с гораздо большими основаниями может быть назван действительно «семейным архитектором». Хотя, справедливости ради, сложившиеся обстоятельства - чистая «игра случая». Вообще у всех упомянутых в этом рассказе людей, судьбы сложились по разному и они безусловно достойны отдельного внимания. Но хотелось бы напомнить только о трагической судьбе владельца особняка на Кирочной. Наверное это более уместно.
Алексей Борисович Нейдгардт категорически не принял революцию 1917-го. Он покинул Петербург и удалился в свое Нижегородское имение. Но даже в отдалении от кипевшей страстями столицы, всю жизнь занимавший активную общественную позицию, Алексей Борисович не смог сидеть спокойно. В июне 1918-го, он, вместе с самыми активными церковнослужителями нижегородской епархии, подписал воззвание, направленное против закрытия православных храмов и расхищения церковного имущества. Его немедленно арестовывали и расстреляли вместе с единственным малолетним сыном и подвернувшейся под руку одной из трех дочерей. Без всякого суда…
Такая вот история.