...Через несколько минут мы оказались в большой белой комнате со стоящими в ней несколькими цинковыми ваннами на устойчивых металлических ножках с колёсиками на концах.
В комнате находилось несколько молодых людей в белых халатах и белых шапочках во главе с пожилым мужчиной, грудившихся вокруг одной из ванн.
- Продолжайте, продолжайте! - махнула рукой наша провожатая, - Мы только посмотрим.
Занятие продолжилось. Пожилой мужчина что-то увлечённо говорил, указывая куда-то в глубь ванны, а молодые люди внимательно слушали, иногда перебивая его возникающими по ходу дела вопросами.
Я походила по комнате. Сделала несколько кадров и, повернувшись в какой-то момент, застыла, как громом поражённая! Мои глаза округлились, рот непроизвольно открылся, а руки на автомате подняли камеру и сделали насколько кадров. Услышав непривычный для данного пространства звук фотографического затвора, девушка, перестав жевать, отложила левой рукой на стоявшее рядом блюдечко бутерброд, положила на раскрытую тетрадь авторучку и, подняв на меня огромные и смущённые карие глаза, освободившейся правой рукой отодвинула кювету со спокойно лежавшей на ней человеческой печенью.
- Обалдеть!!!... - почти по слогам произнесла я, глядя на девушку уже квадратными глазами.
Быстро поняв, что происходит, моя спонтанная модель широко улыбнулась, приняв кокетливую позу, и тут же в голос расхохоталась, осознав, что невольно стала воплощением героя старого-престарого анекдота.
Студенты возле ванны в своей реакции не заставили себя долго ждать:
- Девушка! А давайте нас с Фёдором тоже щёлкните! - задорно произнёс один из них.
- А кто такой Фёдор? - поинтересовалась я.
...Ой, и зря вот я это спросила, хочу я вам сказать!..
- Так вот он! - улыбнулся этот же парень, доставая из ванны и держа под мышки рослое нечто, очень похожее в прошлом на человека.
“Здрасьте...” - прозвучало у меня в голове.
“Со жмуриками я ещё не здоровалась...” - последовала следующая мысль.
- Очень приятно! - вслух произнесла я, мило улыбнувшись.
Ребята бодро обступили сокурсника, нежно державшего Фёдора, и как по команде во всё горло заорали “Чиииз!!!” Я нажала на спуск. Сделала ещё пару дублей. Чинно поблагодарила дружный коллектив и углубилась в анализ отснятого. То, что я увидела на экране своей цифровой камеры, повергло меня в самый настоящий экзистенциальный шок: с монитора на меня смотрела хитрая моська мужика с высунутым на бок языком из похотливо приоткрытого рта и полу закатанными ко лбу глазами на, кокетливо покоящейся на руке студента, голове. По бокам и всему остальному корпусу у Фёдора прослеживалось явное расслоение плоти, образованное специальным хирургическим методом, направленным на выявление анатомической последовательности слоёв физиологических тканей объекта (или наоборот?). Но что больше всего вводило меня в ступор, так это то, что бездыханный чувачок в кожисто-мышечных лохматушках висел на руках парня так, будто его, пьяного и сонного, вот только что стащили с постели!.. Он даже чутка улыбался и, как мне показалось, слегка со мной заигрывал!.. Бррр!..
Групповое фото с Фёдором и компанией получилось настолько кринжовым, что не пошло никуда! Хотя, кто бы, собственно, сомневался?!
- А что ещё у вас есть интересного? - с запалом воскликнула я, обращаясь к заведующей.
- Ну, много чего! - рассмеялась она, - Пойдёмте, посмотрите сами и там уже выберете.
Мы с сестрой послушно последовали за нашим экскурсоводом. Наш путь вновь пролегал через ту большую комнату с красивыми дубовыми шкафами, где хранились различные экспонаты.
Комната действительно была огромной. И шкафов в ней было великое множество. Однако, не это было главным. Тем, что на всю жизнь врезалось мне в память, был... ЦВЕТ СТЕН! Да-да! Цвет стен! Это были не просто стены! Эти стены были безумным воплощением чьей-то извращённой фантазии! Нет, сам по себе цвет был очень даже мил и прекрасен, но вот место, в котором он был применён, на мой взгляд, ну, никаким образом не сочеталось с этим нежным оттенком... РОЗОВОГО!!!... И эти искрящиеся хрусталём бра с тёплым лучистым светом, проливающимся на трепетный, немного наивный и такой девственный розовый оттенок стен, дающий повсеместные рефлексы на заспиртованные детали человеческого тела типа циррозной печени мертвенно серо-синюшного оттенка или отвратительно желтушного с зеленовато-серыми вкраплениями чего-то желудка обжоры, размером с хороших размеров лошадиную голову. И во всей этой свето-цвето-анатомической какофонии, как какая-то издёвка или насмешка, выделялся один весьма странный экспонат, который просто перевернул моё представление о смерти и о жизни.
В одном из шкафов, где-то в самой середине экспонатного леса, я заметила... кружева!.. “Эээ... Что? Это же анатомический театр!” - пронеслось у меня в голове, и я, как зачарованная, поплыла к замеченной аномалии. Добравшись до цели своего интереса, я обомлела: на полочке, освещённой мягким отражённым светом, в старинной банке с фиксирующей жидкостью, на тонком держателе располагалась небольшая изящная ножка, закутанная в белоснежный носочек с дивными кружевами по краю резинки, создающими своими рюшеобразными волнами, застывшими в невесомости окружающей их жидкости, такое чувственное облако трепетной нежности, что просто невозможно было оторвать глаз!
Я смотрела и смотрела, не имея сил оторваться. А в мозгу рождалась абсолютно новая для меня мысль, гласившая “Смерть бывает красивой, а мы так малы и ничтожны перед создавшей нас силой, что знаем о ней ровно столько, сколько нужно для культивации страха, ведущего к тотальному подчинению”. И тут же в памяти всплыли слова одного моего учителя из школы: “Смерть есть естественное продолжение жизни”.
...Вот такие вот открытия можно сделать, увидев сочетание несочетаемого!..
- Алёна! Присоединяйтесь к нам! - услышала я голос заведующей, - Пойдёмте, покажу Вам крематорскую!
- Ой! Конечно-конечно! Иду! - встрепенулась я, как будто отряхивая с себя пыль веков.
Мы спустились в самый низ здания, можно сказать в подвал. Здесь стены уже были совсем не розовые, и на них не было сверкающих бра. Покрытая серым кафелем, узкая лестница освещалась тусклыми техническими светильниками, замурованными в металлические сетки.
- Мы пришли! - провозгласила заведующая, открывая ничем не примечательную серую дверь с воодушевляющей надписью "секционная".
- Здравствуйте, мальчики! - обратилась она к, сидящим на одной из каталок, студентам, - И сколько раз я вам говорила, чтобы вы не устраивали свои "пикники" на секционных столах!
- Так мы ж его сначала продезинфицировали! И вот, клеёночку постелили! - улыбнулись парни, откладывая в сторону свои бутерброды.
- Ух, вы у меня дождётесь! - смешно нахмурившись, потрясла кулаком заведующая, - Ладно, только не пугайте мне тут гостей!
Парни рассмеялись и, спрыгнув с каталки, поспешили собрать свой скарб и выйти из помещения.
- А что такое "секционная"? - спросила я.
- Это место, где готовят свежие препараты, - спокойно пояснила заведующая.
- Покойников что ли обрабатывают? - переспросила я.
- Нет. Покойниками они являются для родных и близких. В морге — это тела. А здесь, после спец обработки уже препараты.
- Поняла, - задумчиво сказала я.
- А вот здесь у нас как раз фильтр, куда поступают невостребованные тела из морга и печь для утилизации биологических отходов. Попросту "крематорская", - продолжила заведующая, указывая на небольшую дверь, скромно спрятавшуюся в самом тёмном углу комнаты.
- А туда можно? - задрожав от предвкушения чего-то поистине необычного, тихо спросила я.
- Пожалуйста! - улыбнулась заведующая, - Только там зрелище по жёстче будет, чем то, что вы до этого видели.
- О! Да!! - захлебнувшись от нахлынувших эмоций, театральным шёпотом произнесла я.
Заведующая толкнула дверь и передо мной открылась чёрная пустота с едва угадывающимися каменными ступенями, уходящими куда-то вниз.
Продолжение следует...
(ваша Алёна Герасимова,
август, 2023 года)