Глава 32.
- Трудности преодолевать придется не тебе, а мне! Снова жить без тебя, без доченьки! А что я родителям скажу, когда приеду без вас?
- Скажешь, что позже приедем сами. Ты понимаешь, Васенька, в нашей школе юбилей в декабре. Я его готовлю, как старший воспитатель. Все ведь на мне. Столько идей в моей голове, ещё нереализованных. Я прямо-таки горю от них! Прости меня! Ну, потерпи ещё немножко!
- Нет, Зиночка, ты меня всё-таки не любишь. Я думал, что сделаю дома комфортные условия для вас, и ты обрадуешься. А ты...
- А что я? Если бы ты квартиру получил. А ещё второй секретарь! Квартиру не можешь выбить! Я хочу жить только с тобой и Алечкой! Все равно у вас в доме средневековье. Общий бюджет: ничего без спроса не купи, обо всем нужно докладывать, просить. Работать можно только по дому. Хорошо, что в прислуги ко всем членам семьи не определили. Курпачи трясти за сестрами не надо, а они хотели этого. Нет, Васим! Надо, надо жить отдельно. Мы же не за тридевять земель от твоих папы и мамы будем, хоть каждый день их навещай. И Алечку можно у них оставлять ненадолго. Никто не успеет соскучиться. Вот, что я думаю, дорогой мой муж!
- Да, декабристкой ты точно не стала бы!
- Может быть, и так. Но ты мои слова запомни, пожалуйста, если хочешь нормальной семейной жизни.
- Это с какой стороны посмотреть. Но я обещаю, что к новому году у нас с тобой будет шикарная квартира в новом доме. Ладно, проводи свой юбилей. Буду ждать, готовить встречу в новой квартире.
- Конечно, Васенька! А новый туалет с ванной твоим маме с папой шикарный подарок на старости лет. Пусть порадуются комфорту. Они его заслужили.
- Ох, Зиночка! Ну и хитрая ты! Заговорила меня, заколдовала! Хватит разговоров! Иди ко мне! Я весь твой!
- Мой? Весь, весь?
- Абсолютно! А ты моя! Как я соскучился! Так бы и съел тебя, моя красавица!
Проснулись наши герои почти в полдень, благо было воскресенье. Вся семья ходила на цыпочках, включая Алечку и Мурзика. Братья наспех позавтракали и умчались на улицу. Алечку поела и отправилась во двор кормить курочек зерном. Дома ее уже пару раз поймали за подол платьица у двери в комнату, где спали родители. Ребенок рвался к любимому папе, который только под утро заснул, впрочем, как и мама Зиночка. После позднего завтрака они прогулялись до леска возле речки.
- А у вас уже пожелтели листья, Васим? У нас-то посмотри, какая красота! Не наглядеться! Вот она какая, осень золотая!
- Что-то ты, Зиночка, стихами заговорила. И как тут без стихов обойтись при таком великолепии? И у нас начали желтеть наши знаменитые чинары. У вас нет таких могучих деревьев.
- А дубы?
- А что дубы? Дубы живут по две тысячи лет? Вырастают по тридцать метров в высоту? Кроны бывают по двадцать с лишним метров в диаметре? Ваши места очень красивые, уютные, удобные для жизни. Но и наши, Зиночка, прекрасны. Для меня нет ничего лучше наших чинар, наших гор, долин и рек! Я таджик и горжусь этим. Народ наш древнейший, наша культура - это мечети, мавзолеи и библиотеки Бухары и Самарканда, Хорезма, Хивы. Знаешь такие имена- Авиценна, Саади, Омар Хайям? Конечно, знаешь! А то, что они были таджиками? Конечно, нет. Мы, Зиночка, потомки древних ариев и персов. Так что мы, таджики, совсем не дикари! В жилах нашей дочки течет благородная кровь! - с пафосом, расправив плечи и сверкая черными горячими глазами, продекларировал Васим.
- Ну, ты просто непревзойденный оратор, Васенька! Я знаю, что в этом тебе равных нет. Того и гляди первым секретарем выберут. Поэтому не забывай, что все мы: и русские, и таджики - советские люди. По законам шариата, как в вашей семье, жить уже нельзя, мы не в Бухарском царстве.
- Что ты знаешь о наших обычаях? В старые времена, чтобы выжить в суровых условиях, люди держались вместе, беспрекословно слушались главу семьи. Все доходы были в его руках, он мудро распределял их между членами семейной общины, пресекая любые распри. Это не самая плохая модель семьи, согласись. Лучше, чем когда дети плюют на советы родителей, не навещают их годами?
- Так, как я, уехав с тобой.
- А тут все будет от твоей воли зависеть. Я тебя не стану удерживать. Все лето, если захочешь, в Покровке живи.
- Стой, Вася, на грибы наступишь! - схватив мужа за рукав, вскрикнула Зина.
- Разве это не поганки? - Васим отпрянул назад.
У его ног из травы выглядывали аппетитные шляпки грибочков цвета охры со светлой оборочкой на толстенькой ножке. Их было очень много. Росли они и в траве, и на поваленном стволе полусгнивший березы.
- Ничего себе! Как вкусно пахнет этот грибочек, Зиночка! - сорвав гриб и понюхав его, сказал Васим.
- Это опята, Вася. Надо набрать на суп. У тебя есть какой-нибудь пакетик?
Васим порылся в карманах плаща и отрицательно замотал головой, жалостно посмотрев на Зину. Потом он снял с себя плащ, затем свитерок, и протянул его жене.
- Замёрзнешь ведь.
- Не замерзну. Хватит мне и плаща. Разве можно рядом с тобой замёрзнуть? Вон и солнышко выглянуло.
Набрали полный свитер жирненьких осенних опяток, завязали низ свитера носовым платком, связали рукава и получилась отличная сумка.
- Лишь бы пятен не наставить. Вдруг испортим вещь? - засомневался Васим.
- Да, ладно тебе, этот свитер Мишани, старый уже. Не страшно, - успокоила мужа Зиночка.
Вернувшись с прогулки, наши герои застали дочку в слезах.
- Я с вами больше не дружу! Ушли без меня!
- Ты же спала, родная. Тихий час никто для Алечки не отменял, - погладила по головке дочурку мать.
- Ага! То у вас тихий час, то у меня, а с папой играть когда буду? - капризничала Алия.
- Прямо сейчас и будешь, - Васим схватил дочку на руки, усадил на плечи и принялся бегать с ней по дому, гудя и изображая автомобиль. Алечка заливалась счастливым смехом.
Две недели Васим не только наслаждался общением с дочкой и женой, он помог отцу Зины распилить и расколоть машину дров. А с дочкой каждый день подолгу гуляли, собирали букеты кленовых листьев, веточки, шишечки, а потом красивое панно сделали, которое Васим решил забрать с собой. Мать Зины надавала ему гостинцев с собой. Васиму очень понравились соленые рыжики. Все, банка с рыжиками была у него в сумке. Кроме нее банка с груздями, пакет с сущеными белыми грибами, вяленая рыба, мед.
- Как я это все понесу? Меня в самолёт не пустят!
- Пустят! Не так тут уж и много. В багаж сумку не сдавай, а то банки побьются.
Договорились, наняли машину. Прощались в слезах у дома. Васима полюбили все домочадцы. Провожать в аэропорт поехала только Зина. Алечка билась в истерике, так ей не хотелось отпускать любимого папочку. Васим, усевшись в машину, долго не мог оторвать взгляд от машущей ему ручонками дочки. Невыплаканные слезы застыли в его глазах.
- Кто бы знал, Зина, когда я тебя увидел на Осеннем балу в институте, что придется так страдать!
- Ты жалеешь?
- Что ты? Конечно, нет! А ведь через неделю будет семь лет, как мы с тобой встретились. И свадьба Амины тоже через неделю.
- Я обязательно позвоню и поздравлю её, а подарок купишь сам, тебе виднее, что она любит.
Прощались, целовались под дождем. Дождь и слезы смешались на их щеках. Зина тысячу раз пожалела, что пообещала подготовить этот праздник в школе. Она старалась улыбаться, но её губы дрожали, разъезжаясь не в улыбку, а совсем наоборот. Васим автоматически шел вместе с другими пассажирами по лётному полю за длинноногой стюардессой, повернув голову назад, все глядел на одинокую женскую фигурку за стеклом. Сердце его разрывалось от боли.
Опять начались телефонные разговоры по вечерам. Днём Зинаида Григорьевна "вся в мыле" готовила праздник: бесконечные репетиции, шитье костюмов, изготовление декораций, разыскивание ветеранов школы. Вся эта кутерьма закружила ее, и она забыла про свадьбу Амины, вспомнив о ней только на следующий день. Придя с работы, она бросилась к телефону, набрала дрожащими пальцами номер Гюльматовых. Ей было очень стыдно. Но вскоре чувство стыда сменилось на недоумение, а потом на злость.
Трубку сняла не Асия, не Васим и не Гафур, а Есмин. Она так и ответила на вопрос Зины, кто у телефона:
- Есмин. Я слушаю вас!
Продолжение:
Начало: