На кухне рабочих рук оказалось достаточно, поэтому Галя вызвалась полоть грядки, и меня потащила с собой. Мне и самой не хотелось находиться в душном, забитом народом помещении, а на улице был шанс хотя бы иногда видеть Рейна, но в последней причине я себе призналась крайне неохотно.
Ближе к полудню раскалённое солнце стало адски припекать. Тяжёлый плащ мешался, и по спине побежали струйки липкого пота. Татарка сдалась первой, тихо ругнувшись, скинула плащ и с видимым наслаждением повела узкими плечами. Волки, работающие неподалеку, как по команде повернулись в нашу сторону, жадно раздувая ноздри и втягивая запах самки, сощурились недобро, более молодой оскалился, показывая выступившие клыки, но потом нехотя отвернулись, уважая закон не трогать тех, кто на них работает. И всё же меня их реакция смутила, поэтому продолжила работать в плаще.
Нас волки совершенно не стеснялись, вываливая все грязные подробности межрасового спаривания. Один рассказывал, как отлично вчера повеселился в притоне, поимев сразу двух девушек, как он говорил "человеческих сучек". Лицо Гали застыло, зубы стиснуты до скрежета, глаза остекленели, а руки яростно рвали сорняки. А я поёжилась и отвернулась, переключаясь на аккуратные грядки, стараясь не вслушиваться. Мерзко. Особенно от того, что Рейн, наверное, обо мне думает так же.
А волку смешно, что девушка испугалась его полуоборота в зверя, отчаянно вырывалась из когтей, пока не пошла кровь. Сказал, что ей потом понравилось. Другой, похотливо заржав, ответил, что, нам, сучкам, всегда нравится, как только попривыкнем, у наших человеческих кобелей стручки – без слёз не взглянешь, у самого хилого волка в два раза больше. И они хором ржут, поглядывая на нас.
«Подтверждения что ли ждут?!»
Делаю вид, что не замечаю их заинтересованных взглядов. Не дождавшись никакой реакции, волки, словно, забывают о нашем существовании и продолжают болтать между собой. Беседа плавно переходит на какие-то рабочие вопросы, так что перестаю прислушиваться. Неинтересно. Погружаюсь в себя, раздумывая над тем, что приказал Тор.
А солнце печёт, и плащ мешает всё больше, майка под ним уже прилипла к спине, насквозь пропитавшись потом. Перешла к очередному ряду грядок, присела на корточки и ненароком вскинула взгляд. Три волка шли по дальней тропинке и несли какую-то железяку с торчащими во все стороны проводами, но одного узнала сразу. Рейн.
«Идёт, болтает со своими приятелями и даже не смотрит в мою сторону».
Пальцы сами собой потянулись к метке, тронули свежий шрам, сердце опять заколотилось, обиженно и быстро. В каком-то безумном порыве, встала в полный рост, не думая о последствиях, одним резким движением сорвала с себя плащ. Ветер тут же облизал мокрую от свежего пота спину, и понёс мой знойный запах вдаль. Волки замерли и разом повернулись ко мне.
Потянулась, одёрнула майку, провела рукой по шее и груди, глядя прямо на них, убрала со лба влажные пряди, свернула волосы в узел на затылке. Увидела, как Рейн оскалился в ответ, рыкнул что-то на своих приятелей, те, чуть не подпрыгнув на месте, тут же отвернулись, и они быстро пошли прочь. Дальше работать стало проще. Плащ больше не сковывал движения и не запекал меня под собой, а главное – моя сладкая месть за его показное равнодушие удалась!
Волки, занятые повседневными заботами, на обед приходили небольшими группами, не собираясь в одно время за широкими длинными столами на главной поляне. Ужинать было принято всем вместе, строго на закате. Садилось солнце, день подходил к концу, работать в темноте сложно, значит, можно отдохнуть, посмеяться, подраться, выпить и отправиться в притон, пока он ещё полон самок.
Чем ниже опускалось солнце к горизонту, тем чаще взгляды всех обитателей долины обращались к небу. Волчьи янтарные глаза горели алчным предвкушением ещё одной бурной ночи, а взоры девушек из притона – нарастающим страхом.
Я не относилась ни к тем, ни к другим, но по-своему ждала и боялась этой ночи. Ждала, предчувствуя, что Рейн не выдержит и снова придёт, и в то же время боялась, что он этого не сделает. Пыталась понять, почему так навязчиво хочу этого – думать больше ни о чём другом не могу, и не получалось.
Это как жажда… Ты сначала попытаешься найти воду, напьёшься, а потом уже подумаешь обо всём остальном. Вот и сейчас мне хотелось напиться волком, утолить жажду, а потом уже думать…