(рассказ об одном вечере в израильском городке Тверия)
Это был очень странный январь... За окном их крохотной, арендованной квартирки на севере Израиля, в Тверии, буйно цвели кустарники, носились, громко крича, попугаи. В то время, как в России снег засыпал без устали их двор и сад, здесь же, в худшем случае, дул ветер и лил дождь, но чаще было тепло, так что малышу можно было выходить днем в футболке, а вечером достаточно было накинуть кофту с капюшоном, и вот он уже готов к прогулке. Как только темнело, она заканчивала хлопотать на кухне, и вдвоем с сыном, оставив мужа отдыхать от них, они уходили гулять. Маршрут им был хорошо знаком, бояться нечего. Первым делом, они шли к оливковому дереву. Мимо кафе, в котором на днях она поймала голубя. Эта история так восхитила мальчишку, что она рассказывала ему её снова и снова, как только он показывал ей соединенные ладошки. Говорить он еще почти не умел, не смотря на то, что ему шел уже третий год, но она понимала его и без слов, по жестам и коротким словечкам. И повторяла, что вот она шла мимо витрины кафе и увидела, как изнутри бьётся в стекло голубь. Зашла, на удивление легко взяла в руки теплое трепещущее тельце и выйдя на улицу, выпустила птицу. Слушая рассказ, малыш повторял за ней все движения, с особой радостью выпуская воображаемого голубя на свободу. Наверное, ему тоже хотелось подержать в руках живую большую птицу, но и слушать, как это сделала его мама, тоже было интересно. За разговором, незаметно, они оказывались возле той самой оливы, которая так им полюбилась. Место, где она росла, было небольшим сквером, участком в виде круга, со всех сторон окруженным деревьями, так что находясь внутри не было видно, что происходит снаружи. Вокруг дерева, на траве, валялись переспелые темные ягоды, по кругу шла дорожка из плитки и стояли лавочки. В одном месте, как раз напротив скамьи, где она сидела и наблюдала как носится вокруг ствола оливы ее ребенок, плитка была взломана корнями дерева. Обломки топорщились в разные стороны и малыш, удивленный, каждый раз, широко раскрыв глаза, показывал ей на это и просил рассказывать про сильные корни дерева, про победу природы над задумкой человека. Он трогал маленькими пальчиками корень, торчащий между плитками и никак не хотел уходить. Но затем, насмотревшись, набегавшись, соглашался, и они шли дальше, на набережную. Один раз лишь они сделали исключение и зашли в оказавшиеся открытыми ворота отеля, расположенного в старинном здании. Все постояльцы были на ужине, сквозь окна ресторана было видно, как официант показывает людям за столиком бутылку вина, и в ответ на кивок головы неспешно разливает его по бокалам. На территории же отеля никого не было и малыш покидал камушки в небольшой прудик с лотосами, попытался погладить рыбок, покачался на качелях и только потом они вернулись к своему обычному маршруту и подошли к берегу Кинерета. Здесь, как обычно, они здоровались с каждой встреченной кошкой, ожидающей улова рыбаков, но шли вперед, к тому коту, который ждал именно их, среди развалин. Мимо темных волн, вдоль воды. Иногда она брала его на руки, они останавливались и оба вглядывались в воду, пффф, пффф, вторил шуму волн малыш, и прижимался щекой к маме, было немного страшно, и поэтому они обычно стояли недолго и шли дальше. Там, у развалин старой Тверии, первый раз, увидев их, испугавшись попытки схватить и обнять, безхвостый кот слегка укусил мальчика. Тот не надолго обиделся, но быстро забыл об этом. Позже, в другие дни, кот уже никогда не огрызался. Мать и сын подходили к месту, которое крупный матёрый кот выбрал своим домом, громко звали его и он мчался на зов, даже с самого дальнего края площадки. Они сидели на ступеньках амфитеатра и гладили мягкую шёрстку и давали чипсы, которые кот ел, видимо только из снисхождения к их неразумности, нет, чтобы принести колбасы. Обычно тверийские коты и даже маленькие кошечки никого к себе не подпускают, но этот мурчал и ластился. Потом малыш взбирался на сцену и во весь голос, усиленный эхом, пел песни, на каком-то своем, только ему понятном языке. Мама и кот слушали и апплодировали. А потом они шли домой, мимо дерева, похожего на бутылку, с острыми шипами вокруг ствола и веток, мимо редких прохожих, мимо закрытых магазинчиков, не сезон, даже в самом туристическом центре курорта в январе было удивительно тихо. Поднявшись на лифте в квартиру, они умывались, делились впечатлениями вечера с папой, целовались, читали книжку и укладывались спать. Они плотно прижимались друг к другу, так как кровать, да и вся комната были маленькими-маленькими, а впечатления этого незамысловатого вечера были огромными для двухлетнего ребенка, который еще не умел говорить, но уже мог любить этот новый для него город, этот мир доверчивых птиц и сильных деревьев, шипящих волн озера и добрых котов, город, где его мама всегда рядом.
