Впрочем, во всей этой заварухе нет внятного ответа на главный вопрос: "Qui prodest?", т.е. "Кому выгодно?" — и, похоже, он вообще появится не так скоро. Факт, что переворот совершался прямо встык к началу второго форума "Россия—Африка" в Санкт-Петербурге, под антикоррупционными лозунгами и с антифранцузским сопровождением. Факт, что свергнутый Мохамед Базум ориентировался на Париж, и Нигер был одним из девяти государств Чёрного континента, которые отказались участвовать в работе упомянутого выше форума. Факт, что господин Базум в ходе этого переворота не был ни убит, ни изолирован, ни даже лишён международной связи (точно как Горбачёв в Форосе во время августовского путча ГКЧП в 1991 году). Всё остальное — не более чем интерпретации. Которые в данном случае более чем многослойны, причём один слой с запасом перекрывается другим.
Первый слой не просто самый очевидный, но, можно сказать, бросающийся в глаза — за военным переворотом в Нигере стоит Россия. Москва наглядно демонстрирует, кто теперь в Африке хозяин, и какая судьба ждёт тех, кто с Кремлём дружить не хочет — их никто не сможет защитить: ни Франция, ни США, ни НАТО, ни ООН. Париж из его бывших колоний Москва выбрасывает буквально силой, а подтверждения тому — Центрально-Африканская Республика (ЦАР), те же Буркина-Фасо и Мали, где давно и прочно укоренилась "Группа Вагнера".
Следует отметить, что участие "музыкантов" во внутренних делах африканских стран до сих пор предполагало два обязательных момента: во-первых, официальное соглашение с легитимными властями этих стран, во-вторых — возможность столь же официальных поставок из России этим властям необходимого вооружения, боеприпасов и снаряжения, которые затем передавались в полное распоряжение "вагнеровцев" при соответствующей организационной и информационной поддержке их действий, в том числе — через структуры МО РФ. Заявленный и вроде бы уже осуществлённый перевод "Вагнера" в белорусскую юрисдикцию явно потребует внести определённые изменения в эту отлаженную схему, прежде всего — в уровень интеграции оборонных ведомств двух частей Союзного государства. И задействованность "музыкантов" в новых странах и регионах означала бы, что такая интеграция прошла успешно.
К этому также стоит добавить срочный, едва ли не прямо из КНДР, визит министра обороны РФ Сергея Шойгу в Алжир — страну, которая, как уже отмечено выше, изъявила готовность поддержать новые власти Нигера, неоднократно словом и делом подтверждала свою антифранцузскую позицию, а также является идеальной базой военной логистики для региона. А сдержанная реакция МИД РФ — не более чем попытка закамуфлировать эту политику Кремля.
Второй слой — переворот является спецоперацией "альянса демократий". Цель — показать, что Россия, вопреки своим утверждениям, вмешивается во внутренние дела третьих стран с тяжёлыми последствиями для их населения. И как только Россия скажет своё "да" Чиани и К° — ловушка захлопнется, в Нигере начнётся кровопролитный конфликт с массовыми человеческими жертвами. Западные спецслужбы — что французские, что британские, что американские, — никаких запретов по этому поводу никогда не имели. Поэтому, если для РФ события в Нигере стали незапланированными или неожиданными (вероятность чего исключать нельзя), нынешняя ситуация в этой стране требует изучения и оценки.
Здесь можно оставить без детального рассмотрения более тонкие слои, которые вплетаются в эти основные два. Например, то, что повышение экономической и политической активности России на Чёрном континенте, наше возвращение в Африку, не может однозначно восприниматься Китаем — даже если на этот счёт все вопросы в целом согласованы. Или то, что в ослаблении позиций Франции на международной арене кровно заинтересованы все конкуренты французской ветви дома Ротшильдов, традиционно управляющей значительной частью мировых финансов (через МВФ и базельский Банк международных расчётов). Главное — в конфликт условного Запада ("альянс демократий") против условного Севера (Россия) и условного Востока (Китай) всё активнее вовлекается условный Юг (Индия, Юго-Восточная Азия, Большой Ближний Восток, Латинская Америка — и Африка в том числе). Что, в свою очередь, предполагает расширение географии конфликтных зон, а также изменение возможных форматов самого конфликта.
