- Мне два куска шоколадного торта, - строго сказал Игорь официанту, чем немного удивил меня. Ну, согласитесь, немножко необычный заказ.
Игорь выглядел так, будто пришёл на собеседование. Он был серьёзен, солиден, собран. Такой... ну, вытянут по струнке.
- Я не опоздал, - заметил он после приветствия.
- Вы молодец, - улыбнулась я.
Я знаю, что Игорь, хоть он и взрослый 45-летний мужчина, испытывает сейчас сильный стресс, и хочу его поддержать.
Затем пришла Надя.
Надя с нами в роли тренера, но вообще она врач-психиатр. Это Надя создала проект сопровождаемого проживания "Изумрудный город", о котором мы сегодня будем говорить. Для нее это дело жизни и миссия.
Но самое лучшее говорить о проекте сразу на примере конкретного человека, которому этот проект необходим.
И это - Игорь.
Игорь - клиент проекта.
Потому что ему оказывают услуги сопровождения.
- Сопровождения куда? - озадачен сейчас читатель. - Куда это надо сопровождать 45-летнего мужчину?
- Сопровождения в нормальную жизнь, - отвечу я.
Это такие услуги специфические, которые учат взрослого человека жить в социуме: ходить в магазин, варить суп, ездить на метро.
Таких клиентов у проекта "Изумрудный город" сейчас пятеро.
Вы, наверное, опять удивились: "А зачем этому учить взрослых людей? Они ж не дети".
Но есть такие взрослые люди, которым нужен такой тренер. Тренер по проживанию нормальной жизни.
И да, тренер - это работа. На неё можно трудоустроиться со ставкой 200 рублей в час. И сопровождать людей в обычную (для нас), а для них - непривычную, диковинную жизнь.
Есть такие взрослые люди, с тяжелой судьбой и ментальными заболеваниями, которые, например, всю жизнь прожили в больнице или психоневрологическом интернате, и у них совсем нет понимания, как жить обычную жизнь, и бытовые навыки у них утеряны или даже не приобретены. Им нужно объяснять, как оплатить проезд в автобусе, как сделать салат из огурцов и помидоров, сколько соли добавить в суп.
Я попросила Игоря рассказать о себе.
Он отвечает прилежно, будто на экзамене вытащил билет "биография".
Говорит Игорь очень необычно: у него не разговорная речь, а официальная. Получается не рассказ, а протокол событий.
Вот несколько его цитат:
- Я был морально сломлен, моя нервная система пережила сильные перегрузки.
- Меня лишили дееспособности в 2005 году, но я об этом не знал, потому что не представал перед судом...
- Коррумпированные спецслужбы отправили меня в Кащенко прямо из милиции...
- Меня заковали в наручники, я, как мог, оказывал сопротивление.
- Я прожил там 11 лет. Если их охарактеризовать двумя словами, то это прессинг и отсутствие свободы.
- Два года я находился на принудительном лечении. Это когда прав нет никаких и заставляют пить таблетки.
- У меня официальный диагноз "параноидальная шизофрения"... Мой мозг подвергся существенной деформации за эти 25 лет.
В первый раз Игорь лёг в психиатрическую больницу в 1997 году. Он лежал там несколько раз, потом попадал в разные ПНИ (психоневрологический интернат), и несколько лет находился на принудительном лечении.
Что такое ПНИ. Это не больница, это место проживания людей, сильно ограниченных в правах. В каком-то смысле, это твой дом, но дом, где ты не можешь, скажем, пойти погулять, когда хочется. Только руководство ПНИ решает, выйдет человек из отделения или нет, справится ли с прогулкой или нет.
В 2018 году Игоря перевели в интернат, заведующая которого помогла ему восстановить ограниченную дееспособность. Потом её уволили, эту заведующую. Не из-за Игоря, конечно, но Игорь уверяет, что в системе ПНИ такие люди, как заведующая, которые видят в пациентах - людей, а не раздражающий элемент, долго не задерживаются. Система несовершенна и неповоротлива, порой проще накормить пациента таблетками до состояния "овоща", чем попробовать помочь выкарабкаться в дееспособность.
Ограниченная дееспособность - это социальный статус, который позволяет Игорю жить на 50 процентов автономно. Ну, то есть взять кредит, например, он , конечно, без попечителя не сможет, но распоряжаться суммами в 20 тысяч рублей, вступать в брак, голосовать, трудоустраиваться - имеете право.
"Изумрудный город" - это такой проект, где людей, живущих в ПНИ, как бы берут за ручку и "забирают" в обычную жизнь, а потом учат ее жить.
Это целая система адаптации к самостоятельной жизни (там тренера, психологи, сопровождающие, а также мастерские, тренировочные квартиры, курьерская служба, где работают такие люди, адаптирующиеся к реальности).
Как сказал Игорь в присущей ему манере: "Нас учат соответствовать статусу "гражданин": самим оплачивать коммунальные услуги, самим дружить с соседями, самим зарабатывать".
- Игорь, что у вас получается? - интересуюсь я. - Ну, из будничных действий...
- Да всё! Всё получается! Я отлично живу. Для меня теперь вернуться в ПНИ - равно умереть от тоски.
Дальше рассказ Игоря.
- На контрасте с моей жизнью сегодня, ПНИ - это мой личный ад на земле. А "Изумрудный город" - шанс на жизнь. То есть как будто жизнь и смерть на чаше весов.
- Почему, Игорь? Приведите пример из вашего личного опыта жизни в ПНИ?
- Ну... Например, был в моей жизни такой интернат, в котором, чтобы получить стакан кипятка, нужно вымыть полы во всем отделении. Бесплатный рабский труд за стакан кипятка.
- А что в тренировочной квартире самое... радостное для вас?
- Просыпаться. Вы даже представить себе не можете, какое счастье просыпаться, когда выспался, и там, где на тебя не плевать.
В ПНИ есть много людей, которые находятся на препаратах седативных, которые вызывают сонливость. Людей будят в 6-7 утра, и они просыпаются в ненавистную реальность, где не будет ничего хорошего, интересного, долгожданного, будет только борьба за выживание в плохих условиях.
Ещё из страшного - полное отсутствие занятости. Люди там ничего не делают, просто ждут сна и мечтают, чтобы этот сон был навсегда.
Иногда мне было так плохо, что казалось, что тайная задача ПНИ - тихо погасить человека. Ведь меньше активности от пациентов - меньше проблем у персонала. Их же всего четверо на сотню пациентов. Тоже не сладко. Телевизор экономят.
В ПНИ есть люди, которые уверены , что их медленно уничтожают за низкий коэффициэнт полезного действия.
Я там - понимаете? - омертвел. Эмоции атрофировились. Две ценности дня были - спать и есть. А я же столько всего другого могу, только всем плевать на это.
А в "Изумрудном городе" - не плевать. Я вообще не помню, когда на меня смотрели как на человека, с интересом.
А в ПНИ ты не человек, а получатель социальных услуг.
А ещё - душ. Я долго не мог поверить, что на тренировочной квартире теперь в моём распоряжении душ - когда я сам захочу. В ПНИ душ общий, нас водили туда один раз в 10 дней. А там духота, и вы себе представить не можете, запах. И вечный стресс, всегда надо быть на чеку, всегда бояться.
А в "Изумрудном городе" нечего бояться, там современные специалисты, которые хотят восстановить твою разрушенную личность. Они дают заботу и внимание.
Потом у нас с Игорем был блиц из вопросов и ответов.
- Игорь, что у вас сегодня было на завтрак?
- На завтрак? Курица!
- Сами приготовили?
- Да.
- Дайте рецепт?
- Ну, жарил. В специях.
- Игорь, а на свидание вы ходили?
- Да, ездил. В Одинцово. Цветы покупал, - смутился Игорь.
- А соцсети у вас есть?
- Да. Одноклассники и телеграм.
- А мечта у вас есть, Игорь?
- Моя мечта - восстановить полную дееспособность.
- Что вы делали в первый день, когда вышли из ПНИ?
- Я не мог пережить это счастье. Шёл дождь. Это так здорово, когда дождь на тебя капает. Ты сразу такой... мокрый и живой. Я чувствовал, будто обретаю жизнь. Сверхсильное такое ощущение. Дома сидеть не хотел, поехал к другу, которого не видел 18 лет... Это тоже было так... невероятно. Просто взять и поехать. Куда хочу. И по пути купить мороженое.
- Игорь, какая красивая у вас рубашка. Люблю фиолетовый цвет.
- Я её давно купил. Нарядная. Я её купил ещё во времена, когда жил в ПНИ.
- О, так вас выпускали?
- Редко, но да. Я там пел в ансамбле, и меня за это иногда выпускали.
- Что пели, Игорь?
- "За милых дам". Шуфутинский.
- Игорь, вы наслаждаетесь жизнью на полную? Ну, не знаю, гуляете, ходите в кино, едите торты? - я киваю на два куска шоколадного торта перед ним.
- Ну, я в плане еды очень избирателен. Шокодадный торт сегодня заказал с конкретной целью.
- С какой?
- Шоколад стимулирует работу мозга, хотел, чтобы я максимально полезно провёл это интервью.
- Ого, - смеюсь я. - Вы отлично справились. Теперь ясно, что это заслуга торта.
Игорь улыбается. Он понимает юмор.
На самом деле, особых поводов для улыбок у Игоря нет. У него заканчивается его "домашний отпуск" в тренировочной квартире. Сейчас у Игоря нет попечителя (человека, который согласился бы отвечать за него вместо директора ПНИ), и если не найти его, то Игорь вернётся в ПНИ.
Попечитель - это... как приемный родитель для, скажем, условного 16-летнего человека. Когда паспорт и право работать уже есть, но еще не все можно самому.
Поэтому мы и встретились с Игорем и Надей.
Чтобы я рассказала своей армии Волшебников про "Изумрудный город", и про то, чем он занимается, как бы изнутри.
Тема эта сложная и малопопулярная.
Мне кажется, тут еще проблема в том, что многие люди просто не знали, что всё так устроено. Что в ПНИ не обязательно совсем невменяемые люди живут, которых надо изолировать , а не вовлекать в жизнь.
Ведь таких, как Игорь, много.
Он немного странноватый, но это от того, что он в обычной жизни всего 3 месяца, а десятилетиями он был заперт в ПНИ .
Игорю страшно, что придется туда вернуться. Он испытывает отчаяние от мысли, что его обычная жизнь , с которой он так успешно справляется, может закончиться на днях.
И он опять провалится в выживание, бесправие и ненависть. Потому что "получателей социальных услуг" много, персонала мало, и ему некогда вникать, что там эти "игори" умеют.
Тема очень сложная, отзовётся не всем, потому что есть много других незащищенных слоев населения, а сочувствовать таким, как Игорь, сложно и даже страшновато.
Но я оставлю тут ссылочку. А вдруг.
Сейчас Игорь живёт на тренировочной квартире в Ясенево. Ему доступны 25% пенсии по инвалидности (75% забирает ПНИ), пока он числится там. Плюс Игорь работает - убирает помещения - и получает зарплату за уборки.
Вопрос дееспособности - это больше юридический вопрос. То есть Игорь может сам тратить свои деньги и решать большинство вопросов, но юридически он ограниченно дееспособен. То есть он практически всё делант сам, просит сопровождение, только когда впервые едет в какое-то социальное или медицинское учреждение, в центр занятости, например.
Я хочу сказать, что Игорь может жить жизнь, а не ждать смерть. У нас получилась обычная вполне встреча. Надя, сопровождающая, в целом, была просто для подстраховки.
Игорь отлично справился бы с интервью и сам.
На прощание он сказал фразу: "Следует быть оптимистом".
И я кивнула.
Конечно, следует. Но быть оптимистом гораздо проще, когда есть перспективы, есть красивая рубашка, шоколадный торт и планы на завтра.
А существует очень много людей, у которого всего этого нет.
Сходите под ссылку, пожалуйста.
Это сайт "Изумрудного города".
Если мы сможем поддержать эту организацию, они смогут "выдернуть" в обычную жизнь больше людей...
На фото мы с Игорем. Он выбрал именно это фото из десятка похожих. Не знаю, почему. Может, потому, что мы на нем руки жмём.