Жила-была на Байкале маленькая девочка. Воспитывалась она тремя любящими бабушками и одной прабабушкой. У трех сестер родила лишь дочь одной из них, и всю свою любовь бабушки пытались вылить на единственную внучку.
Мама была занята учебой, затем работой, и бабушки наперебой пытались заниматься воспитанием девчушки. Но было это примерно так. Они усаживали годовалую малышку прямо на стол, на котором стоял огромный таз (именно таз, не хрустальная вазочка) дорогих шоколадных конфет. Называлось действие: «Дите должно наесться».
А на мой вопрос: «Сразу и навсегда»? – звучало что-то невразумительное о «свободе выбора». Имелся в виду, видимо, выбор конфет. И никакие объяснения, что в СССР шоколад врачи позволяли только после пяти лет, никак не действовали. И это, на минуточку, происходило после развала нашего государства, когда медицина, пищевая промышленность и многие другие сферы оставляли желать лучшего. У девочки после тазика конфет началась аллергия. Я как крестная девочки пыталась достучаться, но «заглавная» бабушка, хозяйка сети продуктовых лавочек, пресекала любые поползновения против ее методов воспитания. Пришлось махнуть рукой и отдать все в руки Божьи.
Родная бабушка уезжала на Малое море, ухаживала за своей старенькой мамой, прабабушкой малышки, а также за хозяйством и огородами, среди которых и росла эта маленькая девочка. А еще она веселилась на песчаных пляжах, греясь на щедром солнышке и чистом байкальском воздухе, купаясь в прозрачном море, среди гор и сопок, ловя по соседству в маленьком болотце любимых бразильских лягушек, занесенных в Красную книгу, параллельно изучая природу Прибайкалья.
Время шло, девочка росла. Мы периодически приезжали отдохнуть на море, пообщаться длинными летними вечерами, любуясь на красочные закаты над Ольхоном, а также на багровые рассветы с первыми лучами солнца. Утром, просыпаясь, я постоянно слышала тихий, спокойный голос прабабушки, читающей своей девочке огромное количество замечательных книжек, благо было кому покупать и дарить. Девочка росла смышленой и всесторонне развитой. Уверена, что она и после смерти своей любимой бабулечки до конца жизни будет вспоминать ее с благодарностью.
И вот в очередной приезд моя крестница вдруг, смущенно улыбаясь, призналась:
– А я в день пророка Илии, 2 августа, видела самого пророка на колеснице.
– Ты? На полном серьезе? – недоверчиво среагировала я.
– Ну да, – она открыла детскую Библию и показала мне иллюстрацию Ильи Пророка на огненной колеснице.
– И что, прямо точь-в-точь?
– Почти. Только у того, кого я видела, борода была намного больше и длиннее. Он появился из «гнилого угла» между гор. Началась гроза, засверкали молнии и полил сильнейший дождь.
Надо объяснить, что такое на Малом море Байкала «гнилой угол», хотя сделать это сложно. Дом моих друзей стоял на материке, откуда в летнее время уходили и приходили в течение дня паромы на остров Ольхон. Справа от этого морского пути находились Ольхонские ворота – выход в сам Байкал. А слева, где находился пролив Малого моря, разделяющий цепи гор и сам остров, просматривался с берега материка тот самый «гнилой угол». Почему гнилой? Потому что оттуда приходили долгие проливные дожди, сильные холодные ветра и держалась такая непогода довольно на длительное время.
Но что ж, каким бы не было воспитание девочки, Господь хранил ее по молитвам бабушек, по ежедневным акафистам мамы и по запискам, поданным ее крестной во всех святых местах.
А недавно я узнала, что моя крестница взялась за ум, бросила гулянья с подружками и болтовню в соцсетях. И начала конкретно заниматься учебой, не тратя больше времени на всякое неполезное времяпровождение. Она решила поступать в университет на факультет журналистики. Прабабушкино чтение и мамины молитвы дали свои полезные плоды.