О хорошем отеле в Ессентуках узнали быстро. Хорошо меблированные комнаты, изысканные залы и самое главное — табльдот, который подавали только в ресторане у Нефедьевой
Уверенным шагом, под шорох своих пышных юбок, Анна Николаевна зашла в Правление Ессентукскими водами. Супругу сотника Нефедьева в чиновничьем обществе жаловали и даже любили за настойчивый характер настоящей казачки. В конторе она объявила, что намерена в особняке на Кисловодской улице открыть частный отель и ее решительному проекту никто не смел возразить.
Так госпожа Нефедьева уже к сезону 1900 года превратила трехэтажную усадьбу в фешенебельный дом для курсовых постояльцев. Перестройку особняка провели быстро, изменив планировку второго и третьего этажа на коридорную, оформив парадный вход огромной лестницей и разбив у подножия виллы сквер с дорожками и скамейками для отдыха.
Деловая женщина в нарядном платье на новоселье объявила, что особняк следует назвать не иначе как «Киркили» - на модный французский манер, а для гостей отеля всегда в качестве комплимента к ужину будут подавать изысканное вино — собственного производства, за которое хозяйка ручается лично. Киркили вскружил своим шиком уже в первый курортный сезон. Хорошо меблированные комнаты, изысканные залы, легкие резные веранды и самое главное — табльдот, который подавали только в ресторане у Нефедьевой. Обед из четырех блюд французской кухни готовился в специально построенном помещении во дворе усадьбы, чтобы лишние запахи не беспокоили постояльцев, которые уплатили за отдых 150 рублей.
О хорошем отеле в Ессентуках узнали быстро, уже в 1903 году места в ресторане и комнаты следовало бронировать в конце текущего сезона. Анна Николаевна, когда разъезжались курсовые, долгими зимними вечерам сидела над учетными книгами и газетами, где рассказывались новинки гостиничного ремесла. Так к маю в Киркили появился телефон, рояль, театр, а некоторые помещения стали сдаваться под коммерцию. В одном из кабинетиков первого этажа открыл свою аптекарскую мастерскую Степан Гаевский, которого в народе называли алхимиком: ведь ему удавалось с точность создавать французские ароматы и особенные косметологические крема. Вскоре, его соседом по аренде стал профессор МГУ Богословский, который принимал пациентов с разными «внутренними болезнями»: Нефедьева решила, что ее гостям будет гораздо удобнее консультироваться с лекарем не покидая отеля.
В 1912 году Анне Николаевне, которая стремилась окружить постояльцев комфортом, поступило хорошее предложение. Часть комнат выкупило почтово-телеграфное ведомство, открыв переговорную комнату и пункт связи, которые работали днем и ночью. Спустя еще четыре года, предприимчивая хозяйка и вовсе сняла с фешенебельного особняка вывеску «Киркили», уступив «связистам» здание за 75 тысяч рублей. Через год, хоть и тоскуя по гостиничному делу, Нефедьева поняла, что все сделала правильно. В Революцию и Гражданскую коллегам пришлось несладко.
Связисты по сей день занимают особняк Нефедьевой. Уже без малого 115 лет отсюда разлетаются курортные весточки, на Кисловодскую приходят посылки и заказные письма, туристы отправляют бандероли с сувенирами и открытками, а красивая парадная лестница с отреставрированным в духе дореволюционных Вод фасадом, до сих пор, кажется, помнит, как шелестела юбками первая хозяйка, суетившаяся над вывеской перед открытием.
фото пресс-службы администрации г. Ессентуки
Валерия Поддаева