Еще раз хочу сказать немного о Солженицыне, так как вышел уже прямо на финишную прямую в прочтении его романа “В Круге Первом”. Роман – хорош, очень даже хорош, но… весь роман не покидает ощущение горечи и обиды на Сталинскую Советскую власть автором, и, если бы не философские отступления “просто так” и в разговорах между зэками, плюс юмор между ними же, то ничего бы больше не осталось, невозможно было бы это читать – довольно тяжело, как мне кажется. Хотя может ключевое слово здесь “кажется”, как вы считаете? Не представляю, что описано в “Архипелаге Гулаге”, еще мною не прочитанном, на 1,500-ста страницах, но уже воображается, что это для меня будет слишком твердым камнем. Мне такое нельзя читать. Я и так головой повернут, и так всех боюсь, почти как “человек в футляре”, а тут про лагерь строгого режима, да еще объемом по количеству страниц, превышающим “Войну и Мир” Толстого. Не зря Шолохов сказал про Солженицына, что тот, возможно был шизофреник, и что с зоны нормальными не выходят. Ведь Шолохов был, наверное, не глупый человек, раз такую дал характеристику Александру Исаевичу. Да и те эпизоды его, Солженицына, за границей, а именно в США, где он, выступая, по-моему, в Филадельфийском Университете, возмущался Америкой, за то, что она помогала СССР во время Великой Отечественной по Лендлизу и - так, и еще уговаривал Штаты сбросить ядерные бомбы на Союз - резко снижают его авторитет как гуманиста и пацифиста в глазах читателей. Выходит, никакой он был ни гуманист!? Какой нормальный человек, имея такой авторитет, как у него, при врученной ему Нобелевской Премии по Литературе, в здравом уме и памяти, будет такое говорить? Ответ один: только – ненормальный!
Но в таланте ему конечно не откажешь - в литературном, в фантазийном, в таланте слога и хорошего знания редких русских слов (такое ощущение, правда, что некоторые слова он иногда и сам мог выдумать, ну да ладно!) Этого не мало? Да, этого уже не мало, этого достаточно, чтобы читать, чтобы изучать, чтобы знать своих уже ставших - что уж там!? – классиками, писателей отечественной прозы - да!
Есть в “В круге первом” в первую очередь та нравственная сила, которая держит весь строй произведения, весь его замысел вместе, не давая ему распасться, та сила, которая заставляет нас, людей, для которых те, сталинские времена, давно канули в лету – мы при них не жили – дак вот, которая заставляет нас испытывать чувство сострадания к главным его героям, к зэкам из шарашки – которая заставляет понимать, что и “там” есть и была своя жизнь, не менее интересная, чем у многих. Однако, если он говорит про 12-15 млн. заключенных, как они жили – то куда же деть все остальные 285 млн. человек, из почти 300-ста, населявших СССР на его пике, куда же их всех деть, всех тех, кто строил коммунизм и порой СВЯТО верил в Светлое Будущее – про них, что, мы забыли, их мы, что, полностью вычеркнули из своего спектра жизни? На этом самые известные произведения Солженицына не фокусируются, да и ладно… Все что мне сегодня хочется говорить, это фразу “да и ладно!” и “Бог ему судья! Или – Бог простит!” Испытываешь жалость к шарашкинским зэкам, хотя еще неизвестно, судя по этому произведению, кто внутренне более свободен – зэки эти или свободные граждане, живущие на воле, и кто достоин большей жалости!? Это так вырисовывается из повествования данной конкретной книги именно! Такой вывод выходит!
Для массового Западного читателя, и, что самое главное и обидное, и для читателя в нашей стране, Солженицын показал порочность Советской Системы, Системы, которая, во многом, например, в образовании, или в освоении Космоса, или в Социальных Лифтах, вообще-то все же превосходила Западную Систему, и, в первую очередь, систему США. Но Солженицын раскрыл ее, якобы, порочность и лживость, и тем, одним, сломал ее, разрушил, внес большое значение в ее разрушение, принес много вреда ей, большой, крупный разлад. Ведая или не ведая сам – тут уже Бог его знает!? Вот сколько может сделать один человек, одна личность, только путем рукописного слова, и больше никаким другим, ну разве еще, слОва, высказанного с высокой трибуны в уважаемом, почетном месте! Не зря Шолохов говорил, что печатать такую литературу в массовом порядке – опасно для государства, и он оказался прав отчасти!
Не смотря на все вышесказанное, все недостатки, о которых я также здесь упомянул – это все равно крупная литература, и крупная ее форма. Эта литература заставляет вас задумываться вопросами – а что? А как? А почему? Для чего живет человек и что важнее - отдельная личность, индивидуальность, или государственная машина, целый народ, вся страна?И если вы недостаточно умны для нее, для такой литературы, то можете стать умнее, а может и наоборот, она вас оттолкнет, не примет - что называется: фифти – фифти!
Интересно, а никто еще не написал роман про тюрьму Гуантанамо? Что-то я не слышал! - не порядок! Надо будет это исправить! Кто первым возьмется за перо!??))