«Ретромания. Поп-культура в плену собственного прошлого» — книга английского музыкального критика и журналиста Саймона Рейнольдса, посвященная анализу современной поп-культуры и, в частности, музыки.
Две основные и взаимосвязанные темы книги, которые автор развивает и анализирует — это, во-первых, факт того, что современная поп-культура помешалась на собственном прошлом, все, чем она занимается — это бесконечная переработка идей и достижений прошлого; во-вторых, с начала 2000-х годов дает о себе знать отсутствие новых, прогрессивных идей и стилей. Это нынешнее состояние поп-культуры Рейнольдс и называет ретроманией. Работа отличается скрупулезностью и особым вниманием к историческим фактам.
В 1980‐х юный Саймон Рейнольдс, будучи выпускником Оксфорда, писал для самопальных музыкальных журналов, применяя полученные знания к анализу группы «The Smiths», пост-панку и молодому хип‐хопу. В 1990‐х он врывался на рейвы, и изучая новоявленную культуру - употреблял всё, что было положено употреблять в таких случаях; придумал термин «пост-рок» и озвучил теорию «хардкор‐континуума» — “непрерывной традиции британской танцевальной музыки, каждый новый жанр которой так или иначе вырастает из предыдущего”. В нулевых, как бы не нарочно, описал историческое обоснование для возрождения пост-панка, выпустив громкую монографию «Rip It Up and Start Again». В общем, Рейнольдс — живое и истинное воплощение профессии “музыкальный критик” в современном мире: он обладает настоящим талантом в том, чтобы видеть связи между эпохой, социальными тенденциями, философскими направлениями и звуком, складывая из этого всего одну обозримую картину реальности, которую обыватели вроде нас могут только “ощущать”, интуитивно.
Саймон Рейнольдс стал одним из первых, кто научился щёлкать «феномен нетфликса» в современной музыке, ведь через неё «просвечивают общественные конфликты, привилегии, взаимодействия и структуры».
Книга Рейнольдса рассматривает в первую очередь британскую и американскую культуру, однако она не менее (скорее даже более) важна для россиянина. Если для культуры Рейнольдса ретромания —симптом, то для России это, пожалуй, диагноз.
Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Для того, чтобы привести пример, не нужно оглядываться сильно назад - достаточно обратить внимание на те тенденции, которые у нас сейчас прямо перед носом.
- В топ-чартах даже не каверы восьмидесятых, а ремейки совсем недавних нулевых и десятых
- «Новогодние огоньки» с закоренелыми звёдами советской эстрады, с теми же реквизитами, нарядами и песнями, что и 10-15 лет назад
- Мода на ретро-свадьбы/дни рождения/корпоративы
- А ностальгический пост-панк - можем официально короновать жанром русской тоски
«Если в «Ретромании» Рейнольдса речь идёт о цикле смертей и перерождений, то здесь [российская культура] - скорее о вечной жизни, причём в смысле не столько христианском, сколько кощеевом». Александр Горбачёв
Современность будто бы лишена собственной идентичности, она определяется наложением и комбинацией уже использованных фильтров. Новые герои, конечно же, есть, вот только играть им приходится в старых декорациях (доказывая, при этом, своё право на существование). Само слово «ретро» изначально подразумевает под собой какую-то временную дистанцию и движение назад, но в нашей культуре «ретро» становится постулатом, понятием статичным.
Разумеется, культура всегда обращалась к своему наследию, ярким примером тут может служить эпоха Ренессанса — продукт преклонения перед античностью или магия Средневековья, вдохновлявшая готические движения. Но никогда ещё в человеческой истории не было общества настолько одержимого культурой своего совсем недавнего прошлого. Это именно то, что отличает «ретро» от интереса к истории или антиквариату — увлечённость модой, музыкой и героями, умещающимися в короткой памяти.
(Саймон Рейнольдс «Ретромания», стр. 21)
Борис Гребенщиков пел: «чтобы стоять, я должен держаться корней» - однако, стоять гораздо труднее, если... корни держат тебя.
Вероятно, именно это послужило общей стратегии поведения молодых российских музыкантов в начале десятых. Отказ от родного языка или видоизменение его при помощи западной манерности, ориентация на международную культурную память, всё это и многое другое — попытки избавиться от душной традиции целиком и полностью, целенаправленное отрезание себя от корней.
На смену бунтарским десятым пришли непростые двадцатые. Мировой локдаун и события 2022 года привели творческого человека скорее в шок и оцепенение, чем «подстегнули» к новым свершениям. Музыкальная индустрия в России сейчас определённо находится в кризисном состоянии. Но, насколько нам известно, именно кризисы - главные предвестники нового, взрывного, удивляющего. И первые тенденции культурного движения уже радуют: в обстоятельствах, в которых оказались музыканты сейчас, невозможно опираться на рабочие алгоритмы нулевых и десятых — слишком живые, спокойные и как никогда свободные времена. Поэтому творцы сейчас начинают преодолевать «ретроманию» хотя бы тем, что, вместо воскрешения музыкальных трендов 10-15-летней давности — обращаются к достаточно далёкому прошлому, изучая и переосмысляя его для сотворения чего-то сверхнового (например, набирает обороты фолкотроника).
Ещё, интересно о ретромании в поколениях подмечает Рейнольдс в интервью российскому изданию «Афиша Daily» (2015 год):
- К слову о тинейджерах. Ведь, строго говоря, ретромания — это возрастное не только для культуры, но и для человека. Это вы можете считывать референсы. А вот, например, я знаю девушку двадцати лет, которая страшно любит группу Interpol и, может, и не слышала Joy Division никогда. Есть уже и группы, которые вдохновляются Interpol, которые вдохновлялись Joy Division. Вы задумывались об этом? Есть ли выход из этой бесконечной спирали?
- Я, кстати, думал о том, что стоило бы написать больше о разных моделях взаимодействия с ретроманией. Когда ты знаешь, из чего что сделано, это и удовольствие другое. Что касается нового поколения... Ну да, наверное, есть такие люди. И у Interpol много преимуществ перед Joy Division — например, на их концерт можно сходить. Но меня не отпускает чувство, что у новых поколений должна быть своя музыка, которую мое, например, поколение просто органически неспособно воспринять. А сейчас ведь даже такое понятие, как generation gap, постепенно исчезает. Я знаю множество семей, в которых дети и родители ходят на одни и те же фестивали и покупают одни и те же пластинки. А раньше идея разницы поколений, стремление самоидентифицироваться относительно старших была мощным мотиватором для создания нового звука. На раннем этапе истории рок‐н‐ролла это была даже война не детей и родителей, а младших братьев со старшими. Тот же глэм: его адепты не воспринимали хиппи и прогрессив‐рок, которые слушали люди старше на два‐три года, им нужна была своя музыка — простая, с хорошим битом, по‐своему животная. Сегодня с этим сложнее — еще и потому, что с какой стати тебе идти против родителей, если они слушают что‐то классное? Я даже не говорю про родителей — поклонников The Velvet Underground, сейчас уже существуют родители‐рейверы.
Но вернёмся к самой книге. Для анализа феномена зацикливания поп-культуры на себе и своем прошлом, автор описывает несколько явлений:
- «музеификация» популярной музыки
В конце ⅩⅩ — начале ⅩⅩⅠ веков в Англии и США были предприняты попытки создания музеев рок-музыки (например, British Music Experience, Зал славы рок-н-ролла, Experience Music Project). По мнению автора, наличие собственной музейной индустрии является доказательством того, что рок-музыка самодостаточна и довольна стара. Однако, музеи и поп-культура абсолютно не совместимы, потому что музеи по своей природе ориентированы на визуальный контакт, и зачастую как основные экспонаты представляют «сопутствующий хлам»: постеры, сценические костюмы, обложки альбомов. Но упускается главное, основа — музыка.
- воссоединения
В 90-е ностальгия проявилась новым образом — чередой воссоединений и туров групп. В воссоединениях Рейнольдс видит взаимовыгодный элемент сотрудничества между аудиторией и артистом. Слушатели получают возможность почувствовать снова свою молодость, зная при этом точно, что они сейчас услышат. Артисты же освежают память о себе и получают дополнительный доход за счет своего имени. Кстати, яркий пример - группа «Fleetwood Mac», недавно здесь выходила статья про них.
- всплеск интереса к «рокументалистике»
Возросший интерес к документальным фильмам про рок-музыку Рейнольдс связывает с «Архивной лихорадкой» (по одноимённой книге Жака Деррида «Архивная лихорадка: впечатления фрейдиста»). Архивная лихорадка — это выведение документирования за пределы компетенции профессиональных историков и появление огромного числа любительских архивов в Интернете. Последствия «архивной лихорадки» — сохранение всех объектов культуры, даже самых незначительных, а вследствие этого происходит превращение архивов в «анархивы» — тонны бесполезной и неприспособленной к использованию информации. В качестве примеров «анархивов» Рейнольдс приводит серию телепередач на английском телевидении «I love [Decade]».
КОММЕНТАРИЙ ИЗДАТЕЛЬСТВА:
Ещё до выхода книги в России многие профильные сайты и издания о культуре откликнулись на «Ретроманию» (например, Colta.ru). Представители издательства «Белое Яблоко», выпустившие перевод книги в России, отмечают в комментарии изданию «Furfur», что «Ретромания» — это большой труд, не в смысле объёма, но в смысле охвата. Автор легко оперирует жанрами, десятилетиями, субкультурами, засыпает именами, проводит смелые аналогии, попутно раскрывая поп-культуру во всей своей полноте и широте.
Издательство советует прочитать книгу несколько раз: первый раз — чтобы ознакомиться с обсуждаемым вопросом (действительно ли поп-культура навечно погрязла в ретромании или же это просто такой период), а уже потом, вооружившись YouTube (о котором, кстати, в книге довольно много упоминаний) и iTunes, открывать для себя непознанное, странное и интересное.
Александр Горбачев в предисловии к русскому изданию «Ретромании» отмечает, что используя собственный культурный и жизненный опыт, С. Рейнольдс пытается совладать с собственной ностальгией и ретроманией, ибо всякая мания — это в первую очередь факт личной биографии, да и упоминаемая критическая теория подразумевает, что автор не в последнюю очередь рассматривает, как устроена его собственная голова. Неудивительно, ведь зависимые (алкоголем, наркотиками, игроманией и т.д.) часто сами становятся психологами и кураторами по борьбе с зависимостью, зная, каково быть по ту сторону кресла.
В общем, рекомендую книгу к прочтению не только музыкантам, но и всем любителям поразмышлять о культурных парадоксах)