Звуки ночного леса меркли под весом криков и ударов. Между стволов деревьев в темноте горели неконтролируемые огни. Два противоположных языка перекрывали друг друга. Стальные четкие приказы людей. Агрессивные переливы мелодичных эльфов.
На небольшой поляне в несколько отрядов держались воины, прикрывая продвигающихся саперов. На их спинах по земле тащились деревянные стены. В мгновения люди ставили упоры, поднимали укрепления и развертывали полевые госпитали. Краткими перебежками врачи оттаскивали обездвиженные тела, лишь для того, чтобы вновь обнаружить прошитые насквозь доспехи.
У границы леса в несколько рядов намертво стояли эльфы. Стена щитов сдерживала жалящие стрелы и падала под точными арбалетными болтами. Со всего леса за их спинами беспорядочно сыпались выстрелы. С деревьев, с земли, в огне и без, с обычных луков и с тяжелых.
Шаг за шагом, метр за метром люди продвигались к лесу, занимая позиции. Длинные щиты окопались в землю, выставив вперед копья. Стоящие сзади ритмично били по плечу солдатам впереди, создавая ритмичный металлический гул.
Эльфы в страхе перекликались. Из леса тянулись все новые и новые воины, укрепляя оборону. Раненых уводили, подменяя друг друга. Над головами свистело все больше и больше стрел. Незримые ряды лучников росли и отправляли град стрел вновь и вновь. С другой стороны поля раздался продольный глухой вой рога.
Удары людей по броне друг друга ускорили темп. Металлическая песнь обросла ритмичными выкриками. С дальнего конца поляны выскочили первые всадники, попадая топотом в ритм битвы. Пролетая мимо баррикад, они готовились нанести удар. Солдаты вырвали щиты из земли. Шаг переходит в бег. Всадники догоняют их и проносятся вперед. Стальные крики людей. Взволнованные переливы эльфов.
Момент, удар разгромил первые ряды щитов. Конница увязла внутри пехоты, размахивая алебардами. Стратегия и тактика были забыты в момент. Битва переросла в кровавую баню. Второй волной по эльфам ударила подоспевшая пехота. Из леса громогласно раздался четкий эльфийский приказ. В секунду войны сгруппировались и отступили к лесу. Среди темноты засияли огни и энергетические всплески. Волосы стали дыбом, по воздуху промчались разряды электричества, намеченные в металлические доспехи. Цепная молния пронеслась по бронированным телам.
Запах подгоревшей плоти. Вопли боли и паники. Угрожающие выкрики оставшихся командиров. Из остатков солдат формируются новые группы. Одинокие лошади подскакивают с земли и разбегаются в разные стороны. Вновь завывание рога. Вновь уцелевшие солдаты стучат по броне. Вновь металлическая песнь воцарила в воздухе.
Переглядываясь друг с другом, эльфы поднимали раненых на ноги, восстанавливая покосившиеся ряды щитов. С дальнего конца поляны вновь послышался угрожающий топот коней. Град стрел уменьшался, пока и вовсе не прекратился. Под непрерывным гнетом они отступали, пока несколько десятков воинов выстраивались в боевое построение. Послышался одинокий крик, перерастающий в единый возглас.
– Aallete! – эльфы оголили мечи и синхронно встали в боевую стойку.
– Ihe, vain dhe! – все воины сорвались с места, бесперебойно крича что-то граничащее с бессмыслицей. Их мечи со звоном отлетали от огромных щитов. Тела насаживались на копья. Они самовольно шли на смерть. В свой последний бой. Остатки бывших стройных рядов насквозь прошивали всадники. Не задерживаясь ни на секунду, кони мчались вглубь леса, подгоняемые криками.
Голоса эльфов, затухали среди родных деревьев. Вдалеке слышались приказы на незнакомом языке и ржание лошадей. Сквозь лес, обламывая ветви, неслись две эльфийки вооруженные луками. Бежавшая позади запуталась в своих белоснежных волосах, споткнулась о корень и упала. Ее подруга Селестия развернулась и опустилась к ней.
По земле пронеслась дрожь, которой вторил топот приближающихся всадников. Она без промедлений достала из-за спины длинный лук, уперев его в землю. Натянула тетиву, зарядив тяжелую стрелу. Из-за кустов выскочил бронированный всадник, расчищающий путь топором. Глубокий вдох. Протяжный выдох. Враг все ближе и ближе. Он замахивается. Пальцы отпускают тетиву. Оглушающий свист. Грубый мощный удар в пластины нагрудника. Тело слетает с коня, по инерции убегающего вперед. Тяжкий груз упал прямо на вторую эльфийку, придавив ее к земле.
– Закрой глаза, Ашайя. Сейчас я помогу, – лучница тщетно пыталась стащить с подруги человека, пока множественный топот приближался к ним.
Ее ухо задел незнакомый крик, она дернулась к луку, но опоздала. Еще один всадник был слишком близко. Мощный жалящий удар алебарды выбил оружие из ее рук и рассек кожаный нагрудник. Она отлетела в сторону. Конь развернулся и не спеша подъехал к ним. Солдат спешился и оголил клинок. Ашайя неподвижно смотрела на него глазами полными ужаса.
– Да, моли своих богов, чтобы ты умерла быстро, – прогнусавил мужчина, поднося лезвие к ее горлу.
Боль жгучего пореза медленно затухала, пока запах стекающей по груди крови обострялся. Опьянял. От раны по всему телу пробежались мурашки. Дрожащий выдох удовлетворения. Глаза затмевает пелена.
Вторая эльфийка медленно поднялась на ноги. Взяла лежащий рядом топор убитого всадника.
– Поднялась после такого удара? Похвально, – солдат направил клинок в ее сторону.
Зеленоволосая бестия сорвалась с места. Человек терпеливо встал в стойку, прикрывая тело лезвием. Селестия обхватила топор двумя руками и с прыжка направила удар во врага. Звон стали разлетелся эхом между деревьев. Под мощью столкновения клинок задрожал и лопнул. Топор сдавил пластинчатый доспех и с хрустом вошел в ключицу. Безмолвно солдат упал на колени перед эльфийкой.
– Но... как... – это было единственное, что он сумел выдавить из себя перед тем, как замертво упасть на бок.
На звуки боя со стороны к ним спешили ещё двое всадников. Эльфийка схватила ещё один топор с седла второго всадника. Запах крови одурманивал. Рефлексы обострились. Летящая на нее на полной скорости алебарда еле двигалась. Рывок от оружия. Скользящий удар по корпусу лошади. От боли животное потеряло равновесие и рухнуло, придавив всадника.
Второй солдат на ходу выхватил короткий лук. Со свистом несколько стрел летели в ее сторону. Селестия неподвижно ожидала сближения. Разрывая кожу, одна из стрел пронзила плечо. Она даже не дернулась. В шоке всадник пролетел мимо нее, заходя на разворот. Проследив за ним взглядом, бестия занесла топор. Вдох. Дрожащий надрывающийся выдох. Точный мощный бросок пробил доспех, а лошадь увезла бездыханное тело вглубь леса.
Медленно она приблизилась к придавленному беспомощному солдату. Он даже не пытался защищаться, лишь трусливо ёрзал. Селестия придавила сапогом его шею. Со страхом в глазах всадник схватился за ее ногу. Топор над его лицом. Замах. С хрустом его черепная коробка разлетелась по земле.
Эльфийка вернулась к Ашайе и встала над ней. Несколько капель крови упали на белоснежные волосы. Она поставила ногу на ее хрупкую тонкую шею и слегка придавила. Перехватила в руках топор. В глазах эльфийки пронеслась паника. Направила руку в ее сторону, зрачки залились черным цветом.
Мозг остановился и тело за ним. Агрессия металась по голове из стороны в сторону, сжимаемая в одну точку. Ее медленно окутывало и поглощало спокойствие. Пробегая по всему телу и заполняя его целиком. Тревожный короткий выдох. Дрожь осознания.
– Что... что случилось? – она отбросила топор в сторону и убрала ногу с Ашайи, выслушивая ее голос в своей голове. – О чем ты? Какой берсерк? Я не могу быть берсерком. Я лучница, одна из лучших. Могу с пятидесяти метров в шов брони попасть. Да я, kyal', претендентка на Первую охотницу! – в ответ лежащая на земле эльфийка ткнула пальцем в жестоко убитых рядом людей. Селестия оглянулась и с ужасом вернулась взглядом к подруге.
– Это все я сделала? – та лишь кротко кивнула и продолжила внутренний диалог. – Какие раны? Я не чувствую... – взгляд эльфийки упал сначала на торчащую из плеча стрелу, а затем и на кровоточащую рану на груди. – Я... я не чувствую. Я и правда берсерк.
Панические мысли метались по ее голове из стороны в сторону. Она пыталась осознать весь груз ответственности свалившийся на нее. Она пыталась забыть в каком состоянии ее остановили. На грани чего она была.
– Да, ты права. Нужно скорее вернуться к клану. Дальше уже будем думать, что делать. И никому ни слова об этом. Ой, прости. Ну ты меня поняла. Никому ни мысли.