Традиционно считается, что в парламентских государствах, в которых правительство назначается не по желанию главы государства, а по результатам парламентских выборов, роль и место главы государства должно нивелироваться до исключительно церемониальных, символических. Существует расхожий стереотип о том, что демократические государства стремятся сокращаться полномочия президента, чтобы уменьшить вероятность формирования авторитарного правления. Если следовать этой логике, то президентская республика и парламентская республика будут находиться в разных концах политико-управленческого спектра – спектра форм правления: президентское правление как наименее желательное для европейских государств, а парламентское – желаемое. Переходным этапом выступают так называемые смешаннее формы правления – президентско-парламентская и парламентско-президентская республика. Идеальным сценарием, в таком случае, является движение от президентской республики к смешанной, а затем к парламентской республике.
На этом фоне выглядят парадоксальными результаты финского соцопроса, посвященного роли и месту президента. Для начала стоит обозначить, что исторически президентство в Финляндии претерпело системные изменения. Эволюцию финского президентства можно разделить на несколько этапов: первый этап (1918 - 1946 гг.), второй этап (1946 – 1956 гг.), третий этап (1956 – 1982 гг.), четвертый этап (с 1982 г.). Для первого этапа была характера скорее смешанная форма правления – с правящим президентом и дееспособным парламентом, которые сосуществовали в одном политическом пространстве. Второй этап (совпадает с годами президентства Юхо Паасикиви) уже характеризуется незначительным возвышением президента, фактически именно на этом этапе началось формирование суперпрезидентской республики. Во главе этой республики стоял бессменный президент Урхо Кекконен (третий этап совпадает с его президентством), который единолично управлял Финляндией, не советуясь с парламентом: финские парламентарии были недовольны тем, что Кекконен во многом советуется с ЦК КПСС, чем с собственным парламентом. Именно этот период стал хрестоматийным примером финляндизации. Кекконен был вынужден из-за болезни и возраста уйти в отставку, после этого начался четвертый этап, характеризующийся постепенной передачей полномочий от президента к премьер-министру.
Можно было предположить, что в перспективе 50 лет Финляндия полноценно перейдёт к парламентской форме правления, а президент станет фигурой символической. Но данный политический тренд претерпел за последние десять лет изменения. Так, по данным Аналитического центра деловой жизни EVA 50% финнов считают, что президент должен сохранить за собой внешнеполитическое полномочия, в 2007 г. такого мнения придерживались всего 34%. Также интересен и антирейтинг премьер-министров: если в том же 2007 г. только 34% финнов считало, что премьер-министр не должен стоять во главе внешней политики, то в 2023 г. – 70%. Учитывая то, что сегодня финский президент преимущественно занимается внешнеполитическими вопросами, прогнозировать в скором времени изменение ситуации не стоит.
На изменение политического тренда повлияло три фактора. Во-первых, нынешний президент Саули Ниинистё ввёл с 2012 г. продуманную, аккуратную, но прагматичную внешнюю политику: он ни с кем не шёл на конфликт, но отстаивал роль и место Финляндии в ЕС, вёл прагматичную и дружескую политику с Россией, продолжал миротворческие традиции Мартти Ахтисаари т.д. Во-вторых, Ниинистё смог непреднамеренно убедить финнов в важности и ценности самого института президентства, он смог стать первым президентом, который выиграл президентские выборы без второго тура, что не характерно для финской политики. В-третьих, президент наиболее независим и от партии, и от правительственной программы, в отличие от премьер-министра и министра иностранных дел, особенно это заметно на фоне длящегося уже более месяца правительственного кризиса. В перспективе институт президентства в Финляндии сохранить за собой те же полномочия, которыми обладает и сегодня.