Тем более, что он был кавалером высшего ордена Российской Империи — Андрея Первозванного, обладателем большого количества недвижимости в самой Российской Империи, не говоря уже про Малороссию. Может потому, что именно по его доносу на гетмана Самойловича (осторожность в этом вопросе Костомарова не отменяет того факта, что он подписался под этим коллективным доносом князю Голицыну, фавориту царицы Софьи) он и получил власть гетмана левобережной Украины? Да, князю Голицыну нужно было свалить вину за неудачу Крымского похода на кого-то, и Самойлович для этого подходил идеально, но нужен был кто-то из его людей, кто бы мог доказать обвинения Голицына и им оказался Мазепа. Случайно? Нет, человек, который любил больше всех книг «Государь» Николо Макиавелли не мог бы обойти стороной такую удобную возможность.
Население Малороссии угнеталось, в том числе и чиновниками и дворянами Московского царства, но не больше собственного населения. Поэтому видеть именно в «угнетении» России причину отпадения Мазепы слишком узко. Он хотел заручиться поддержкой Польши и Швеции против России для того, чтобы основать свое государство, но в том-то и дело, что само по себе им не нужно было ещё одно государство, без которого и так было тесно в тогдашней Европе, тем более что та же Польша относилась к Малороссии как к своей законной вотчине, где можно хозяйничать и делать всё, что угодно, против чего восстал и поднялся во весь свой рост Семён Палий, которого Мазепа обвинил в измене Петру Великому, так как поляки на тот момент были его союзниками в войне против Швеции.
Учитывая свидетельства его современников о том, насколько сильные и глубокие у Мазепы были амбиции и честолюбие, можно сделать вывод о том, что он решил воспользоваться удачным стечением обстоятельств и поставить всё, что у него есть, чтобы создать самостоятельное государство. Только вот вопрос: а насколько оно было бы самостоятельным, если та же Польша видела в ней свою неотъемлемую часть? А Швеция лишь богатое и необходимое подспорье в борьбе с Россией, не более того?
Сохранились письма Мазепы, что он хотел не абсолютной независимости, а лишь отсоединения от России и покровительства польского короля, но при условии неограниченного его правления в Малороссии и основания им своей династии или выбора своего родственника или преемника после себя, с сохранением ему дарованных Мазепе Польшей привилегий.
Мазепа больше хотел личной славы, как основателя полунезависимого государства, чем создания полноценного и независимого от всех государства, невозможного в тогдашних политических и военных реалиях, да и казаки, на которых он прежде всего полагался, не поддержали его. Из обещанных им Карлу ХII 50 000 казаков, он смог дать около 7 000, которые, несмотря на все старания Мазепы и шведского короля в Полтавской битве не участвовали.
Мазепа не хотел признать силы действительности — истекло то время, когда можно было, играя на противоречиях польской и российской политики, становиться сильнее и богаче, тем более, что внутренняя конкуренция не ослабевала и постоянно мешала удержаться на месте тому, кто хотел большего, чем власти на какой-то неопределенный срок. Пришло время сильных государств, способных выдерживать новые, более изощренные и мощные вызовы повсеместных изменений во всех сферах человеческой деятельности и мысли.