Недавно меня впечатлила книга «Стамбул. Город воспоминаний» Орхана Памука. Орхан Памук – современный турецкий писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе. Крупное творческое достижение Памука – это красочное изображение Стамбула второй половины XX века. В книге «Стамбул. Город воспоминаний» писатель показывает влияние города на судьбу жителей, в том числе, свою и вклад населения разного типа в развитие жилой территории.
Одна из первых глав книги рисует нам отвечающий османским традициям, большой пятиэтажный дом семейства Памук. Но за год до рождения Орхана, они переселились в современный дом, на четвертом этаже которого родственники писателя обитают до сих пор. На каждом этаже дома было фортепиано в качестве предмета интерьера, отсутствие музицирования на котором огорчало юного Орхана.
Каждое фортепиано виделось ему такой же фальшивой деталью, как запертые буфеты: «расставлены здесь не для того, чтобы жить среди них, а для того, чтобы среди них умирать». В музейной обстановке строгой бабушкой гасилась естественная активность Орхана и его брата: «Когда нам с братом случалось неловко плюхнуться в одно из инкрустированных перламутром и украшенных канителью кресел, бабушка строго говорила нам: «Сядьте как следует!»».
Важно заметить, что Турция после Первой Мировой войны прошла важнейшую трансформацию – империя разрушилась, началось строительство республики. На детство Орхана Памука после Второй Мировой войны пришелся новый виток общественных изменений. Внешнее благополучие иногда замещало глубокие внутренние перемены: «люди не очень-то понимали, зачем еще, кроме избавления от предписаний религии, нужна европеизация, они почти не пользовались своими гостиными, превращая их в печальный и порой поэтичный символ богатства и жизни на западный манер».
В 1970-е годы, уже в своей юности, Памук мог наблюдать появление телевизоров в турецких домах и он отметил увеличение теплоты и искренности в семейных отношениях: «Людям понравилось собираться всей семьей перед экраном, вместе смотреть фильмы и новости, весело беседовать». Но всё же гостиная казалась Орхану музеем из-за обилия фотографий, которые были чрезвычайно важны для бабушки Памук. Обладая богатым воображением, будущий писатель погружался в перипетии судеб родственников: «Вернувшись из кабинета в гостиную — свет хрустальной люстры придавал ей особенно печальный вид, — я начинал разглядывать другие фотографии, черно-белые, не тронутые ретушью; в них куда сильнее чувствовалось дыхание жизни». Возможно, из-за этой коллекции фото сформировался ностальгический ракурс автора: «И каждый новый взгляд на фотографии учил меня понимать важность прожитой жизни и отдельных ее мгновений, выхваченных из потока времени и вставленных в рамку, дабы было видно, что сохранены они не зря».
С большой нежностью писатель рассказывает о семейных праздниках, которые так же были для него преодолением гнетущих формальностей: «жизнь, не попадающая в рамку, гораздо веселее, и внушали мне иллюзию того, что счастье — это взаимное доверие, веселье и безмятежность семейного круга». Но предсказуемо, конфликты вызывали вопросы финансов: «мои родственники, любящие вместе посмеяться, повеселиться и посидеть за праздничным столом, вели себя друг с другом совершенно бессердечно, когда дело доходило до споров об имуществе или о деньгах». Отсутствие согласия по материальным аспектам может спровоцировать большие проблемы в отношениях: «В шутливой атмосфере семейных сборищ на бабушкином этаже я, может быть, и забывал мамины рассказы об этих неприглядных делах, похожих на трещинку в тонком стеклышке рамки водруженной на пианино фотографии какого-нибудь радостного мгновения».
Родители Орхана соблюдали дистанцию при общении друг с другом, но, возможно, в сдержанных чувствах причина стабильности их супружеского союза: ««Знаешь ли, что сказал вчера Айдын?» — спрашивала, бывало, мама за завтраком. «И что же?» — с любопытством вопрошал отец, но, выслушав ответ, говорил только: «Да не обращай внимания!» и скрывался за газетой, давая понять, что тема закрыта».
Но эта стабильность скорее выходила со знаком минус – материальные неурядицы, дистанцирование отца: «Наше семейство, все еще похожее на большие старинные османские семьи Стамбула, обитавшие всем скопом в больших деревянных особняках, потихоньку разрушалось и распадалось — пусть семейные раздоры и не наводили меня на мысли об этом, я все равно это чувствовал, и причиной тому были постоянные банкротства компаний, которые отец создавал вместе с дядей, и его все учащающиеся отлучки. Можно считать семейство Памук примером состоятельной семьи, которая при красивой внешней картинке, несчастлива.
У Орхана есть и другая ветвь семейного древа – со стороны мамы: «Время от времени мы с мамой ходили в гости к «другой бабушке», маминой маме <…>. Пока мы с братом играли, мама рассказывала бабушке о том, что дела идут все хуже, а бабушка, опасавшаяся, как бы мама не захотела вернуться в родительский дом, советовала ей сохранять спокойствие и пыталась внушить нам, что дом этот совсем не удобен для житья». Здесь мы видим попытку сохранить семью через не замечание проблем, а не их решение.
Отец Орхана Памука – несколько инфантильная личность: «Моему отцу были свойственны кратковременные вспышки раздражительности, но в целом он был весьма доволен жизнью, судьбой, самим собой, своей внешностью и умом и немного по-детски (от некоторой ребячливости он никак не мог избавиться) выставлял свое довольство напоказ». Он был добр к детям: «Некоторые отцы всегда готовы отругать, запретить или наказать — мой папа был не из таких. Во время наших с ним долгих веселых прогулок я чувствовал (особенно в раннем детстве), что мир — это замечательное место, созданное для того, чтобы человек был счастлив».
Применяя транзактный анализ, мы обнаружим маму в позиции взрослого: «Если отец предпочитал обходить молчанием все отрицательные или просто скучные стороны жизни, то мама, наоборот, все время говорила нам о ее, жизни, опасностях и многое нам запрещала. Она всегда была готова, нахмурив брови, защищать нас от всяких напастей, поэтому с ней было не так весело, как с отцом». Госпожа Памук не совсем здорово управляла отношениями сиблингов (рассказ о старшем брате будет темой одной из наших следующих бесед), позволяла себе манипуляции: «Но мама уделяла нам гораздо больше времени, чем отец, который норовил при первой возможности сбежать из дома, и поэтому я очень нуждался в ее любви и нежности. То, что за эту любовь мне нужно соперничать с братом, я осознал как один из основных законов жизни уже в самом раннем детстве».
В очередной раз Орхан свидетельствует свое богатое воображение: «Наше с братом соперничество, особенно вначале, никогда не происходило открыто — оно было частью игры, в которой каждый представлял себя кем-то другим. По большей части мы дрались друг с другом не как Орхан с Шевкетом, а как один футболист или герой сказки с другим футболистом или героем».
Уход от конфликтов типичен для мужчин семейства Памук, даже самых юных: «Когда мне становилось грустно или скучно, я, не говоря никому ни слова, уходил из нашей квартиры либо вниз, поиграть с тетиным сыном, либо, чаще всего, наверх, на бабушкин этаж».
Стамбул является крупным портом, так что образ дома-крепости для писателя превращен в корабль: «…квартира превращалась в капитанскую рубку огромного корабля, идущего сквозь бурю; волны становились все больше, нам — капитану, команде и пассажирам корабля — становилось все страшнее, и я гордился тем, что судьба корабля и всех, кто на нем плывет, находится в моих руках».
Конечно, маленький Орхан всегда осознавал, что материально более обеспечен, чем многие горожане: «судьба моей семьи не имеет ничего общего с судьбой простых стамбульцев, — просто потому, что мы богаты». Но снижение денежного довольствия усугубило семейный кризис: «Однако в последующие годы, по мере того как отец и дядя терпели банкротства, родственники делили имущество и деньги, отец и мама ссорились, — наша маленькая семья и все большое семейство разрушались, дробились, беднели и быстро стремились к полному распаду; и каждый раз, когда я заходил в бабушкину квартиру, мне становилось все грустнее и грустнее».
Книга посвящена Стамбулу и автор вплетает историю своего семейства в историю Отечества: «Чувство подавленности, потерянности и тоски, опустившееся на Стамбул с падением Османской империи, пусть и другими путями и с некоторым опозданием, добралось и до нас».
Таким образом, в книге мы видим семью Памук как благополучную внешне, но находящуюся в кризисе. Юный Орхан уходит в свои фантазии, соперничает с братом, старается угождать маме. Будем следить в следующих главах за другими аспектами данной семейной системы.