Буржуазный формализм — идеологическое клише, означающее любое проявление в искусстве, которое выходило за произвольно установленные в СССР рамки социалистического реализма или противопоставлялось ему. Советское искусствоведение рассматривало формализм как антинародную, буржуазную теорию. Сам термин «формализм» постепенно утратил научный смысл, приобретя оттенок вульгарности, поскольку он стал употребляться исключительно для дискредитации художников и направлений в искусстве, которые не отвечали официальным доктринам.
Формализм (т. н. буржуазный формализм) — идеологическое клише, использовавшееся в СССР, главным образом, в 1930-1950-е гг. для идеологической борьбы с целыми направлениями в искусстве и гонений на отдельных его представителей. Обвинению в формализме подвергались обычно зарубежные авторы и советские художники, писатели и музыканты, не выразившие достаточной преданности партийному руководству.
В 1920-е годы, после Октябрьской революции и Гражданской войны, формалисты (представители разных направлений русского авангарда), наряду с деятелями других течений в искусстве, были равноправными участниками социалистического эксперимента.
Поначалу взаимная полемика между разными художественными объединениями была «примечательна прямотой и открытостью, декларативным стремлением воспользоваться революционной свободой в выражении мнений».
Однако к середине 1920-х по мере усиления внутрипартийной борьбы внутри ВКП(б) «актуальность репрессивной риторики в области культуры растет пропорционально ее распространению в эшелонах власти». Причем риторика использовалась как в отношении формалистов, так и ими самим в отношении других художественных группировок.
Но эти выяснения отношений происходили внутри художественной среды и власть до времени в них не вмешивалась. Прецедент такого вмешательства и расширительного толкования формализма создал Л. Д. Троцкий (1923) в статье «Формальная школа поэзии и марксизм» в газете «Правда». Он объявил формализм «заносчивым недоноском».
Троцкий не ограничился критикой формализма в искусстве, осудив формализм «и в праве, и в хозяйствовании, то есть обличая порок формалистической узости в областях, далеких от изучения литературных приемов». Но в двадцатые из-за отстранения Троцкого от власти и изгнания его из страны это осталось лишь личным мнением опального вождя.
Немалую роль в сохранении определённой свободы творческого выражения в это десятилетие сыграл А. В. Луначарский, до 1929 года возглавлявший Наркомпрос. В его ведении кроме учебных заведений всех типов тогда находились все творческие объединения деятелей искусства.
1932. О перестройке литературно-художественных организаций
Изменения начались с 1929 года, года великого перелома. После проведения насильственной коллективизации и перед объявлением об успешном выполнении Первой пятилетки 23 апреля 1932 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О перестройке литературно-художественных организаций», в котором в частности говорилось следующее:
Исходя из этого ЦК ВКП(б) постановляет:
1) ликвидировать ассоциацию пролетарских писателей (ВОАПП, РАПП);
2) объединить всех писателей, поддерживающих платформу советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве, в единый союз советских писателей с коммунистической фракцией в нем;
3) провести аналогичное изменение по линии других видов искусства;
Под другими видами искусства тогда подразумевались: изобразительное искусство, музыка и архитектура. 26 мая 1932 года провёл своё первое заседание Президиум Оргкомитета Всесоюзного съезда советских писателей. В том же году был избран президиум правления Союза советских композиторов и 18 июля 1932 года избрано правление Союза советских архитекторов. 15 апреля 1931 года, за год до постановления Политбюро ВКП(б), в Москве состоялась выставка группировки, назвавшей себя «Союз Советских художников», на которой были представлены исключительно работы художников, связанных с АХРР, но лишь после выхода постановления, 25 июня 1932 года было избрано Правление Московского областного Союза советских художников, организации, впервые включившей в себя представителей всех основных художественных объединений,
2 августа 1932 года был организован Ленинградский областной Союз советских художников, в дальнейшем такие Союзы возникли во всех крупных городах страны. Таким образом были ликвидированы все художественные группировки, начиная с приближенных к власти: в литературе одиозная Российская ассоциация пролетарских писателей, в живописи Ассоциация художников революционной России, в музыке Российская ассоциация пролетарских музыкантов, в архитектуре Всероссийское общество пролетарских архитекторов. Причины такого решения Сталин изложил на собрании писателей-коммунистов на квартире А. М. Горького 20 октября 1932 года:
Мы имели: с одной стороны борьбу литературных групп, с другой стороны грызню между собой коммунистов, работавших в этих литературных группах. Рапповцы в этой грызне были в первых рядах. Ведь что вы делали? Вы выдвигали и расхваливали своих, выдвигали подчас не в меру и не по заслугам, замалчивали и травили писателей, не принадлежащих к вашей группе, и, тем самым, отталкивали их от себя, вместо того чтобы привлекать их в вашу организацию и помогать их росту. Ведь по сути дела вы были центральной, руководящей группой. Но вместо руководства у этой центральной группы было декретирование, администрирование и зазнайство. Eщe год тому назад ясно было, что монополия в литературе одной группы ничего хорошего не принесет.
Монопольную группу надо было давно ликвидировать. В свое время, на известном историческом этапе РАПП, как организация, притягивающая и собирающая литературные силы, была нужна. Но, сделав необходимое историческое дело, став группой, занимающей монопольное положение, эта группа закостенела. Рапповцы не поняли следующего исторического этапа, не разглядели известного поворота к нам широких слоев интеллигенции и гигантского роста литературно-писательских сил. Став монопольной группой, вы не разглядели, что литература была уже не группой, а морем, океаном. Каковы наши задачи на литературном фронте? Вы должны были создать единую сплоченную коммунистическую фракцию, чтобы перед лицом этого океана беспартийных писателей фракция выступила единым сплоченным фронтом, единым крепким коллективом, направляя вместе с ними литературу к тем целям, которые ставит перед собой партия.
О борьбе с формализмом в этом выступлении Сталина речи не было, наоборот было сказано следующее:
А цель у всех у нас одна: строительство социализма. Конечно, этим не снимается и не уничтожается все многообразие форм и оттенков литературного творчества. Наоборот. Только при социализме, только у нас могут и должны расти и расширяться самые разнообразные формы искусства; вся полнота и многогранность форм; все многообразие оттенков всякого рода творчества, в том числе, конечно, и многогранность форм и оттенков литературного творчества.
Ведь ни для кого не секрет, что различные писательские группировки по-разному встретили и расценили постановление ЦК. Часть писателей, вроде Пильняка, поняли наше постановление так, что теперь, мол, сняты все оковы и нам все дозволено. Мы знаем, что этой части писателей не все понятно из того, что происходит в стране строящегося социализма; им трудно еще понять все это; они медленно поворачиваются в сторону рабочего класса; но они поворачиваются. Надо было вовремя и терпеливо помочь им в перестройке.
Известно, что, помимо Бориса Пильняка, это постановление Политбюро ЦК с энтузиазмом восприняли и Борис Пастернак, и Сергей Прокофьев. Таким образом, Сталиным была поставлена цель не борьбы и размежевания, а объединения всех, каких только возможно, творческих сил страны, лояльных советской власти, руководства ими и «помощи» им в «повороте в сторону рабочего класса».
Социалистический реализм и Максим Горький
Разгром — руководство группировки это правильно поняло, начав саботаж и написание жалоб — РАПП и ей подобных потребовал создать объединяющую всех идею вместо провозглашённого этими группировками «метода диалектического материализма». Сталин на встрече писателей с руководством партии и правительства на квартире Горького (26 октября 1932) охарактеризовал «метод диалектического материализма» так:
Мне кажется, если кто-нибудь овладеет как следует марксизмом, диалектическим материализмом, он не станет стихи писать, он будет хозяйственником или в ЦК захочет попасть.
Приняли решение Оргбюро ЦК (7 мая 1932) о мероприятиях по выполнению постановления Политбюро. Утвердили состав Оргкомитета Союза советских писателей под председательством Ивана Гронского и оформили это решение подписями от литературных группировок.
Деятели распущенной РАПП подписывать заявление о создании Оргкомитета отказались. Владимир Киршон, Александр Фадеев и Бела Иллеш направили письма (10 мая 1932) об этом в ЦК. Чуть позже письма пришли от Авербаха, Шолохова и Макарьева.
Заявления рассматривала комиссия Политбюро: Сталин, Л. М. Каганович, П. П. Постышев, А. И. Стецкий, И. М. Гронский. Сталин, изучив послания, в тот же вечер вызвал Гронского для обсуждения ситуации и заявил:
Оргвопросы перестройки литературно-художественных организаций ЦК решены. И для перерешения их нет абсолютно никаких оснований. Остаются нерешенными творческие вопросы, и главный из них — о рапповском диалектико-материалистическом методе. Завтра, на Комиссии рапповцы этот вопрос безусловно поднимут. Нам поэтому нужно заранее, до заседания, определить свое отношение к нему: принимаем ли мы его или, наоборот, отвергаем.
Он спросил Гронского о предложениях по этому вопросу. Тот высказался категорически против метода РАПП, с уважением вспомнил о дореволюционном критическом реализме. Советская литература — продолжение и развитие критического реализма в новых исторических условиях «пролетарского социалистического движения», сказал Гронский. Он предложил назвать советский творческий метод «пролетарским социалистическим, а еще лучше коммунистическим реализмом».
Сталин собирался «объединить всех деятелей литературы и искусства», поэтому отказался поддержать слово «пролетарский». Сославшись на отсутствие «практической задачи … перехода от социализма к коммунизму», не поддержал и слово «коммунистический». И предложил назвать новый метод «соцреализм», как противовес «методу диалектического материализма» РАПП. Эту пустую словесную конструкцию (как и у РАПП) еще только предстояло наполнить содержанием. Однако, она провозглашала не борьбу и размежевание, а объединение.
На следующий день комиссия с выступавшими Сталиным, Гронским и Стецким (Каганович ограничился парой реплик) одержала победу над деятелями РАПП (Киршон, Афиногенов, Ясенский и Бела Иллеш). После пятичасовой полемики рапповцы приняли предложенный творческий метод соцреализма и подписали заявление.
Заявление опубликовали в «Литературной газете» (17 мая 1932) под заголовком «О создании оргкомитета единого союза советских писателей», ниже разместили постановление правления РАПП о самороспуске. Впервые публично «соцреализм» прозвучал в речи Гронского на собрании актива литкружков Москвы (20 мая 1932). Фрагмент этой речи опубликован в «Литературной газете» (23 мая 1932) — так термин впервые появился в печати.
Так закладывали — вслед за национализацией, создавшей основу централизации экономики — фундамент для централизации творческой жизни.
Объединяющей всех и авторитетной для писателей фигурой стал Максим Горький, живший с 1921 года в эмиграции и пытавшийся ещё там в 1923-25 годах в своём журнале «Беседа» объединить литераторов Европы, русской эмиграции и Советского Союза. Однако в 1924 году он получил окончательный отказ в распространении журнала в СССР и был вынужден прекратить этот издательский проект.
С 1924 года Горький поселился в Италии. Там его посещали советские официальные лица: полпред в Италии Константин Юренёв, полпред в Англии Леонид Красин, посол Советов в Италии Платон Керженцев, руководитель Наркомата внешней торговли Якуб Ганецкий, глава правительства УССР Влас Чубарь. В июле 1927 года Горького посетил посол СССР в Италии Лев Каменев с женой.
Все чаще Горький стал задумываться о возвращении на родину. Ежедневно он получал оттуда десятки писем, в которых его звали домой члены правительства, писатели и ученые, рабкоры и селькоры, домашние хозяйки и дети.
В сентябре-октябре 1927 года в СССР отметили 35-летие литературной деятельности писателя. В связи с подготовкой 60-летнего юбилея Горького (март 1928) по распоряжению правительства образовали комитет, в который вошли Николай Бухарин, А. В. Луначарский, Иван Скворцов-Степанов, Якуб Ганецкий. М. Н. Покровский, Артемий Халатов. От чествований Горький категорически отказывался, но они прошли по всей стране. Поздравление Совета Народных Комиссаров опубликовали 30 марта, где отмечали
огромные заслуги Алексея Максимовича Пешкова перед рабочим классом, пролетарской революцией и перед Союзом Советских Социалистических Республик.
В итоге Горький решился. И 28 мая 1928 впервые после 6,5 лет эмиграции он прибыл в Москву, где его встретили восторженные толпы советских трудящихся. Но осенью он снова вернулся в Италию,. Так он поступал и дальше: каждую осень после посещений СССР в 1929, 1931, 1932.
Правительство предоставило Горькому особняк С. П. Рябушинского на Малой Никитской (1931). Как летнее жилье — дачу Ивана Морозова в Горках-10. А с 1932 года — усадьбу Раевских «Тессели» в Форосе (Крым).
После выхода постановления «О перестройке литературно-художественных организаций», в Москве Горький активно участвовал (октябрь 1932) в объединении советских писателей. Он организовал на квартире две встречи литераторов — сначала коммунистов, а затем и представителей всех писателей — с руководством партии и правительства.
Италию он окончательно покинул 9 мая 1933 и прибыл 17 мая на теплоходе «Жан Жорес» в Одессу. А 19 мая 1933 поездом оказался в Москве.
1933. Беломорско-Балтийский канал им. Сталина
После приезда Горького в СССР первым опытом объединения писателей стало посещение ими только что построенного заключёнными (об этом 5 августа 1933 года сообщила газета «Правда») Беломорканала и написание книги об этом. Последняя глава этой книги, написанная им самим, так и называлась «Первый опыт». Участвовавший в поездке Александр Авдеенко тогда записал:
«Исполнилась мечта Горького, настойчиво призывавшего собрать писателей под одной крышей и убедить в необходимости единства. Мчатся писатели навстречу ленинградскому рассвету. Чисто пролетарские и попутчики. Литфронтовцы и лефовцы. Перевальцы и литпостовцы. Конструктивисты и локафовцы. „Кузнецы“ и „Серапионовы братья“. Сочувствующие и полусочувствующие».
Поездка на объект ОГПУ была организована в рекордно короткие сроки, началась 17 августа 1933 года и продолжалась 6 дней. Такая оперативность может быть объяснена тем, что её организацией занимался с одобрения Горького Леопольд Авербах, сестра которого была женой зампреда ОГПУ Ягоды (за руководство строительством канала 4 августа 1933 года награждённого орденом Ленина). Поэтому он стал одним из трёх редакторов книги, наряду с Горьким и начальником лагеря, строившего канал, Фириным, в поездке сопровождавшим писателей. Всего в мероприятии участвовало 120 литераторов, а в написании книги — 36:
Л. Авербах, Б. Агапов, С. Алымов, A. Берзинь, С. Буданцев, С. Булатов, Е. Габрилович, Н. Гарнич, Г. Гаузнер, С. Гехт, К. Горбунов, М. Горький, С. Диковский, Н. Дмитриев, К. Зелинский, М. Зощенко, Вс. Иванов, Вера Инбер, B. Катаев, М. Козаков, Г. Корабельников, Б. Лапин, A. Лебеденко, Д. Мирский, Л. Никулин, B. Перцов, Я. Рыкачев, Л. Славин, А. Тихонов, A. Толстой, К. Финн, З. Хацревин, B. Шкловский, А. Эрлих, Н. Юргин, Бруно Ясенский.
Содержание книги «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина» было практически полностью заранее подготовлено сотрудниками ОГПУ:
Вопреки ожиданию, уполномоченный Онуфриенко очень ласково принял меня. Угостил папиросой, пригласил садиться. А затем сообщил, что, зная меня как исполнительного, честного и умного человека, решил поручить мне потолковать с Максимом Горьким, прибывающим для осмотра канала.
