Вся информация взята из книги ("Анти-Эдип" by Eugene W Holland)
Три способа общественного произодства/антипроизводства.
Во всех трех (дикари, варвары, капитализм) силы антипроизводства устанавливают режимы долговых и общественных обязательств, которые существуют для того, чтобы предотвратить прямое присвоение и потребление продуктов общественного производства. Но средства, которые используются для того, чтобы осуществить это подавление, разные. Каждый из них используют свои методы подавления на желающее производство.
Часть 1: дикари: антипроизводство и система записи (глаз - знак - голос).
Антипроизводство осуществляется через семейные отношения, но то, что мы называем “семейными отношениями” у дикарей неотделимо от социального поля. Брак - это общественное событие и он регулируется общественным порядком, осуществляется для улучшения положения всей семьи. Тут два последствия:
Табу на инцест - мотивация заключать отношения в общественном поле, выходить за пределы семьи, как охотникам запрещено есть дичь, так родителям запрещены отношения с детьми.
Все средства жизни должны циркулировать (чрево, дичь, материальные блага). Вся система долговых обязательств устроена таким образом, чтобы предотвратить их немедленное потребление. Желание подавляется, оно опосредованно законами общественной организации. Коннективный синтез (одежда, чрево, укрытие, еда) прерывается дизюнктивным синтезом (социальным порядком).
Социальная организация осуществляется жестокостью. Желание обладать так сильно, а требования дикарей так строги и однозначны, что приходится применять насилие. Делез и Гваттари делают вывод, что Эдип никаким образом не участвовал в организации общества дикарей.
У дикарей есть подавленное желание, но это не желание инцеста, это желание жизни.
Часть 2: Варвары, деспоты: антипроизводство и система записи (письмо, спущенное сверху)
У деспота силы антипроизводства работают через политическое доминирование. Если антипроизводство дикарей гарантировало, что все смогут съесть убитого охотником зверя, то деспотическое антипроизводство гарантированно взимает дань с подвластных народов ради "великих" расходов деспота. Здесь основной закон общественной организации - все должны деспоту. Фигура деспота заменяет землю как социус и фундамент для происхождения, возникает новый союз, союз деспота с массой, с подчиненными людьми, которые образуют одно целое. Теперь нет обмена, все отдают деспоту, 10 девственниц в год Минотавру.
Если все должны деспоту, то деспот может получить любую женщину, он принципиально отец всех, сын каждого, он - брат каждого и муж каждой. Таким образом, инцест (как минимум символически) переходит в распоряжение деспоту, он решает. Королевский инцест - это еще не Эдипов комплекс, но мы на шаг ближе. Деспот является параноиком, потому что вытесненный представитель желания - предательство, неподчинение, протест. Деспотическая система записи - террор (была жестокость, жестокость прерывали желание жить, не позволяло потреблять прямо сейчас все, что захочешь).
Деспотическое государство огромно, чтобы всех пугать голоса уже недостаточно, нужно письмо, нужно все записать (глаз теперь читает, голос озвучивает, все подчинено воле деспота, а он теперь пишет). Письмо теперь позволяет узнать, что отсутствующий Другой хочет (Библия попадает в эту категорию?).
Желание теперь - это желание другого, желание деспота. И тут критика Лакана: желание как желание того, что желает Другой, это форма желания, характерная для такого политического режима, к самому желанию она не имеет отношения, это именно деспотический режим так сработал. Инцест уже поймал желание в ловушку, но Эдипова комплекса пока нет, хотя уже много элементов собралось (страх смерти - деспот может покарать, желание стало реакционным (как ресентимент, реакция на что-то), оно отошло от желания жить, желание стало желанием Другого) и тд.
Часть 3: капитализм.
1) Антипроизводство
Силы антипроизводства работают через рынок: взаимоотношения антипроизвоства являются экономическими, а не личными, то есть происхождение и союз больше не функционируют через людей, а теперь они функционируют через деньги.
Как и с деспотизмом долг бесконечен, происхождение преобладает над союзом, но его основой, социусом, больше не является тело деспота, теперь это капитал. Капитализм - система общественного производства, которая производит слишком много. Государство не исчезает с капитализмом, но оно больше не является “единством”, которое навязывается свыше. Антипроизводство теперь не действует как внешнее ограничение потребления, а как внутренний стимул к потреблению в попытке избежать кризиса перепроизводства (важно!).
Таким образом, капиталистическое антипроизводство достигает кульминации не в трансцендентной славе, скажем, Версальского дворца, а в болезненной жадности того, что Делёз и Гваттари называют “военно-промышленным комплексом”.
Происходит перепроизводство во все бОльших масштабах, а обширная система антипроизводства, установленная в сердцевине самого производства, призвана поглощать перепроизводство.
Только когда люди могут быть убеждены в том, что им чего-то не хватает (мода, национальная безопасность, что угодно еще), их можно заставить потреблять и производить со все возрастающими темпами, которых требует капиталистическая экономика. Долг перед капиталом остается однонаправленным и бесконечным (как при деспоте), но система антипроизводства стала имманентной системе производства и имеет своей движущей силой только дальнейшее производство прибавочной стоимости ради самого себя.
Потребление как реализация прибавочной стоимости есть не самоцель, а лишь средство обеспечения ликвидного капитала для реинвестирования в следующем цикле общественного производства.
2) Система записи (цинизм)
Люди продолжают делать вид, что верят в прогресс, технологии, выбор образа жизни, когда в действительности нет никакой необходимости верить во что-либо, язык больше не определяет то, во что нужно верить, он указывает на то, что должно быть сделано. Цинизм и пиетет (почтительность) - это кодирование и декодирование, это два компромисса капитализма, это его система записи.
Капиталистическая система записи присходит не от письма и голоса (как с деспотом и дикарями), а от кодирования и перекодирования. Сам капитал теперь берет ответственность за общественное производство и воспроизводство. С дикарями семейные связи и социальные связи напрямую совпадали, с деспотом взаимоотношения внутри касты определялись семьей, с капитализмом когда-то доминирующее государство стало всего лишь регулятором декодированных потоков. Сейчас основные социальные связи держатся рынком, а не семьей или политикой. Теперь семья формирует субъект. Человеческое воспроизводство полностью перешло в семью, отделившись от общественного производства.
Именно сейчас инцест стал полностью негативным, императив “не возжелай мать/сестру” не имеет никакого отношения к построению базовых социальных связей, к демонстрации особого статуса деспота, сейчас это только запрет на биологический инцест. Добавляется психологическая форма усмирения (к политическому усмирению со стороны деспота). Изоляция семьи от общества отделяет желание от любых других объектов кроме тех, которые уже являются запретными, члены семьи. Но желанию запрещают именно то, что желание (в новых обстоятельствах) больше всего хочет. Таким образом, семья в капиталистическом обществе - это идеальная тренировка для формирования аскетической субъективности, которая необходима для капиталистического антипроизводства. Как капитализм отделяет работника от жизни, отдаляя удовлетворение к концу рабочего дня, к дате зарплаты, к пенсии, так кастрирующий отец отделяет ребенка от кормящей матери и отдаляет удовлетворения до момента взросления, когда можно будет создать свою семью.
Капиталистическая семья воспроизводит базовые элементы общественной репрессии: отделяет от средств к жизни (запрет на инцест с матерью) через деспотический закон (отец, который может кастрировать). Эдипов комплекс родился!
Такое усмирение желания является самым зловещим, потому что желание больше не знает, что оно хочет, ведь желанию предлагается член семьи, который уже является запретным. “Более того, инстинкт смерти, впервые возникший при деспотизме, становится еще более всепроникающим при капитале, вместо того чтобы витать над всеми как постоянная угроза со стороны деспота, смерть теперь становится имманентной повседневному существованию, которое таит в себе вездесущую угрозу нехватки денег для жизни, обеспечение пищей и жильем, потеря работы и доступа к средствам к существованию”."
Психоанализ должен быть понять как строго капиталистический институт. Эдипов комплекс - представление, которое капиталистическое общественное производство предлагает желающему производству. "Комплекс предстает теперь как интернализованная психологическая версия подчинения деспотическому закону и государственному господству: кастрирующий закон отца представляет собой интернализованное смещение «кастового» закона деспота. Субъектов теперь дисциплинируют, начиная с рождения."
Стараюсь писать о современной философии простыми словами: