Опыт полученный в семье неизбежно перетекает и в личные отношения с Богом.
Отсюда религиозный перфекционизм, инфантильность, фанатизм, страх ада и другие психические искажения.
"Как опыт, полученный в родительской семье, влияет на наши отношения с Богом? Почему подлинная духовная жизнь не может начаться, пока мы не решим собственные психологические проблемы?
Когда самоотдача и помощь другим — это проявление не любви, а невроза? О здоровой и невротической религиозности продолжает размышлять христианский психолог Наталия Инина, автор книг, сотрудник факультета психологии МГУ, преподаватель Российского православного университета.
Одна моя пациентка поделилась со мной тем, как она видит Бога, какой его образ живет в ее сознании: на листе бумаги она нарисовала пустыню, а в ней — голого, сжавшегося в эмбриональной позе человека, над которым зияет огромный глаз. Это для нее — образ Бога. Карающего, неумолимого, от которого никуда не спрячешься.
Что стоит за искажениями религиозной жизни, какова «психология» наших страстей и грехов? Где требуется духовное врачевание, а где — психологические средства?
Эти непростые вопросы мне бы хотелось с вами обсудить.
Дотянуться до небес.
Что я поняла за много лет работы с верующими людьми?
До тех пор, пока у нас есть серьезные психологические проблемы, мы, строго говоря, не дотягиваемся до духовной жизни. Это не значит, что Господь не с нами, — это значит, что мы не с Ним.
Когда мы находимся в невротическом состоянии, плохо понимаем мотивы своих поступков, свои эмоции, мы бессознательно искажаем реальность. Мы с ней не встречаемся. Конфликтуя с другим человеком, на самом деле конфликтуем с кем-то в прошлом; заботимся о ком-то, имея в виду не его. Мы все время проецируем на реальность что-то, к ней напрямую не относящееся.
Жены ждут от мужа родительской заботы, чтобы муж «взял меня на ручки» (но ведь он не удочерял жену, он на ней женился!). Родители отдают ребенка в музыкальную школу, потому что сами мечтали когда-то музицировать.
Эти типичные искажения не замечаются нами — и перетекают в духовную жизнь.
Состояние невротической религиозности прекрасно описано у Фрейда. (И хотя он таковой считал любую религиозность, тем не менее, мы можем многое почерпнуть из его теории, если поставим перед словом «религиозность» прилагательное «невротическая». Тогда все встает на свои места).
Для Фрейда вера — это невроз, договорные отношения, страх и тревога. Человек старается сделать из Бога «отца», который решит все его проблемы. Человек-ребенок, инфантильный, личностно незрелый, перекладывает на такого «бога» всю свою ответственность. И разве мы не видим этого вокруг? Сплошь и рядом.
Бог карающий?
Недавно я говорила с одним мужчиной о его отношении к себе. Он все время спрашивал: «Ну а как же (любить себя, например), ведь в Евангелии сказано… Но ведь Бог запрещает…». И, наконец, мы подошли к сердцевине, самому главному. «Но ведь Бог покарает!» — сказал, наконец, он.
И я поделилась с ним своим опытом иных отношений с Богом. Один эпизод в моей жизни позволил мне очень ясно понять, что такое грех. Представим себе любящего, понимающего, бережного родителя, который дает своему ребенку все с избытком, а ребенок вдруг сознательно делает что-то нехорошее. Ему будет очень стыдно перед папой и мамой.
Это не про карающего Бога. Это о потере близости с любящим Родителем, в пределе — Творцом и нашим Отцом. Тут нет самоедство, но — «я оступился, мне надо подняться и вернуться».
Когда я это рассказала, мой пациент расплакался… И я прекрасно поняла, почему: таковы были его отношения с отцом — требовательным, жестким, карающим. И таким он видел Бога".
