Оценки форума «Россия — Африка» получились очень эмоциональными, но и на западе, о чем мы рассказывали в Telegram-канале ПРОметалл. От полного восторга («наконец-то мы нашли настоящих друзей/партнёров/союзников») до злой и глумливой иронии («нас там всех сожрут крокодилы и доедят бегемоты, и вообще там живут дикари»). ПМЭФ, к слову, таких эмоций не вызвал.
Конечно, в кулуарах форума было много экзотических заявлений, сделанных под влиянием эйфории. По-другому сложно трактовать желание, например, развивать в Африке хоккей, дать африканцам «безвиз» в Россию, а самим всей страной ломануться на африканские курорты. В последнем случае крокодилов острословы вспоминали чаще всего.
Нас же в первую очередь интересовали не эмоции, а предельно конкретные экономические прогнозы. Даст ли форум «Россия — Африка» новый толчок для развития российской экономики, включая горно-металлургическую и геологическую отрасли? Возможно ли нашим меткорпорациям глубоко проникнуть на Чёрный континент? При условии системной работы — возможно. Но если оставить за скобками все политические плюсы столь масштабного диалога с целым континентом, то вот её пока не очень видно.
О развитии сотрудничества со странами Африки в России у нас принято вспоминать периодически, вроде как о необходимости освоения Арктики, и потом также периодически забывать.
Стоит напомнить, что первый саммит «Россия — Африка» прошёл в 2019 году в Сочи. Сейчас на саммите в Петербурге гордо говорили о том, что товарооборот России и Чёрного континента достиг 18 миллиардов долларов. Но четыре года назад в Сочи прозвучало, что он составил... 20 миллиардов. Позвольте, он «достиг» сейчас уровня в 18 миллиардов, потому что упал? Для сравнения: товарооборот КНР и Африки в прошлом году составил 280 миллиардов — цифра больше на порядок.
После саммита 2019 года было торжественно объявлено, что российские компании заключили с африканскими государствами в ходе мероприятия 92 соглашения (а в основном, видимо, меморандумов о намерениях) на триллион рублей. И где он, этот триллион?
Не откроем ничего сверхсекретного, если скажем, что работа по налаживанию сотрудничества с Африкой должна вестись системно, и только тогда для нас она имеет шанс на успех. С этой точки зрения на подобном саммите нужно было провести анализ: что из намеченного четыре года назад удалось реализовать, а что нет и почему. Но такого анализа никто не предоставил.
В качестве примера хотели бы напомнить странно звучащее для русского уха слово Аджаокута. Это слово должно было прозвучать на саммите в Петербурге, но не прозвучало. Аджаокута — это город в Нигерии, где ещё СССР начал строить сталеплавильный комбинат (на тот момент крупнейший на континенте, с производительностью первой очереди в 1,3, а второй — 3 миллиона тонн стали в год). Не достроил самую малость.
К 1993 году работы были выполнены нашей стороной на 98%, включая поставку трёх прокатных станов, построенную теплоэлектростанцию, а также ремонтные мастерские. Однако проект Ajaokuta Steel так и не был реализован по вине нигерийской стороны. Это 8 миллиардов долларов, бессмысленно зарытых в землю. В последние двадцать лет проект пытались реанимировать.
В 2019 году президент России Владимир Путин как раз во время саммита «Россия — Африка» встречался с коллегой из Нигерии Мухаммаду Бухари, и была достигнута договорённость о том, что завод достроит российская группа «Метпром». Предполагалось, что с Нигерией на этот счёт будет заключено концессионное соглашение (россияне комбинат достроят, поэксплуатируют, отбивая свои вложения, а потом передадут нигерийскому государству). «Метпром», обладая как опытными кадрами, так и нужными компетенциями, завод, пожалуй, и достроил бы, но...
«По вашему запросу о прогрессе проекта достройки и пуска предприятия Аджаокута мы не можем дать информацию, поскольку в 2020 году, в связи с намерением правительств Российской Федерации и Нигерии реализовать проект на базе межправительственного соглашения, проект был поручен Министерством промышленности и торговли РФ компании АО «ВО Тяжпромэкспорт», — ответили недавно в группе «Метпром» на вопрос «Про Металла».
И тишина... В «Тяжпромэкспорте» про развитие проекта ничего сказать не могут, на наш запрос не ответили. Похоже, проект тихо умер (будем рады ошибиться), и в Санкт-Петербурге о нём вспоминать постеснялись.
Сергей Побываев, ведущий научный сотрудник Финансового университета при Правительстве РФ, заявил «Про Металлу»: «В истории с развитием сотрудничества России и Африки нужно понимать, что по объëмам вложений мы Китай не перегоним никогда. Возникает вопрос, что мы можем дать Африке такого, чего не могут дать другие? В советские времена мы могли поставлять оружие, но сейчас для самой России актуальна тема перевооружения армии, лишнего нет. Учить африканских инженеров, специалистов? Этим тоже активно занимается Китай. Построить в Африке атомные электростанции, как у нас водится в последнее время, в кредит? Отлично, а чем они будут расплачиваться? Я лично пока не вижу ясного ответа на эти вопросы».
Известно несколько примеров многолетней успешной работы российских компаний в Африке — это Nordgold, добывающий золото на африканских рудниках, это участие компании «Алроса» в проекте «Катока» по добыче алмазов в Анголе. Но такие удачные примеры можно пересчитать по пальцам, что отнюдь не препятствует тому, чтобы их опыт обобщить и понять, как его можно масштабировать? Интересно, в России этим кто-то занимается?
У Китая есть по крайней мере программа внедрения в развивающиеся страны: «Один пояс, один путь». «Пояс и путь» работают не всегда успешно, но определённые плоды реализация документа приносит. А у России есть какая-то стратегия продвижения своих интересов на Африканском континенте? Нам про неё, по крайней мере, ничего не известно.
Обращения к истории, ко временам Советского Союза себя во многом исчерпали. Сменились поколения, в том числе в африканской политической элите. Те, кто учились в СССР, —в основном пенсионеры. Нужно искать для себя новую опору на континенте (не забывая, что переговоры африканские руководители одновременно могут вести не только с нами, и результаты этого торга не очень предсказуемы).
Всё же не хотелось бы заканчивать этот текст на слишком грустной ноте. Не имеет особого смысла высчитывать, насколько меньше президентов и премьеров с Чëрного континента на этот раз прибыли в Россию. Скорее, можно отметить: давление на них в этот раз со стороны западных «геополитических партнёров» было просто колоссальным, и если уж лидеры африканских стран приехали, значит им было действительно интересно.
И ещё один важный пример. На недавнем заседании Высшего горного совета в Москве была озвучена любопытная информация: российский государственный геологоразведочный университет МГРИ имени Орджоникидзе недавно заключил ряд соглашений с коллегами из Зимбабве. В рамках этих соглашений МГРИ открывает проектный центр в Хараре, который будет заниматься составлением подробной карты недр Зимбабве.
Руководство университета отмечает, что этот центр имеет стратегическое значение для МГРИ, поскольку он будет служить основой для развития сотрудничества и с другими африканскими государствами. Университет уже получил предложения о взаимовыгодных проектах от соседних стран, смежных с Зимбабве, фактически по всей центральной Африке. Вот это — правильный, техничный подход к нашему продвижению в регионе вместо попыток заливания элит африканских стран деньгами, которых особенно-то и нет.
Больше лёгкого чтива для тяжёлых будней ищите на нашем сайте и в Telegram-канале.