Есть стратегии гуманитарной мысли, которые особенно часто упрекают в поверхностности. В основном это разного рода формы редукции философской проблемы к естественнонаучной. Мне интересно подумать, запрос какой глубины проявляет себя в этой критике, что просит сердце обвиняющего в упрощении.
Думаю сердце хочет символов и смыслов за символами, бездонной глубины, за которой угадывается нечеловеческое разумение. Человек жаждет большой картины, не в духе больших чисел (хотя это тоже большие символы), но в духе трагедии: вмещающей, а не исключающей объединяющей, а не девальвирующей.
Конечно, сердца разные, сердца могут хотеть объективации и девальвации. Возможно, многое и заслуживает этого. Но как можно не предложить ничего взамен? Или предложить нечто с посылом - играйтесь в ваши игры? Ведь сердце искателя глубины знает, что это не игры, что это бездны и кручи, подъем на которые совсем не похож на игры. В том числе игры поверхности, где бывает надо немало хитрости и остроумия.
Можно ли сказать, что валидность претензии на глубины может быть оценена эстетически? Едва ли. Были у нас косноязычные гении, которые спускались очень глубоко и запинаясь пытались рассказать, как там обстоит дело. Напротив, были очень эстетичные любители пошутить над единственно привлекавшей их видимостью.
Сердце ищет глубины, оно чувствует, что мир больше. Оно видит, что поверхность всегда отстает. Редукционизм находит то, что в общем уже известно внимательному наблюдателю, на что и не стоит тратить двух слов. Но глубже добраться невозможно, там маловато наблюдений, там трудновато воспроизвести, там все слишком изменчиво.
Как будто эти ваши глубины сложнее мира кварков и квазаров. Как будто да, как будто они даже не на другом уровне, а по ту сторону. На кой черт нам вообще дались эти уравнения? Власть, малыш, власть. Уравнения дают власть. А глубина нет? Нет, вовсе нет, большинство этих чудаков мы никогда и не узнаем, никогда не сможем понять как далеко они зашли. Может кто-то из них и вовсе к нам не вернулся.
