Итак, подписано соглашение о передаче в Троице-Сергиеву Лавру иконы Пресвятой Троицы кисти Андрея Рублёва. Некоторые журналисты громко пишут про «возвращение Церкви», но юридически это не вполне так — икона по-прежнему принадлежит государству, речь идет о «безвозмездном пользовании». Но хотя бы так!
Огорчает одно — икону вернут на её историческое место, а вот «осадочка» всё равно останется много.
Первое, что поразило еще на стадии обсуждения судьбы иконы — это реакция образованной части общества и особенно части художников. Когда журналисты возмущались и протестовали против передачи в Лавру — ничего необычного, у них работа такая. Но шокиру-ет, что люди, получившие неплохое образование, не чуждые культуры и творчества, на полном серьезе писали о том, что возвращать Церкви украденное — неправильно. Петицию создали и подписи собирали против возвращения «Троицы»!
Нет, понятно, предлог был благовидный — радели о сохранности иконы. Хотя каждый, кто хотя бы раз видел «Троицу» в музее, не может не понимать, что предлог надуман: икона закапсулирована, свои особые условия хранения она может при необходимости «возить» с собой. Кроме того, в Лавре есть и музейные специалисты, ведь есть прекрасный Церковно-археологический кабинет (музей) и тем более — специалисты в области иконописи и реставрации (иконописный факультет Московской духовной академии и реставрационная мастерская).
Иконописная школа здесь действовала даже в советские годы, храня традиции еще дореволюционных мастеров. Кто как не эти люди будут максимально заинтересованы в сохранности церковной святыни!
А если смотреть мимо предлога, сразу на суть дела, то получается следующее: большое количество культурных людей, «совесть нации», верит, что можно воровать и не возвращать, если ты уверен, что сможешь лучше воспользоваться украденным. Так и подмывало спросить одну художницу, которая репостила у себя на странице петицию против передачи иконы: «А можно я заберу Вашу машину? Я считаю, что буду чаще её мыть и аккуратнее ездить!». Я, конечно, так не написала, но фактически логика-то та же самая. И знаете, что обидно? Замечательно талантливая художница призывала не возвращать икону — ладно бы просто какой-то недалекий озлобленный на весь свет человек…
В день подписания соглашения о передаче иконы крупный и весьма интеллигентный телеграм-канал (полмиллиона подписчиков) опубликовал опрос: «Вы поддерживаете передачу «Троицы» в Троице-Сергиеву Лавру?». «Нет» ответило примерно 26%, «Не знаю» — примерно столько же. Ответ «Да» был со скрытой подсказкой — в формулировке «Да, это справедливо, она же изначально там и была». И тем не менее ответили «Да» менее 50% подписчиков — в массе свой людей взрослых, интеллигентных и патриотичных. Вот такое деление.
А ведь думаю, все сто процентов ответили бы, что в политической жизни, и в жизни вообще, например, они хотели бы в первую очередь — справедливости.
Но какой справедливости, что это за зверь такой? Справедливо, что украденное достаточно давно можно и не возвращать? Половина нашего общества не возражает, что это и есть справедливость. Так ведь получается?
Можно начать спорить о частностях, о том, что «это не просто икона, это произведение мирового искусства, она для всех, не только для верующих». Но ведь это всё тот же подход: «А давайте я вам докажу, почему именно у меня больше поводов ездить на вашей машине!».
Если же серьезно взглянуть на тезис про «произведение для всех», он в общем-то тоже не выдерживает критики. Толпы туристов в Троице-Сергиевой Лавре как минимум ничуть не меньше, чем в отделе древнерусского искусства Третьяковской галереи. Будем честными: именно в этот отдел многие посетители просто не доходят. Многим он — уж если совсем честно — не был бы нужен до конца дней, кабы не медийный скандал.Так что доступность Троицы для стороннего зрителя от пребывания в Лавре явно не уменьшится.
А еще важно учитывать, что наиболее глубокое воздействие на зрителя произведение искусства оказывает в той среде, которая органична для данного произведения. Музейные работники ищут, как покрасить стены и настроить свет для лучшего восприятия картин, а с иконой не нужно изобретать велосипед. Архитектурный ансамбль того самого храма, для которого Андрей Рублев писал «Троицу», церковное пение и запах ладана — атмосфера для самого полного «погружения» зрителя, даже если он неверующий и хочет всего лишь эстетических впечатлений.
Елена Фетисова