Крайне непростая ситуация сейчас складывается на Великоновосёлковском направлении, ожесточённые бои за Старомайорское, интенсивные столкновения в округе Урожайного, фронт там не унимается — гремит что есть мочи. За каждую пядь земли там рубятся парни из уже ставшего легендарным за время СВО подразделения — ОБТФ «Каскад». Я знаю немало оттуда пацанов, но так уж сложилось, что чаще всего непосредственно на передовой мы работаем с парнями из артдивизиона Белого. Его команда играет одну из важнейших ролей в сдерживании натиска противника. Многие из них, как и сам командир, начинали свой боевой путь в «Спарте» — ещё мальчишками. Сейчас — и за время этой войны особенно — они выросли во взрослых и опытных офицеров, пользующихся непререкаемым авторитетом среди сослуживцев. Один из них — Шубин.
Вид у него и впрямь как у греческого атлета: всегда в фирменной чёрной кепке и футболке с гордым гербом ОБТФ «Каскад». В те времена, когда он был спартанцем, я помню его щуплым, почти субтильным подростком, ворвавшимся служить в ГБР. Сейчас ему ещё нет 30, но, когда речь идёт об организации боевого процесса, рассуждает он как состоявшийся полковник. Кроме всяких шуток. Мозги у этой шахтёрской породы людей в плане мудрости и трезвости оценок работают просто в каком-то космическом турборежиме. Во многом, кстати, благодаря тому, что все эти годы мутных «минских» в республике находились командиры, которые позволяли вот таким вот молодым кадрам расти и развиваться, а не били по рукам за очередную смекалистую инициативу, как наиболее эффективно размотать врага. В общем, кадры — их компетентность и заряженность на результат — решают всё, и команда Белого с Шубиным и другими бойцами вместе — очередное и по-настоящему яркое этому подтверждение.
Но сейчас речь о другом. Меня довольно часто спрашивают московские и прочие интеллигентные друзья на Большой земле (так здесь называют ту часть России, которая не окутана сетью блокпостов и оборонительных линий СВО): почему и за что мы воюем? Какова мотивация бойцов? Честно говоря, далеко не всегда легко отвечать на эти вопросы. Потому что концентрация трагедии (а на войне она именно сконцентрирована) — это всегда сложно. Смерть — это всегда сложно. Тот, у кого есть простые ответы на то, что связано со смертью, либо не сталкивался с нею, либо — скажем мягко — лукавит. Поэтому и разговоры о войне, если необходимо объяснить смысл, её корни, её глубокие мотивы, вести нелегко. К тому же довольно часто это личное. И когда речь заходит о личном, я почти всегда вспоминаю историю, рассказанную Шубиным, про его родной дом.
Шубин — из небольшого донбасского села, которое волей обстоятельств сейчас находится под контролем врага. Более того, это как раз то самое направление, на котором воюет подразделение ОБТФ «Каскад». Осматривая однажды с беспилотника собственное село, он увидел свой деревенский дом, в котором вырос, а из него торчали иголки антенн, что на войне означает лишь одно: в здании находится командный пункт или серьёзный пункт управления, антенны свидетельствуют о наличии системы связи. Знаете, что сделал Шубин? Заказал артиллерийский налёт по координатам своего дома. Чтобы его стёрли в пыль, лишь бы у противника не было преимущества на фронте. И такими историями донбасские подразделения пестрят. Сколько я знал примеров, когда бойцам приходилось стрелять по собственным квартирам в Мариуполе и не только. Сколько в донбасских корпусах ещё тех, чьи города не освобождены — впереди Славянск, Краматорск, Константиновка… Но ради того, чтобы уничтожить врага — неонацистов и режим Зеленского, — они готовы идти до конца, даже когда приходится стрелять по родному. Это ж какая у них должна быть мотивация? Зашкаливающая. Подумайте над этим.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
Военный корреспондент Семён Пегов, автор Telegram-канала @wargonzoya специально для @russian.rt.com