В детстве меня сильно раздражал один рассказ Леонида Пантелеева, как мужчина учил маленькую девочку читать, и споткнулся с её пониманием буквы "я". Рассказ был юмористический, но я воспринимала его в свои семь-восемь со всей серьёзностью. И злилась: на четырехлетку, которая не может понять очевидного, что я - это я, а буква я- буква я, и на взрослого дядьку, который не может объяснить, что я это не ты, а буква. Нууу, тупые... Единственно смешной была только прочитанная девочкой фраза «Тыков ест тыблоко». Конечно, тогда бы я ни за что не призналась, в своих «нехороших» чувствах, но история запомнилась.
И вспомнилась, когда уже сильно взрослой я стала замечать, как часто для описания своих личных чувств, обстоятельств и переживаний используется местоимение «ты». Чаще это касается чего-то неудачного или негативного:
— Вот только соберешься сходить в поликлинику, тут же начинается: тут ты не успеваешь доделать, тут у тебя интернет зависает, а потом, вообще, трубку не берут!
— Представляешь, ты сидишь, никого не трогаешь, наслаждаешься погодой, и прямо пред твоим носом окурок бросил какой-то хам, чуть тебя не задел. Ужас!
Казалось бы, общеупотребительная безвинная речевая конструкция, а с другой стороны — психологическая защита от проживания своего опыта. Как бы про меня, но от второго лица, некоего гипотетического субъекта. Часто полоротого или неудачливого. Такая вот скрытая нечестность.
Всё весьма меняется если начать описывать свой опыт через местоимение "я".
Во-первых, это сложно. Мозг услужливо предлагает проторенную, сравнительно безопасную дорожку "ты".
Во-вторых, через проговаривание происходит присвоение себе случившегося переживания: я не сделала, что запланировала, я испытал возмущение по поводу окурка. И хотя сначала это непривычно и даже болезненно, потом происходит чудо присвоения, становясь просто опытом, который перестает волновать.
Есть еще одно обстоятельство, когда в доверительной беседе, рассказывая о своих чувствах, происходит навешивание на их собеседника через местоимение "ты". В какой-то момент дружеских бесед, я стала чувствительна к такому, что захотелось ненавязчиво поменять местоимение и произошло что-то следующее:
— ... и вот в груди у тебя появляется ощущение тяжести, как будто плита...
— у МЕНЯ в груди появляется...
— Да, я и говорю, ты чувствуешь как...
— Да не ты, а я.
— А, у тебя тоже такое чувство?
— Нет. Ты же о своих чувствах говоришь, а говоришь как будто обо мне, говоря мне "ты".
— Я не о тебе говорю, а о себе. Это же очевидно.
Да, поди ж! Кажется, проблема «Я» из детского рассказа не такая уж и надуманная. Я увидела подлинное изумление и непонимание, зачем говорить от первого лица и сделала ещё одну попытку:
— Это очевидно, но у меня возникает диссонанс: говоря о себе через "ты", я слышу, что ты говоришь о моих чувствах, а я этого не ощущаю, они не мои. Я хочу вернуть тебе твои переживания.
— Так я думаю, об другого человека, как сказал ... (кто-то из знаменитых философов, имя которого я не запомнила).
Красивая теория, я решила отступить, прям как в рассказе Пателеева — пусть это будет буква "ты".
Недавно, в разговоре, когда мужчина описывал свой день, в фразе "ты сделал" он тут же исправился на "я сделал...". Это было восхитительно! Процесс идёт, это не может не радовать.