Путь воина. Главы 1- 89

Пролог

Смех и шутки сменились едва различимым шёпотом. Никто больше не бахвалился своей смелостью. С тех пор, как над горизонтом нависли серые, угрюмые горы, все спутники Ноя стали вести себя крайне осторожно.

- Давайте устроим привал, - сказал слишком сильным для своего возраста голосом караванщик.

По иронии судьбы, этот морщинистый мужчина был единственным, благодаря кому Ной - самый молодой охранник каравана - чувствовал себя более-менее уверенно.

Старый караванщик был единственным среди сопровождавших караван мужчин, кто всё ещё продолжал сохранять спокойствие. Он вёл себя так, словно неторопливо прогуливается с лошадью по берегу озера, а не шёл с караваном по полной опасностей унылой пустыне, рискуя нарваться на какую-нибудь банду. Впрочем, для них, сейчас бредущих по краю человеческого мира, смертные грабители были наименьшей проблемой.

Когда все спешились, Ной последовал их примеру. Приказ отдыхать было бы легко выполнить, если б рядом был ствол хотя бы какого-нибудь, самого захудалого дерева, к которому можно было бы привязать лошадь.

- Мальчик, смотри и учись, - заметив недоумение Ноя, сказал хозяин каравана.

Продолжавший сидеть верхом старик кивнул другим охранникам, велев им снять с телеги несколько бочек. Опустив бочки на песок, они прибили к ним несколько шестов.

Взяв под уздцы свою лошадь, Ной привязал её к импровизированной коновязи.

- Ты должен сначала вымыть руки, прежде чем прикасаться к бочке, - рявкнул на юношу мускулистый охранник.

- Полегче с ним, - впился взглядом в мускулистого парня караванщик. - Это его первая поездка в качестве охранника.

Мужчина ухмыльнулся:

- В его возрасте я уже десятки раз сопровождал караван.

- Ага, - усмехнулся Ной, - вот, значит, почему ты так испугался, когда увидел горы демонов?

Эти слова внезапно настолько разозлили охранника, что он толкнул Ноя. Остальные начали ругаться.

Удивлённый их реакцией Ной отступил. Его рука потянулась к рукояти меча.

- Хватит, придурки! – рявкнул на охранников хозяин каравана. - Вы чего разорались?

- Ты должен научить этого мальчишку держать язык за зубами, - мускулистый охранник указал пальцем на Ноя.

- А ты должен впредь выбирать себе равного по силе противника, - упрекнул охранника хозяин каравана. Он поманил к себе Ноя. - Иди сюда.

Ной догнал старика, который отвёл свою лошадь от фургона ровно настолько, чтобы быть вне пределов слышимости.

"Сейчас начнётся", - подумал Ной. Он был не в настроении слушать нотации, однако чувствовал благодарность по отношению к старику, предотвратившему кровавое столкновение. Излишне говорить, чья бы кровь пролилась, если б Ной обнажил перед дюжиной разъярённых стражников меч.

- Скажи-ка мне, мальчик, что родители рассказывали тебе о демонах? - спросил хозяин каравана.

Ной потёр голову, пытаясь вспомнить, слышал ли он что-нибудь о них от родителей.

- Они никогда мне о них не рассказывали, - наконец, сказал он.

- Ясно, - сказав это, старик наклонился к Ною. - Следующие за нами мужчины ничем не отличаются от твоих родителей. Они тоже не любят разговаривать об обитателях Великой Пустыни. Он кивнул в сторону далёких гор. - Особенно, находясь так близко к землям, где те живут.

Мысль о том, что он сейчас, возможно, находится в нескольких милях от демонов, не могла не взволновать Ноя.

- Думаете, если мы будем о них разговаривать, они~

- Малыш, неважно, что об этом думаю я, - старик указал на охранников. - Я просто не хочу, чтобы ты нервировал этих людей. Не хочу, чтобы ты попал в беду. Потому что, если ты их разозлишь, когда меня не будет рядом, никто не помешает им тебя убить.

Караванщик развернул лошадь, собираясь вернуться на своё место, но Ной его остановил.

- Вы не боитесь, потому что знаете, что демонов не существует, верно? - спросил он.

Старик, натянув поводья, глубоко вздохнул:

- Два дня назад, возвращаясь в Кахор, я увидел выезжающего из Великой Пустыни на чёрном жеребце человека. Мои люди, испугавшись, подумали, что их преследует демон. Но когда он подъехал ближе, мы поняли, что это всего лишь измученный жаждой путник.

Рассказ старика заставил Ноя немного смутиться:

- Что вы хотите этим сказать? Что Великая Пустыня населена такими же, как мы, людьми?

Старик обернулся:

- Я хочу сказать, что не всё, что говорят люди, правда...

- Леопард! - заглушил слова старика громкий крик.

Ной резко обернулся, глазами выискивая зверя. Затем услышал рёв, за которым послышалось улюлюканье. Наконец, Ной увидел леопарда, но тот был уже мёртв - из его тела торчало несколько копий. Он облегчённо вздохнул, поняв, что опасность миновала.

А вот на старика произошедшее, похоже, не произвело никакого впечатления. Вместо того, чтобы разглядывать поверженного леопарда, он встревоженным взглядом смотрел куда-то вдаль.

- Парни, нужно уходить. Седлайте лошадей, - внезапно приказал он, хотя люди едва ли успели отдохнуть.

Приказ вызвал недовольство, но никто не осмелился ослушаться.

Только Ной решился подойти к старику и спросить:

- Что-то не так?

- Призраки, - сказал хозяин каравана, продолжая смотреть в сторону горизонта. - Нас засекло их око. Теперь они о нас знают.

- Призраки? - Но я думал, вы не верите в~

- Призраки существуют, мальчик. Я видел оставленные ими трупы.

Ной впервые видел, чтобы всегда сдержанный хозяин каравана нервничал.

- Всё, хватит болтать. Забирайся в седло, - скомандовал старик.

Ной сглотнул. Хотя он много тренировался, ему ещё не доводилось участвовать в реальном бою.

- Вы ведь знаете, как с ними сражаться? - спросил он.

- Наивный. Никто не сражается с призраками. Я смог дожить до своих лет только потому, что успевал вовремя убежать. А теперь шевелись, если не хочешь остаться здесь.

Ною не нужно было повторять дважды - он тут же бросился к своей лошади. Отвязав её от коновязи, он посмотрел на тяжёлый бочонок, всё ешё продолжавший стоять на песке. Ненадолго задумавшись, попросил охранников помочь поднять его на повозку, но те от него отмахнулись.

- Забудь об этой треклятой бочке! Ты нам мешаешь, малыш!

Хозяин каравана направил коня вперёд, остальные последовали за ним. Сбитый с толку их стремительностью Ной поспешно вскочил в седло.

В этот момент из пустыни донёсся пронзительный крик.

- Чёрт! - в тот момент, когда один из охранников оглянулся, у него отвисла челюсть.

Ною не нужно было быть опытным охранником, чтобы понять, что это был за крик. Да и испуганные лица окружающих его людей были красноречивее любых слов.

Это был вопль Призрака.

Глава 1

Чужак в таверне.

Резкое амбре ударило в нос, едва Мейслон переступил порог таверны. В нем смешалась вонь застарелого пота, ароматы расставленной на столах румяной баранины и запах дымящегося по углам ладана. Причём ладан явно проигрывал в неравной схватке запаху пота, исходящему от давно немытых тел.

- Чужак, я могу тебе чем-то помочь? – уставился на него толстый трактирщик.

Честно говоря, Мейслон думал, что его прихода в таверну вообще никто не заметит. Неужели было настолько очевидно, что он не местный?

- Я ищу Куслова, - ответил он, опёршись локтями на деревянную стойку.

- Зачем? – спросил толстяк.

- Мне сказали, он нуждается в моих услугах.

- Вот как? - приподнял бровь трактирщик, смерив его насмешливым взглядом, особое внимание уделив порванной в нескольких местах одежде. – Он сегодня ещё не появлялся.

- Я подожду, - пожал плечами Мейслон.

- Надеюсь, твой меч не покинет ножен, пока ты находишься в моем заведении? – спросил трактирщик, посмотрев на торчащую из ножен рукоять клинка.

«Если никто меня не вынудит», - подумал Мейслон, вслух же сказал: - Он будет так же неподвижен, как эта стойка.

- Что ж, отлично. Что будешь заказывать?

- Пока ничего, - покачал головой парень.

К сожалению, монет, ходивших по территории Горании, у него в наличии не было, а менять на кружку эля свой щит он, естественно, не собирался. В крайнем случае, если его слишком сильно замучает жажда, он сможет напиться из фонтана снаружи.

Усевшись на один из свободных стульев, Мейслон обвёл взглядом зал. Столики были заняты самым разношёрстным народом. Кого здесь только не было: разодетые купцы, решившие расслабиться после изнурительного путешествия, наёмники, выискивавшие среди толпы возможных нанимателей.

Меж столиков, зазывно покачивая бёдрами, сновали полуголые подавальщицы, до которых Мейслону, признаться, не было никакого дела. И причиной тому было не столько отсутствие денег, как банальная усталость.

Все его мышцы нестерпимо ныли, стоило вспомнить о путешествии, которое он едва сумел пережить. О землях демонов, которые в его народе называли землями смерти. Обстановка в них была настолько угнетающей, что через несколько дней он уже не мог понять, на каком свете находится - на том или на этом.

Сотни раз юноше казалась, что его душа, распавшись на множество мелких фрагментов, вот-вот покинет бренное тело. Временами чудилось, что он давно уже мёртв и сам превратился в демона Великой Пустыни. И только в моменты, когда его пустой желудок начинал жалобно урчать, он понимал, что все ещё жив.

Эта вонючая таверна, в сравнении с Великой Пустыней, которую его соплеменники называли Си’оли, была настоящим раем.

Мейслон не рассчитывал, что сможет выжить в том аду. Он думал, это станет концом его жизненного пути. Но раз ему, все же, удалось сюда добраться, он решил найти Куслова, о существовании которого узнал от спасшего его старика-караванщика.

Тот человек нашёл бессознательного юношу недалеко от торгового пути, по которому ходили направляющиеся из Бизонтии в Мюрасен караваны, и привёз в Кахору.

По словам купца, Куслов был человеком, занимающимся наймом воинов для охраны торговых караванов. Нанявшись к нему, Мейслон надеялся подзаработать немного деньжат, на которые можно будет купить ароматного хлеба, а возможно, ещё и пахучей баранины.

И снять в таверне комнату, уют которой будет напрямую зависеть от количества заработанных монет. Впрочем, отсутствие места для сна не было для него большой проблемой, как и для всех воинов его племени.

Подумав об этом, он внезапно вспомнил своего деда. Только сейчас он понял, насколько ценными были знания, что с таким упорством вбивал ему в голову старик. Именно он обучил его языку Горании. Хотя его произношение сильно отличалось от того, что он сейчас слышал, Мейслон легко мог понять, о чем говорят за соседним столом.

Единственными незнакомыми словами, значение которых он понял не сразу, были Эбла и Мехра, но Мейслон быстро понял, что это женские имена. Его догадки превратились в уверенность, когда сидящие за соседним столом мужчины начали обсуждать прелести этих женщин.

Если бы здесь сейчас был его отец, он непременно укоротил бы этим сплетникам языки.

С каждым часом людей в таверне становилось все меньше, однако Мейслон, несмотря на это, по-прежнему продолжал сидеть на своём стуле.

- Эй, ты! Осталось всего пару часов до рассвета! - окликнул его из-за стойки трактирщик. - Проваливай, я буду закрывать заведение.

Мейслон понял, что ненадолго задремал - сейчас он был единственным оставшимся в таверне посетителем.

- Видимо, придется попытать счастья в другой раз... - пробормотал он.

Внезапно юноша услышал, как заржал его жеребец, привязанный к коновязи у входа в таверну.

Его конь обычно вёл себя спокойно - такое поведение было ему несвойственно. Потом Мейслон услышал чьи-то тяжёлые шаги. Судя по топоту, там было не больше трёх человек. Какой шанс, что эти ребята просто прохожие, случайно побеспокоившие его лошадь?

Выхватив меч, Мейслон бросился к выходу.

- Что за молодёжь нынче пошла? – покачал головой трактирщик, глядя ему вслед. – Всё куда-то бегут, куда-то спешат…

К тому времени, когда мужчина закончил свой вопрос, Мейслона уже и след простыл.

Выбежав наружу, он наткнулся на группу вооружённых мужчин, один из которых, натужно кряхтя, тянул за узду его жеребца.

- Эй, ты! Сейчас же убрал руки от моего коня! – закричал Мейслон.

- Парниша, захлопнись, если тебе дорога жизнь! – посмотрел на юношу один из головорезов, направляя в его сторону клинок.

Они не оставили Мейслону другого выбора.

- Вас трое, - вздохнул он. – Это несправедливо.

- Жизнь вообще несправедливая штука, - загоготал в ответ головорез, не поняв, что парень имел ввиду.

- Для вас несправедливо, - усмехнулся Мейслон, после чего, подняв меч, бросился в атаку.

Грабитель попытался блокировать его удар, но в следующее мгновение взвыл от боли, баюкая обрубок руки.

Ударом наотмашь юноша рассёк живот второго бандита. Затем, отступив вбок, блокировал атаку третьего, который ради того, чтобы помочь своим товарищам, бросил уздечку лошади.

Несмотря на то, что Мейслон двигался довольно быстро, этот негодяй смог краем клинка зацепить его плечо.

Правда Мейслон почти не почувствовал боли - эта царапина только сильнее его разозлила. Одним резким ударом он отделил голову грабителя от тела.

- Иди сюда! – поманил пальцем последнего остававшегося в живых, не так давно лишившегося руки. - Я избавлю тебя от боли!

Однако грабитель бросился наутёк, заставив Мейслона скрипнуть зубами.

В этот момент он вспомнил, как драпали трусы, что сожгли в лачуге его сестёр и мать. В тот день он пообещал себе, что больше не отпустит ни одного бандита безнаказанным.

Подумав об этом, Мейслон бросился за вором, решив преследовать его, пока не убьёт. Даже если на его поимку уйдёт остаток ночи.

- Остановись! Ты ранен! - окликнул Мейслона знакомый голос. Обернувшись, он увидел спешащего к нему трактирщика. Подойдя к юноше, мужчина осмотрел его рану. - Нужно срочно найти Бумара! Следуй за мной!

Его глубокий голос больше не был суровым. Скорее взволнованным.

Мейслон не собирался подчиняться, но крепкая рука трактирщика его остановила.

- Хочешь умереть?

Юноша в ответ покачал головой.

- Тогда следуй за мной, - строгим взглядом посмотрел на него мужчина.

Возможно, Мейслон его б не послушался, но к этому времени вор давно успел скрыться в темноте.

***

Лекарь.

В ярко освещённом факелами доме лекаря витал лёгкий, едва заметный аромат лаванды. Мейслон облегчённо вздохнул, поняв, что не во всех зданиях Кахоры пахнет так отвратительно, как в той таверне.

Мальчик - то ли помощник лекаря, то ли его слуга - указав юноше на деревянную скамью, исчез где-то в глубинах дома.

Перед скамьёй стоял стол, заваленный стопками книг и множеством свёрнутых в трубочки свитков, однако Мейслон не мог разобрать, что в них написано, поскольку дед не успел научить его горанской грамоте...

Вскоре в помещение зашёл широкоплечий, круглолицый мужчина, одетый в свободную хлопковую тунику. В руках он нёс небольшой деревянный поднос, на котором лежали белоснежные корпии.

Посмотрев на Мейслона, мужчина приветливо кивнул.

- Слышал, ты в одиночку разделался с тремя бандитами? - улыбнувшись, глубоким голосом спросил он. Его акцент был совсем не таким, как у людей в шумной таверне.

- Это были ничтожества, а не воины, - презрительно скривился юноша.

- Где мои инструменты, мальчик? - крикнул лекарь своему помощнику, окинув Мейслона изучающим взглядом.

По словам трактирщика Бумар был искусным врачевателем, лучшим не только в городе, но и, возможно, во всем королевстве.

- Знаешь, глядя на твою одежду, я вначале я подумал, что ты пришёл из Мюрасэна, но теперь вижу, что ошибся. Ты пришел издалека, - внезапно сказал Бумар, пристально посмотрев юноше в глаза.

- Я знаю здесь не так много людей, но как мне кажется, ты тоже родом не из этих мест, - сказал Мейслон, глядя в серебристые глаза Бумара, завораживающие не меньше, чем его гипнотический голос.

Мейслон провел в этой стране не слишком много времени, но успел заметить, что оттенок кожи мурасенцев был желтоватым, иногда коричневатым, но никак не красным.

- Впечатляет, - усмехнулся Бумар. - Твой ум ничуть не отстаёт от размеров твоих мускулов, юноша.

- Это было несложно заметить, - пожал плечами Мейслон.

- Возможно, ты прав, - ответил лекарь, забирая у помощника деревянный ящик и ставя его на стол. - Я родился в Бермении, но большую часть жизни провёл здесь, среди мюрасенцев.

Ящик был заполнен различными металлическими инструментами, которых Мейслон никогда раньше не видел и небольшими бутылочками, источавшими резкие, порой даже неприятные, запахи.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - парень подозрительно покосился на инструменты.

- Я лечил людей на протяжении трёх десятилетий, юноша, - он склонился над рукой Мейслона. - Рана не слишком глубокая, так что волнуйся, - усмехнувшись, он кивнул на свои инструменты, - сегодня они мне не понадобятся.

- Эти вещи? Я их не боюсь. В мою плоть порой вгрызались и более уродливые лезвия.

- Сегодня мне не понадобятся ни эти, ни какие-либо другие лезвия. Все, что мне нужно, это очистить твою рану, - подняв с подноса кусок ткани, Бумар смочил её одним из зелий. - Однако хочу предупредить - это довольно болезненная процедура.

Когда ткань коснулась повреждённой кожи, Мейслон почувствовал жгучую боль. Хотя эта боль была не худшей из тех, что ему довелось пережить, она была довольно неприятной.

- Если хочешь, можешь рассказать мне сейчас свою историю, чтобы отвлечься, - сказал Бамар. - Откуда ты родом? Что привело тебя в эту страну?

Часть 2

«Почему бы и нет?» - подумал Мейслон. Ему нечего было скрывать. Но вот с чего начать? С первой лошади, на которую его посадили в возрасте четырёх лет? Или о ночах, проведенных у подножия горы, в охоте за ублюдками, едва не уничтожившими его деревню? Или о последней ссоре с отцом?

Мейслон в мельчайших деталях помнил его квадратное перекошенное гневом лицо. Его высокий и широкоплечий отец тогда, как обычно, был одет в свою коричневую шерстяную тунику.

"Отец, мы не должны им уподобляться!! - пытался образумить его Мейслон.

"Должны! Иначе они нас уничтожат!"

"Мы не должны наказывать невиновных, отец! Ты сам меня этому учил!"

"Забудь о том, чему я тебя учил, Мейслон! Они убили твою мать и сестер! С тобой или без тебя, я подниму воинов, и мы сожжем дотла их деревню!"

"Я тебе этого не позволю!"

"Попробуй меня остановить, если посмеешь!"

Его отец выхватил меч, готовый убить любого, кто встанет у него на пути. Даже единственного сына.

- Эй! - несильный удар по щеке вернул Мейслона в реальность. Он, как и прежде, сидел в кабинете лекаря.

- Дурной сон? - спросил Бумар.

- А я что, уснул? - удивился юноша.

- Ненадолго, - ответил Бумар, бинтуя его руку. - Послушай меня, сынок. Сны - это отражение реальности, тень того, что нас гложет. Тебя, судя по всему, тревожит что-то очень серьёзное. Тебе нужен кто-то, кто разделит твою боль. Иначе постепенно ты можешь сойти с ума.

- Сойти с ума? – усмехнувшись, переспросил Мейслон и усмехнулся. - А может это к лучшему?

- Нет ничего худшего, чем голоса, звучащие в твоей голове, - сказал Бумар, ещё раз проверяя крепость повязки. - Всё, я закончил.

- Всё? И никаких раскалённых лезвий? - спросил Мейслон, поглядывая на руку.

- Их прекрасно заменяет жгучая смесь. Я покрыл ею твою рану, так что теперь она начнёт очень быстро заживать. Только, не мочи её.

- Спасибо, - Мейслон поднялся на ноги. - Чем я могу... расплатиться за ваши услуги?

Честно говоря, у него не было ничего, что он мог бы предложить целителю, но и просто развернуться и уйти, он не мог.

Лекарь в ответ улыбнулся.

- Ты ведь не принадлежишь этой земле, не так ли? - спросил он юношу.

- Мы уже об этом говорили.

- Я имею в виду Горанию, а не Мюрасен.

Мейсолон не был уверен, что ему поверят. Люди Горании считали, что за пределами Великой Пустыни нет никого, кроме демонов. Несмотря на это, он не стал лгать:

- Я родился не в Горании.

- Я так и знал, - Бумар не выглядел испуганным, как те, другие, кому он решился открыть правду. Его улыбка стала еще шире, а общее волнение выдавал только немного дергающийся глаз. - У тебя странный акцент и необычный внешний вид. Твои чёрные волосы свойственны исключительно жителям Манкола, черты лица - бизонтцам, светлая кожа - берменцам, а мускулистое тело - скандивианам. Внешне ты похож на наших древних предков, о которых говорится в легендах.

Берменцы, бизонтцы, скандивиане - слишком много новых слов, как для одного дня. Видимо, дедушка рассказал ему о Горании далеко не все. Но была и хорошая новость - Мейслон явно не был демоном.

- Кажется, я придумал, как ты сможешь со мной расплатиться, - Бумар скрестил на груди руки. - Я знаю человека, который остро нуждается в услугах такого сильного воина, как ты. Можешь на ночь остаться здесь, а утром я отведу тебя к нему.

Ночь под крышей. Щедрое предложение целителя всколыхнуло в душе Мейслона бурю сомнений.

- Так мой долг станет ещё больше... - настороженно сказал он.

- Я не требую от тебя никакой платы. Завтра, после того, как мы встретимся с Кусловым, ты вернешься сюда и расскажешь мне всё о своей родине и о себе, - Бумар посмотрел на груды свитков и книг, лежащих на столе. - Я хочу убедиться, насколько эти свитки правдивы.

- Погодите! Человек, к которому мы завтра пойдем... - недоверчиво посмотрел на целителя Мейслон. - Его зовут Куслов?

- Да. Ты с ним знаком?

- Нет. Но мне о нем много рассказывали, - Мейслону хотелось смеяться. Как сказал однажды дед: иногда игры, в которые играет судьба, очень сложно понять.

***

Проклятый дом

Сания понимала, что её паланкин слишком сильно замедляет ход небольшого каравана. Будь на то её воля, она давно бы уже взобралась на лошадь. Но кто она такая, чтобы перечить воле отца?

- Ты уверена, что мы успеем достичь Кахоры до темноты? - заёрзала сидящая напротив нее миловидная девушка.

- Боишься пропустить отъезд мужа? - насмешливо посмотрела на нее Сания.

Мэриэм в ответ смущённо улыбнулась.

- Кто-то застеснялся! - девушка шутливо похлопала подругу по колену.

- Что за глупости! - Мэриэм резко оттолкнула её руку. - Мы не должны об этом говорить!

- Я просто хотела тебе помочь, глупышка. Неужели тебе не надоела такая жизнь?

Мериэм, глубоко вздохнув, посмотрела в окно:

- Кто знает, сколько времени он пробудет в замке на этот раз...

Сания чувствовала себя виноватой, что из-за неё эта девочка была вынуждена расстаться с мужем.

- Прости Мэриэм, я не подумала. Мне казалось, тебе уже надоели все эти уроки поэзии и шитья.

- Не нужно извиняться, милая, - тепло улыбнулась Мэриэм. - Я присоединилась к тебе по собственной воле. Кроме того, мне и, правда, до ужаса надоели все эти уроки поэзии...

- А мне, если честно, поэзия нравится, особенно о любви...

- Бред. Все эти стихи - самый настоящий бред, Сания. Я ведь не вышла замуж за того, кто мне на самом деле нравился. Да и ты, я уверена, не выйдешь. Твой отец, скорее всего, уже выбрал для тебя достойную партию.

По её мнению, достойным мужем для Сании мог стать только человек такого же, как и она, положения. Так же считал и отец Сании - для него брак дочери был одним из способов ещё больше укрепить влияние своей семьи. А Сания и подобные ей девушки, были всего лишь пешками в политической игре своих отцов.

- Тебе повезло, ты смогла стать счастливой, - печально улыбнулась Сания. - Тебе в мужья достался хороший человек.

- Хороший человек, которого я едва знаю, - скрестила на груди руки Мэриэм. - Ну а что насчёт тебя? Ты уже знаешь, кто твой суженый?

- Нет. Да и рано ещё об этом думать.

- Рано? - приподняла бровь Мэриэм. - Тебе ведь уже семнадцать!

- Тебе было девятнадцать, когда вы с Ферасом поженились, - парировала Сания.

Мэриэм засмеялась.

- В этом виноват твой брат. Нам пришлось слишком долго ждать.

Сания захихикала. Она любила проводить время со своей милой снохой. С цветком, медленно вянущим из-за нелепого закона аристократии. Иногда девушка завидовала простолюдинам, которым не нужно было следовать столь жёстким правилам. Сложно было себе представить плотника, выбирающего пару для своей дочери. Девушкам этого сословия не нужно было просить разрешения у родителей, чтобы выбраться с подругой на прогулку. А самое главное, они могли ездить в гости на лошадях, а не в этих проклятых паланкинах.

- Мэриэм, а ты умеешь ездить верхом? - пришла ей на ум сумасшедшая идея.

- Да. Лет с десяти. Отец научил.

"Только за пределы своего поместья, ты, скорее всего, никогда не выезжала", - подумала Сания, вслух же сказала совсем другое: - Отлично, - и высунувшись в окно паланкина, громко крикнула, - немедленно остановитесь!

Она услышала голос капитана Давуда, приказавшего мумлюкам остановиться. Верхом на лошади он приблизился к паланкину:

- Что-то случилось, миледи?

- Мы хотим спешиться, капитан.

Давуд не осмелился спрашивать у леди, для чего им вдруг понадобилось покидать паланкин.

- Возможно, вы не знаете, миледи, но мы находимся всего в двух милях от Кахоры, - сказал он. Честно говоря, ей всегда нравилось, как искусно ему удалось избегать подобных неловкостей.

- Замечательно. Именно поэтому мы и хотим спешиться.

Погонщик верблюда выполнил приказ Сании только после того, как дождался кивка от Давуда. Что-то пробормотав, мужчина заставил животное сесть. Не удержавшись, девушка спросила, правда ли, что погонщик знает язык верблюдов или это просто выдумки, но ответа не получила.

Когда Сания спустилась на землю, Мэриэм последовала за ней.

- Спешиться! Да, вы, двое! - указала она рукой на двоих мемлюков. Те растерянно посмотрели на своего капитана.

- Миледи? - Давуд повернулся к Сании.

- Я сказала - спешиться! - повторила Сания, проигнорировав Давуда. - Мне нужны ваши лошади.

- Сания, что ты творишь? - шепотом спросила у нее Мэриэм.

- Просто следуй за мной, - ответила девушка, после чего начала кричать на так и не сдвинувшихся с места мемлюков. - Как вы смеете игнорировать приказы своей госпожи?! Немедленно спешьтесь!

Мужчины нехотя подчинились. Сания, одной рукой взяв поводья лошади, второй вцепилась в луку седла.

- Сания! - заскрежетала зубами Мэриэм. - Мы одеты неподобающе для верховой езды!

- Я ношу под юбкой бриджи. Что насчёт тебя?

Мэриэм смутилась:

- Я делаю так же самое, но...

- В таком случае, следуй за мной.

Поместив левую ногу в стремя, она, держась за седло, перекинула правую через спину лошади и мягко опустилась в седло.

- Теперь ты, - склонив чуть набок голову, посмотрела на Мэриэм.

- Я... обычно пользуюсь чьей-нибудь помощью, - смущённо заявила девушка. - Но я могу попробовать...

Некоторое время она пыталась удержать ногу в стремени, но у нее ничего не получалось. Девушке удалось залезть на лошадь только после того, как Сания приказала одному из мемлюков ей помочь. Судя по всему, она не слишком часто ездила верхом.

- Вот, теперь ты, наконец, стала похожа на всадницу, - воскликнула Сания. - Ну что, наперегонки?

- Наперегонки? - встревожилась Мэриэм.

- До Кахоры. До города не больше двух миль. Ты же слышала слова капитана?

Мэриэм пристально осмотрела пустой горизонт.

- Но я ничего не вижу.

- Как и я. Давай. Когда тебе ещё представиться такой шанс? Думаю, никогда.

- Миледи, это может быть опасно! - Давуд пришпорив лошадь, подъехал к Сании.

- Уверена, вы, как и ваши люди, сможете догнать двух дам, капитан, - девушка посмотрела на Давуда, потом перевела взгляд на Мэриэм, желая убедиться, что та крепко держится в седле. - Готова? - поддразнила она свою названую сестру.

Мэриэм в ответ нервно кивнула.

Сания пришпорила коня. В следующее мгновение она словно забыла, что вокруг бескрайняя пустыня, а не стены замка Аркан, где она могла скакать, на какой ей вздумается скорости.

Мэриэм же, в отличие от Сании, поездка верхом не доставляла никакого удовольствия.

- Остановись, Сания! - закричала она, когда конь подруги перешёл в галоп. - Забудь об этой глупой гонке. Я не собираюсь в ней участвовать.

Часть 3

Какая гонка? Сания напрочь забыла о присутствии Мэриэм. Она мгновенно вспомнила все, чему учил её отец. Девушка никогда не чувствовала себя такой свободной. Она понимала, что если навредит себе сегодня, то будет навсегда заперта за стенами Аркана, но, несмотря на это, бесшабашно мчалась вперёд.

Сания наклонилась, немного приподнявшись над седлом, жёстко контролируя уздечку. Когда она сжала колени, лошадь пошла ещё быстрее. Она продолжала сжимать бока животного, заставляя его наращивать темп.

Ей казалось, что она летит.

Где-то позади что-то обеспокоенно кричала Мэриэм, но Сания её не слышала. Точнее, не хотела слышать. По крайней мере, сейчас. Она не хотела прерывать полет.

К сожалению, Сания была не одна. Двое мемлюков, догнав её, скакали рядом. Девушка ещё сильнее сжала колени, пытаясь вырваться вперёд.

- Помедленнее, леди Сания! Я вас умоляю! - услышала она позади голос Давуда, но не вняла его просьбам, ведь впереди уже виднелись стены города. Не будет никакого удовольствия, если эти всадники её обгонят. Она, словно расправив крылья, наперегонки с ветром мчалась вперёд. Она никогда не чувствовала себя настолько живой.

- Помедленнее, леди Сания, - кричал ей вслед Давуд. - Лошади нужен отдых!

Сания хотела бы мчаться так вечно, но, к сожалению, Давуд был прав. Расслабив колени, она потянула на себя поводья. Этот зверь был своенравней, чем её кобыла в Аркане, и на мгновение ей показалось, что он не подчиниться, но к счастью, она ошиблась. Замедлившись, конь перешёл на лёгкую рысь.

Только достигнув города, девушка поняла, что Мэриэм отстала от нее больше, чем на милю, вынудив мемлюков разделиться на две группы. А про верблюда и его погонщика и вовсе все забыли. В итоге, Сании пришлось дожидаться не только Мэриэм, но и медленно плетущегося верблюда.

- Думаю, на сегодня достаточно, леди Сания, - Давуд ехал верхом рядом с ней. - Я хочу, пока мы в Кахоре, успеть навестить свою семью.

- Хватит, но только на сегодня, капитан, - согласилась девушка. Она не хотела, чтобы из-за её очередной выходки, бедного капитана хватил удар.

Мэриам подъехала к ней на своём рысаке.

- Ты, должно быть, сошла с ума, глупая девчонка! - рассерженно выпалила она.

Сания жестом велела ей замолчать. Она не хотела ссориться с подругой при Давуде и мемлюках.

- Ты напугала меня до полусмерти! - продолжила Мэриэм.

- Не говори мне, что тебе не понравилась поездка, милая, - усмехнулась Сания. Потом примирительно подняла руки. - Все, все, едем домой.

Давуд вёл их по тихой части города, избегая шумного рынка. Сания уставилась на пальмы, возвышающиеся над одиноким одноэтажным домом. Такие же пальмы росли в замке Аркан - деревья, о которых заботилась целая армия садовников. Но откуда такие деревья взялись у этого заброшенного дома?

- Значит, легенда не врёт, - пробормотала она себе под нос.

Спешившись, они с Мэриэм и Давудом, шли пешком.

- Какая легенда? О ком? - спросил капитан.

- О принцессе Нэйли, - ответила девушка Давуду, отворившему перед ней массивную дубовую дверь. - Моей бабке.

- Говорят, она имела очень светлую кожу и шикарные рыжие локоны, - усмехнулась Мэриэм, дотронувшись до волос Сании.

- К сожалению, Ферусу не повезло. Он полностью пошёл в деда, - улыбнулась Сания.

- Что за легенда? Расскажите, миледи, - вмешался в их разговор капитан.

- Ну что ж, слушайте...

***

Куслов

Ночь в Кахоре выдалась нестерпимо жаркой, ну а утром и вовсе наступил ад. Зависшее в небе солнце было настолько жгучим, что жители города старались лишний раз не выходить на улицу.

- Куслов иностранец, как ты... или я, - рассказывал Бумар, пока они по пустынным улицам шагали в направлении уже знакомой Мейслону таверны. - Родился в Русакии. В семилетнем возрасте был похищен манкольскими бандитами и продан в рабство купцу из Эйхора. Когда я с ним познакомился, он тоже был ранен, только гораздо серьёзнее, чем ты.

- Значит, вот как вы заводите новые знакомства? - усмехнулся Мейслон.

- А как иначе? - пожал плечами Бумар. - Я лекарь, парень. Солдаты и наёмники, получив ранение, в первую очередь идут ко мне.

- Кто он вообще такой, этот Куслов? Воин? Или может, наёмник?

- Не то и не другое. Он лучшая ищейка, когда-либо жившая на землях Горании. Готов поклясться, он видит и слышит то, что нам увидеть не дано. В земле сокрыто множество тайн, а он способен эти тайны найти.

Мейслона это не впечатлило. Все члены его клана легко умели находить сокрытое.

- Я не понимаю, - сказал Мейслон. - Зачем ищейке понадобились воины?

- Куслов знаком с множеством купцов. Иногда они просят его нанять охрану для их караванов, конечно же, не бесплатно.

Когда они, наконец, достигли площади, рядом с которой располагалась таверна, Мейслон увидел узкоглазого черноволосого мужчину, что-то внимательно рассматривающего на земле.

- Куслов! - окликнул мужчину Бумар. - Что это ты делаешь?

- Взгляни на эти два трупа... - указал мужчина рукой на тела бандитов, которые никто так и не удосужился убрать. - Здесь вчера произошла странная драка, - на мгновение он замолчал, но вскоре продолжил. - Кажется, они пытались увести чью-то лошадь.

Он указал на взрыхлённую землю у порога таверны:

- Здесь они, отвязав коня, пытались увести его в том направлении, но...

- Но что, лучший из шпионов? - подмигнул Мейслону Бумар.

- Но это не имеет никакого смысла, - пригладив волосы, Куслов присел, более внимательно осматривая тела и землю вокруг них. - Эти двое были убиты одним клинком. И мне кажется, у них был ещё один сообщник. Его серьёзно ранили, но он сумел сбежать.

- И что же во всем этом не так? - усмехнулся Бумар.

Куслов, поднявшись на ноги, посмотрел на лекаря.

- У них был всего один противник, Бумар! И он смог с ними справиться! - в этот момент мужчина заметил Мейслона. - А это кто? - спросил он, указав на юношу пальцем.

Мейслон с ног до головы осмотрел Куслова. Чтобы разорвать этого наглеца на куски, ему даже не нужно было доставать клинок.

- Это Мейслон, - сказал Бумар, ложа руку на локоть парня. - Он именно тот, кто тебе нужен.

- Я просил тебя найти мне четырёх воинов, а ты привёл только одного, - Куслов смерил Мейслона пронзительным взглядом. - Но в любом случае, он мне подходит. Шесть футов, три дюйма - неплохой рост для воина.

"Неплохой рост? Да тебе нужно встать на цыпочки, чтобы достать до моего подбородка", - Мейслон с трудом подавил насмешливую улыбку.

- Скажи-ка мне, юноша, - посмотрел Куслов на Мейслона, - скольких воинов ты убил?

- За какой промежуток времени? За всю жизнь или прошлую неделю? - спокойно уточнил парень.

- Что за странная речь? - нахмурившись, Куслов посмотрел на Бумара. - Ты где его откопал?

- Все в порядке, - улыбнулся лекарь. - Просто он родом из очень далёкого, глухого села.

- Выходит, он здесь мало кого знает? Занятно, - улыбнулся Куслов. - Когда в последний раз ты использовал свой меч? - спросил он Мейслона, кивнув на его ножны.

- Прошлой ночью, - парень медленно обнажил меч, показывая заляпанное кровью лезвие, которое так и не успел почистить. - Против троих разбойников, пытающихся увести мою лошадь.

Он мог поклясться, что заметил на лице русакианца улыбку, которая длилась всего секунду.

- Твоя лошадь пострадала?

- Нет.

- Это хорошо. Встретимся завтра на рассвете у западных ворот.

- Для чего?

Куслов посмотрел на подошедшего к дверям таверны трактирщика.

- Завтра узнаешь. Не забудь о времени и месте. Там тебя будут ждать несколько серебрушек. Ну а теперь, господа, прошу меня простить - пришло время мне промочить горло.

Ищейка проследовал в таверну, оставив Бумара и Мейслона снаружи.

- Что это было? - недоуменно спросил лекаря Мейслон.

- Куслов принял тебя на работу, - пожал плечами Бумар. - Не нужно благодарить.

По мнению Мейслона, Куслов внешне ничем не отличался от тех головорезов, что он убил прошлой ночью. А что, если эта работа окажется простым налётом или убийством?

- Куда это ты собрался? - остановил Бумар Мейслона, вознамерившегося последовать за Кусловом в таверну. - Если Куслов говорит завтра, это значит завтра и не днём раньше.

- Вы ему доверяете? - посмотрел Мейслон в глаза лекарю.

- По крайней мере, уж точно больше, чем тебе, - усмехнулся Бумар. - Давай вернёмся ко мне, - мужчина потянул Мейслона за рукав, - не могу дождаться твоего рассказа о месте, в котором ты родился. Как оно называется?

- Огано.

- Огано, - повторил Бумар. - И что это означает?

- Не знаю, - пожал плечами Мейслон. - А что значит Горания?

***

Занимательная прогулка.

На следующее утро, сразу после восхода солнца, Мейслон верхом на лошади отправился в условленное место. Там, кроме него, ищейку дожидались ещё семеро всадников. Вскоре появился и сам Куслов. Махнув воинам рукой, он, ни слова не говоря, сразу же направился к воротам, ведущим за пределы Кахоры.

Не имея ни малейшего представления о цели их поездки, Мейслон, пришпорив коня, нагнал своего нанимателя, следующего во главе их небольшого отряда.

- Не сейчас, - отмахнулся от него Куслов, даже не дав задать вопрос.

Так ничего и не выяснив, Мейслон вернулся в строй.

Вскоре стены Кахора полностью скрылись из виду - теперь их со всех сторон окружали пески. К счастью, ничего общего с Великой Пустыней эти пески не имели.

Первым отличием, сразу бросившимся в глаза, были то и дело встречающиеся на пути пальмы. Время от времени, из песка показывалась маленькая голова юркой ящерицы или раздавалось угрожающее шипение змеи. Один раз над головой промелькнула тень парящего в небе ястреба.

В Великой Пустыне, в отличие от этой местности, не было никакой живности - ничего, кроме свиста колючего ветра, нещадно царапавшего кожу щёк. Не единого, даже самого маленького камушка, скрасившего б эту унылую жёлтую картину.

Мейслон был уверен - если б смерть имела цвет, она была бы тускло-жёлтой.

Куслов остановил лошадь на небольшом холме, в десяти милях от города. Обвёл взглядом следующих за ним воинов.

- Послушайте меня, парни. Человек, что нас нанял, хочет, чтоб мы спасли его сына, несколько дней назад похищенного кочевниками. Если кого-то не устраивает цель нашей миссии, он может прямо сейчас вернуться в Кахору.

- Кто наш наниматель? - спросил один из воинов - парень со странно высоким, как для мужчины, голосом.

- Тот, кто хорошо нам заплатит, если мы вернём его отпрыска, - ответил Куслов. Потом, усмехнувшись, добавил: - Живым, конечно.

Все засмеялись, кроме человека с высоким голосом:

- Тогда все понятно. Этому человеку просто жалко денег. Конечно, наёмники ведь обойдутся дешевле. Видимо, не слишком он любит своего сына, раз готов рискнуть его жизнью.

Куслов смерил парня ледяным взглядом:

- Это не наше дело. Все, что нас должно интересовать - это, как спасти пленника и получить серебро, - отведя взгляд от парня, Куслов посмотрел на остальных воинов.

- Есть ещё вопросы?

- Куда мы направляемся? - спросил другой всадник. Этот вопрос, признаться, интересовал и Мейслона.

- У меня есть все основания предполагать, что они скрываются неподалёку от Демаска, - бесстрастно ответил Куслов, после чего пытливым взглядом осмотрел свой небольшой отряд. Больше не дождавшись ни от кого вопросов, удовлетворённо кивнул.

- Отлично. Вперёд.

Часть 2

Следуя галопом позади Куслова, Мейслон то и дело поглядывал по сторонам, но ничего, кроме песка, тянущегося вплоть до горизонта, не видел. Песок преследовал его повсюду с того самого мгновения, как он начал своё путешествие в Горанию. Песок Великой Пустыни, песок Кахоры, песок между Кахором и Демаском.

- Здесь что, повсюду пустыни? - осмелился спросить у Куслова он.

- По большему счету, да, чужестранец, - ответил ему следопыт, внимательно сканируя глазами горизонт.

- А что насчёт других королевств?

Нахмурив брови, мужчина подозрительно покосился на Мейслона.

- Если ты на самом деле пришёл из другого королевства, как можешь не знать ответа на свой вопрос? Ты должен был видеть и зелёные поля Бермении, и заснеженные земли Дюрберга, и берега Каленсии.

- Снег? - Мейслон ни разу в жизни не видел снега. - Как далеко находятся эти земли?

- Расстояние вещь относительная. Всё зависит от того, как путешествовать. Если с караваном, в обход Манкола, то через восемь дней можно увидеть первые снежинки. Если отправиться напрямик, можно добраться гораздо быстрее. Только желательно захватить с собой карту Скандивиании, чтобы не заблудиться в тайге.

Мейслон не использовал карту для того, чтобы пересечь Си’оли - такой попросту не существовало. Но даже если бы она и была, её наличие не слишком бы ему помогло. Он выжил только благодаря тому, что ему суждено было выжить. Как утверждал его дед - ничто в этом мире не происходило без причины. На все была воля Судьбы.

- Я не заметил, чтоб вы полагались на какие-либо карты, - задумчиво посмотрел на мужчину Мейслон.

- Карты нужны неопытным путешественникам, таким, как ты, - усмехнулся Куслов. - А мне достаточно видеть солнце и следовать свету звёзд.

- Похоже, за время путешествий вы изучили здесь каждую песчинку.

- Ну, как выглядит каждая песчинка, я, конечно, не знаю, а вот они, должно быть, все меня помнят.

- Даже песчинки Великой Пустыни? - усмехнулся Мейслон.

Куслов нахмурился.

- Великая Пустыня - это конец мира, молодой человек, - он оглянулся через плечо, прежде чем вновь посмотреть на Мейслона. - Люди, что едут позади нас, не слишком любят распространяться о жителях тех проклятых земель.

- Значит, в проклятых землях вы никогда не были.

- Никто не был, - словно защищаясь, ответил Куслов. - Никто из тех, кто пытался достичь конца пустыни, назад так и не вернулся.

- Мой дед вернулся.

Куслов недоверчиво покачал головой:

- Ты не можешь знать, сказал ли он тебе правду. Тебя же с ним не было, ведь так?

- Не было, - подтвердил Мейслон. В то время его даже не было на свете. - Но он мне принёс в доказательство местный язык.

- Местный язык? - глаза Куслов подозрительно сузились. – Парень, откуда ты родом?

- Как и сказал Бумар, из одной очень далёкой деревни, - решил поддразнить мужчину Мейслон, намекая на то, что тот не настолько много знает, как думает.

На этом их разговор на время завершился, так как Куслов снова занялся изучением окружающего пространства. Через некоторое время он поднял вверх руку. По его сигналу всадники, следовавшие позади него, остановили лошадей. Спешившись, мужчина наклонился, изучая оставленные на песке следы.

- Такие же следы я видел на месте похищения, - наконец, сказал он. - Четырнадцать человек, все верхом.

- Четырнадцать? Вы что, с самого начала знали, что мы окажемся в меньшинстве? - нахмурился один из воинов.

- Естественно, - усмехнулся Куслов. - Приготовьтесь, видимо, скоро нам предстоит немного запачкаться в крови.

***

Кровавая работа.

Это не было для Мейслона чем-то новым - участвовать в бою на стороне меньшинства. Его больше тревожило другое - во время путешествия по Великой Пустыне он потерял свой лук, который сегодня ему бы очень пригодился.

По словам Куслова, похитители прятались в Багне - селении, состоящем всего из одной улицы, с несколькими покосившимися от времени домами. Если бы не кудахтанье кур и лай собак, Мейслон ни за что б, не поверил, что в этой обветшавшей деревне ещё кто-то живёт.

- Окна и двери лачуг плотно закрыты. Будьте начеку. Бандиты могут прятаться в любом из домов, - сказал Куслов, осматривая раскинувшиеся по обе стороны дороги хибары.

"Сомневаюсь", - подумал Мейслон, уверенный, что разбойники не могут быть настолько глупыми. На их месте он выбрал бы более подходящее для обороны укрытие.

Обведя взглядом окрестности, он заметил стоящий в конце улицы деревянный амбар, на втором этаже которого находилось небольшое окошко, прекрасно подходящее для засады лучника.

- Стойте, - окликнул Мейслон Куслова. Мужчина, посмотрев на него недоуменным взглядом, все же остановился.

Не обращая внимания на его требовательный взгляд, Мейслон медленно двинулся в сторону амбара. Остановился на мгновение, обшаривая взглядом окрестности, но ничего подозрительного не заметив, снова пошёл вперёд.

Треньканье тетивы он услышал примерно на половине пути. За секунду до того, как стрела врезалась в место, где он стоял, Мейслон нырнул за стену ближайшего дома.

Спрятавшись за угол, посмотрел на своих спутников. Куслов и остальные воины, увидев, что происходит, разбежавшись в разные стороны.

Прячась в тени хибар, Мейслон перебежками бросился в сторону амбара. Добравшись до цели, толкнул дверь, но внутрь заходить не стал. В землю перед входом тут же впилось несколько стрел. Пока он отвлекал лучника, а возможно и лучников, к зданию смогли подобраться и остальные его товарищи.

- Оставайтесь здесь, - прошептал он.

Двинувшись вдоль одной из стен, Мейслон увидел ещё одно окошко, ранее им незамеченное. Подниматься вверх по деревянным стенам было ничуть не сложнее, чем по отвесным скалам Огано.

Подтянувшись, схватился за выступ окна. Внутри увидел двух лучников, напряжённо следящих с галереи второго этажа за входом в амбар. Врасплох он мог застать только одного, но разве кто-то говорил, что будет легко?

Бесшумно пробравшись через окно, Мейслон, крадучись, приблизился к одному из лучников. Бросившись вперёд, наотмашь ударил его по шее мечом.

Второй, услышав шум, резко обернулся. Прицелившись, выстрелил, но Мейслон успел закрыться щитом. Расстояние было слишком большим, чтобы достать противника клинком, поэтому юноша не придумал ничего лучшего, кроме как бросить в разбойника свой щит. Кромка щита ударила противника в лицо, которое тут же залило кровью.

Такого удара голова лучника, не защищённая никакой броней, конечно же, выдержать не смогла.

К сожалению, сражение на этом не закончилось. Осмотревшись, Мейслон понял, что кроме него и убитых лучников, в амбаре находятся ещё около десятка вражеских мечников, во время начала его атаки прятавшихся в засаде на первом этаже. Часть из них, увидев, что твориться наверху бросились к хлипкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.

На галерею они поднялись как раз к тому моменту, когда Мейслон поднял с пола щит. Замерли в нерешительности, поняв, что перед ними стоит всего лишь один противник.

- Ну что ж вы, ребята? Атакуйте уже, что ли! - солнечные лучики, попадающие в помещение сквозь щели в стенах, играли бликами на обнажённых клинках.

Словно по команде разбойники бросились вперёд.

Мейслон отпрыгнул назад, уклоняясь от смертоносного лезвия одного из воинов. Сразу же контратаковал, резко рванувшись вперёд. Щитом заблокировав удар пытавшегося обойти его слева врага, клинком разрубил ему грудь.

В этот момент привлечённые звуками боя в амбар ввалились его соратники. Мгновенно оценив обстановку, Куслов знаком приказал двоим воинам помочь Мейслону. Сам же занялся разбойниками, оставшимися внизу.

Бандиты, теснившие Мейслона, на миг растерялись, не зная, что делать - то ли добивать дерзкого мальчишку, убившего их товарищей, то ли атаковать новых противников.

Воспользовавшись заминкой, Мейслон вонзил меч в бок одного из бандитов. Потом, замахнувшись, попытался пронзить грудь второго. Тот инстинктивно заслонился от удара рукой. В итоге, свою грудь он сумел спасти, но при этом потерял руку. Мейслон не дал раненому сполна насладиться болью, резким ударом меча оборвав его никчёмную жизнь.

Куслов сражался с бандитами наравне с остальными воинами. К удивлению Мейслона, навыки фехтования этого странного мужчины были не намного хуже, чем у него. Да и сражающиеся рядом с ним воины ненамного уступали ему в мастерстве.

Вскоре работа была выполнена. Они потеряли в бою двух воинов, уничтожив при этом десяток бандитов.

- А вот и наша награда, - указал Мейслон на худощавого светловолосого юношу, привязанного за руки к балке в углу. - Надеюсь, они ему не навредили, - добавил он, наблюдая за тем, как один из его товарищей освобождает пленника от пут. Судя по безвольно болтающимся конечностям и голове, парень был без сознания.

- Ты заслужил моё уважение, воин, - сложив руки на груди, Куслов посмотрел на Мейслона. - Добро пожаловать в Горанию.

Мейслон в ответ коротко кивнул. Теперь мужчина разговаривал с ним без своей обычной заносчивости.

Кто-то из отряда, посчитав количество убитых, окликнул Куслова:

- Вы говорили, что бандитов четырнадцать, но трупов всего двенадцать.

- Ты уверен? - Куслов вернулся в амбар. Пнул, проходя мимо, пару тел, одно из которых внезапно застонало. Без колебаний, вогнал ему в грудь меч. - И, правда, двенадцать.

Тот же самый воин вопросительно посмотрел на Куслова.

- Что будем делать с двумя оставшимися?

- Что делать? Да пусть они горят в аду! Мне до них нет никакого дела. - Куслов посмотрел на спасённого. - Мы получили то, зачем пришли.

Мюрасенец не стал спорить.

На всякий случай, ещё раз осмотрев амбар, они направились к воротам деревни, где к покосившейся изгороди были привязаны их лошади.

К этому времени спасённый ими юноша, наконец-то, пришёл в себя.

- Куслов? - удивленно просипел он. Как оказалось, эти двое были знакомы.

- А кто же ещё? Как ты себя чувствуешь?

- Уже лучше. Что ты здесь делаешь?

- Тебя спасаю, что же ещё? Вместе с этими славными воинами.

- Ой, простите, - опомнился юноша. - Огромное вам спасибо. Если бы не вы, не знаю, что бы со мной было.

Мейслон смущённо улыбнулся. Если б не серебро, щедро отсыпанное отцом этого юноши, никто из них даже пальцем не пошевелил бы ради его спасения. Кроме, разве что, Куслова.

***

Серебро купца.

Третью ночь подряд Мейслон ночевал в доме Бумара. Несмотря на то, что миссия по спасению сына купца была давно выполнена, своё серебро он так и не получил. Впрочем, Куслов обещал расплатиться с ним не позднее, чем через два дня, которые истекали как раз этим вечером.

Положив под голову руки, Мейслон задумчиво смотрел в потолок. Кровать ему заменил мягкий хлопковый ковёр, расстеленный на полу гостиной. Лежать на нем было гораздо комфортней, чем на раскалённом песке Великой Пустыни. Правда, несмотря на удобства, кошмары, мучившие его на протяжении последних месяцев, не спешили покидать его голову. Этой ночью ему снова снился отец. С налитыми кровью глазами и огромным мечом в руках.

Мейслон пытался что-то сказать, но голос ему не повиновался.

- Предатель! - кричал разгневанный родитель.

- Мейслон! - вовремя разбудил его голос Бумара - отец так и не успел раскроить ему череп мечом. - Кто-то, назвавшийся Галарди, прислал за тобой посыльного, - продолжил лекарь. - Он будет ждать тебя в таверне.

Мейслон удивлённо приподнял бровь. Честно говоря, он не думал, что когда-нибудь ещё увидит спасённого ими парня и не понимал, что тому могло от него понадобиться.

- Юноша, надеюсь, ты не попал в беду? - по-отечески обеспокоенно спросил Бумар.

- Этого парня мы спасли от кочевников, - пояснил Мейслон, поднимаясь с пола.

- Должно быть, ты его сильно впечатлил, - улыбнулся Бумар.

Мейслон, неопределённо пожав плечами, поднялся с пола.

- Надеюсь, вы ещё не собираетесь спать? - сказал он, прежде чем покинуть дом. - Я постараюсь не задерживаться.

Вечером, когда жгучее солнце полностью спряталось за горизонтом, улицы Кахора словно пробудились ото сна. Со стороны рынка зазвучали звонкие голоса зазывал, у таверн заржали лошади, а из кузнечного переулка понёсся по улицам многоголосый перестук молотков.

Толстый трактирщик встретил Мейслона приветливой улыбкой, стоило ему переступить порог заведения.

- Тебя уже ждут... - кивнул он в дальний угол. Посмотрев в указанном направлении, Мейслон увидел своего недавнего нанимателя в компании со спасённым ими парнем.

Когда Мейслон присоединился к мужчинам, Куслов протянул ему увесистый кошелёк.

- Твоя доля, парень.

Присутствие Галарди, Мейслона, признаться, немного смущало.

- Все в порядке, парень. Я понимаю, что моё спасение было для тебя просто работой. Бери своё серебро, ты его заслужил, - усмехнулся юноша. Все сомнения, что испытывал в душе Мейслон, бесследно исчезли, когда его рука почувствовала тяжесть увесистого кошелька. - Мой отец - богатый купец из Каленсии. До этого я работал вместе с ним, но однажды он решил, что мне пора открыть собственное дело, - отхлебнув из своего стакана, продолжил Галарди. - Чтобы добиться успеха, купцу приходиться много путешествовать. Во время одной из таких поездок мы с отцом и познакомились с Кусловом. Кстати, он был тем, кто сопровождал меня в эти земли. Он охранял меня на всех сделках с местными купцами. Все было хорошо, пока мой караван по дороге в Эйхор не подвергся нападению манкольских бандитов.

- Ты попал в засаду только потому, что в тот раз не взял меня с собой, - злорадно заметил Куслов. Правда, по его улыбке Мейслон понял, что мужчина просто шутит.

- Они оставили меня в живых, забрав все имущество - золото, что я вёз, ценные товары и лошадей. Они убили всех людей, что меня сопровождали. Мне пришлось нелегко. Несколько дней я бродил по пустыне. Я уж думал, что не попаду в город живым. К счастью, мне повезло - меня нашли мемлюки, сопровождавшие из Аркана в Кахору лорда Фераса. Добравшись до города, я первым делом написал отцу, но он не позволил мне вернуться домой. Он не мог упустить возможности наладить торговые связи с королевством Мюрасен и решил сам прибыть в Кахору. Всего за неделю, ему удалось заключить несколько выгодных сделок с местными купцами, что вызвало зависть у некоторых влиятельных лиц этого города. Думаю, это они приказали бандитам меня похитить.

Юноша ненадолго замолчал, после чего продолжил:

- Так вот. Я возвращаюсь с отцом обратно в Каленсию. Конечно, я планирую заново открыть своё дело, но мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я хотел бы попросить тебя возглавить охрану моего каравана. И буду очень рад, если ты сам подберёшь подходящих для этого людей.

Мейслон был отнюдь не против такой перспективы. Он всей душой ненавидел разбойников и готов был резать им глотки за хлеб и воду, не говоря уж о серебре.

- Сколько времени уйдёт на то, чтобы собрать караван? - спросил он молодого купца.

- Кто знает, - пожал плечами Галарди. - Может несколько недель, а может и пару месяцев.

Несколько месяцев? Мейслон нахмурился. Эти несколько месяцев ему нужно было на что-то жить.

- Эй! - засмеялся Куслов. - Вижу, ты задумался, чем будешь заниматься все это время?

- Ты угадал, - кивнул Мейслон. - Именно об этом я и думаю.

- Не волнуйся, - усмехнулся Галарди, верно поняв причину недовольства Мейслона. - Серебра, что лежит в твоём кошельке, с лихвой хватит на это время, конечно, если ты не будешь тратить его на азартные игры и шлюх.

- Азартные игры... - задумчиво протянул Куслов. - Возможно, это именно то, что тебе сейчас нужно.

- Что вы имеете ввиду? Неужели турнир? - спросил у ищейки Галарди.

- А почему бы и нет? - стукнул по столу пустой кружкой Куслов. - Ты же видел его мастерство? И что самое главное - его никто не знает.

- Высокие ставки... - задумчиво протянул молодой купец.

- И очень много золота, - посмотрел на Мейслона Куслов.

- Говорят, бойцы, сражающие на арене, намного сильнее воинов, охраняющих высоких лордов, - на миг засомневался купец.

- Охрана лордов не настолько хорошо обучена, - Куслов указал пальцем на Мейслона. - Ты станешь королём арены.

- В таком случае, я согласен, - ответил Мейслон. - Расскажите поподробнее, что представляют собой эти бои.

***

Судя по тому, что рассказали ему Геларди и Куслов, эти бои были давней традицией Горании, из-за чего место проведения очередного турнира каждый раз менялось. Так, к примеру, нынешний должен был состояться через четыре дня в столице Безонтии - Инабле и если юноша хотел на него успеть, ему следовало поторопиться.

Мейслону не очень нравились подобные мероприятия. Он всегда считал, что вступать в бой нужно только тогда, когда есть угроза для жизни, но никак не ради развлечения. Но все его сомнения отметал в сторону мешочек серебряных монет, тихо позвякивающий у него в кармане. Он сомневался, что этих денег хватит до того времени, как караван Галарди, наконец, отправиться в путь.

Вернувшись в дом Бумара, Мейслон обо всем рассказал лекарю. Тот тоже не был в восторге от этой затеи, но отговаривать не стал. Задумавшись ненадолго, посоветовал присоединиться к направляющемуся в Инабль каравану, так как путешествовать по пустыне в одиночку, по его мнению, было слишком опасно.

Единственным местом в городе, где можно было это сделать, была Пыльная Площадь, куда стекались практически все караваны. Почему площадь называлась Пыльной, Мейслон понял сразу же, как на нее ступил. На ней толпилось множество покрытых пылью путешественников, только недавно пересёкших мюрасенскую пустыню.

Расспросив нескольких купцов, Мейслон быстро нашёл караван, направляющийся в нужное ему место. Одна телега обоза уже была загружена коврами и различного цвета тканями, вторая наполовину заставлена деревянными бочками.

Высокий черноволосый мужчина, одетый в черные бриджи и серую рубаху, внимательно следил за крепкими парнями, занимающимися погрузкой. Видимо, именно он и был хозяином каравана.

- Парень, я могу тебе чем-то помочь? - спросил он у Мейслона, когда тот подъехал к нему почти вплотную.

- Говорят, ваш караван сегодня отправляется в Инабль. - Ответил юноша, спешиваясь. - Надеюсь, вы не будете против, если я к вам присоединюсь?

Мужчина смерил его оценивающим взглядом:

- Все зависит от того, сколько ты нам заплатишь.

- Заплатишь? - удивился Мейслон. - За что?

- За защиту во время путешествия.

Мейслон засмеялся.

- И кто меня будет защищать? Эти бочки?

У караванщика, судя по всему, чувство юмора напрочь отсутствовало.

- Моя охрана, парень. Если ты не хочешь, чтобы призраки пустыни забрали твою душу, тебе понадобиться защита.

Призраки, демоны - люди Горании по-прежнему в них верили, но Мейслона этим было не напугать.

- Позвольте мне самому позаботиться о своей безопасности, - на этот раз серьёзно сказал он. - Я буду держаться от вас на расстоянии - не слишком близко, чтобы вам пришлось волноваться о моей защите, но и не настолько далеко, чтобы потерять ваш след.

- Ты совершаешь ошибку, парень, но это твоё дело. Учти, мы не будем реагировать на твои крики о помощи.

Мейслон согласился. Это условие он посчитал справедливым.

После того, как вторая телега была загружена, черноволосый послал одного из грузчиков за отдыхающими в таверне охранниками.

Вскоре к каравану присоединился десяток всадников. Мейслон с удивлением наблюдал, как караванщик, вскочив на лошадь, возглавил отряд.

Покинув город, караван двинулся на запад. Мейслон следовал за ним на расстоянии примерно мили.

Когда расстояние увеличивалось, он пришпоривал коня. Когда караван останавливался, Мейслон тоже делал привал. С наступлением темноты обоз встал на ночёвку, и юноше не оставалось ничего другого, кроме как сделать то же самое. Волнуясь, что эти люди уйдут, пока он будет спать, Мейслон каждый час просыпался, желая удостовериться, что его не бросили.

Проснувшись на рассвете, юноша больше уснуть не смог. Поняв, что караван готов двинуться в путь, вскочил на коня.

Ближе к вечеру на пути то и дело начали попадаться зелёные участки, да и солнце стало намного мягче, перестав нестерпимо печь.

На третий день пути караван достиг Серградских гор. Эти горы были удивительно похожи на хребет Огано, у подножия которого располагалась родная деревня Мейслона.

На следующий день, ближе к полудню, вынырнув из-за очередного поворота, Мейслон увидел вдали башни большого города, окружённого высокой крепостной стеной. На стенах, в узких бойницах, юноша увидел лучников, внимательно следящих за ведущей в город дорогой. Стража на воротах останавливала каждую повозку, внимательно осматривая все сундуки и бочки.

У Мейслона не было ничего, кроме коня, поэтому его пропустили даже раньше, чем караван, за которым он шёл.

Юноша обратился к одному из стоящих на воротах стражников.

- Не подскажете, где я могу найти арену?

Воин смерил его таким взглядом, что юноша уже начал сожалеть о своём вопросе. В следующее мгновение, странная реакция стражника стала ему понятна:

- Амфитеатр, чужеземец. Так в Инабле принято называть место проведения турнира, - грубо ответил копьеносец, после чего махнул головой за плечо. - Просто следуй за толпой.

Как и говорил стражник, все люди, пришедшие в город, словно пчелы в улье, следовали в одном направлении. Правда, улицы этого улья, хоть и были большими, но не настолько, чтобы быстро пропустить такую толпу.

Огромное круглое каменное строение, лишённое крыши, из недр которого доносился неразборчивый гул множества голосов, Мейслон увидел издалека. Оно заметно выделялось на фоне окружающих его одноэтажных зданий.

Спешившись, Мейслон привязал к коновязи коня. Потом направился к арке входа, которую охраняли трое мускулистых воинов. На вид они были гораздо сильнее стражников, контролирующих городские ворота.

- Пропуск, - остановил его один из охранников.

- Пропуск?

- Хм. Ещё один чужеземец, - привратник показал ему небольшой бумажный квадратик. - Только те, у кого есть пропуск, могут наблюдать за боями.

- Я прибыл не для того, чтобы наблюдать за боями, я собираюсь в них участвовать.

- Скорее всего, ты уже опоздал, парень. Вряд ли остались свободные места для участников, - мужчина, оглянувшись через плечо, громко крикнул. - Ристо!

На его зов из арки выбежал тощий долговязый парень.

- Отведи этого юношу к господину Адмастосу. Узнай, не найдётся ли для него места среди участников. Если нет, приведёшь его обратно.

Парень, махнув рукой Мейслону, скрылся в проходе. Юноша, боясь отстать, опрометью бросился за ним. Едва успел заметить, как худая фигура подростка скрылась в одном из боковых коридоров.

Узкий проход вывел его в большой зал, заполненный галдящей толпой. Вопреки его опасениям, парень не исчез в толпе. Схватив Мейслона за рукав, он потащил его к закрытой двери.

- Это Ристо! - закричал мальчишка, заколотив кулаком по металлической окантовке. Дверь немного приоткрылась, пропуская их внутрь.

К удивлению Мейслона, толпа не стала возмущаться, когда Ристо за руку втащил его внутрь комнаты.

Внутри помещения было людно и шумно. Более двадцати человек окружали сидящего за большим столом мужчину, роящегося в огромной кипе бумаг.

- Господин Адмастос! - закричал парень. - У вас есть место ещё для одного участника?

Мужчина был настолько занят, что даже не поднял головы. Он одной рукой что-то писал в большой книге, второй принимал у толпившихся вокруг людей разного номинала монеты.

Ристо повторил свой вопрос ещё дважды, прежде чем получил ответ.

- Включи его в команду Антрема. Насколько я помню, ему не хватает одного человека.

Команда? Куслов и Галарди ничего не говорили ему ни о каких командах, из-за чего он решил, что будет сражаться в одиночку. Это состязание обещало быть намного более сложным, чем он поначалу думал.

Мейслон последовал за Ристо обратно в зал. По крутой лестнице они спустились куда-то вниз - судя по всему, на подземный этаж.

- Я думал, турнир может выиграть только один боец, не команда... - сказал Мейслон своему провожатому.

- В первом этапе бои командные - в нём выбывает сразу много участников. После него начнётся следующий раунд, - Ристо смотрел на него, как на какого-нибудь деревенщину. - Если переживёшь этот раунд, в следующем будешь сражаться в одиночку.

- Переживу? - эхом повторил Мейслон. - Я что, должен буду кого-то убить, чтобы выиграть?

Засмеявшись, парень посмотрел на Мейслона.

- Хотя ты выглядишь умелым воином, здесь ты всего лишь новичок. Погоди немного. Тебе нужно поучаствовать хотя бы в одном бою, чтобы все понять.

Часть 4

Ристо привёл Мейслона в пыльную, наполненную запахом пота просторную комнату, где разминалось трое воинов. Вдоль стен стояло несколько деревянных шестов.

"Это что, наше оружие?" - подумал Мейслон, взвесив один из них в руке.

К нему приблизился высокий усатый мужчина с лысой головой.

- Ты новичок, судя по всему? - Спросил он.

Мейслон кивнул.

- Такому крепкому парню нечего волноваться, - сказал лысый, почему-то решив, что юноша нервничает. - У тебя достаточно сил, чтоб нанести противнику сильный удар даже этой хлипкой палкой. Главное, не поворачивайся спиной к противнику, пока тот не сдастся или не умрёт.

Единственное, что Мейслон понял из его путаных объяснений, что убивать здесь совсем не обязательно.

- Будет видно, - неопределённо ответил он, с интересом наблюдая за своими, размахивающими деревяшками соратниками.

Из них всех только Лысый был похож на настоящего воина - мускулистый, в удобной короткой куртке и плотных штанах, а вот насчёт остальных он сомневался - складывалось ощущение, что они ни разу в жизни не держали в руках настоящего оружия.

- Меня зовут Антрем, - сказал лысый. - Я участвовал во многих турнирах, и могу уверенно сказать - тебе очень повезёт, если в первом же бою ты не столкнёшься с Артони.

- Кто такой этот Артони? - небрежно спросил Мейслон.

- Кто он? Впервые вижу человека, который бы не слышал его имени, - Антрем удивлённо приподнял бровь. - Он ветеран - чемпион многих турниров. Но в этот раз я не позволю ему победить.

Он указал пальцем на Мейслона и еще двоих членов своей команды:

- Держитесь рядом со мной, и Артони вас не станет атаковать.

- Посмотрим, - повторил Мейслон. Он не понимал, почему должен бояться кого-то, кто, как и он, состоит из плоти и крови.

Антрем нахмурился. Он не ожидал, что кто-то из новичков решится ему перечить.

- Послушай, - он снова указал пальцем на Мейслона, проигнорировав остальных. - Я не позволю тебе своим безрассудством все испортить. Этот бой для меня важен, новичок. Помоги мне его выиграть, а потом можешь делать все, что захочешь. Я понятно выразился?

- Хватит тыкать в меня пальцем, - Мейслон с угрозой посмотрел на руку Антрема, потом пристально взглянул ему в глаза.

Антрем, сжав губы, инстинктивно спрятал руку за спину.

- Мне нужно серебро, новичок, - подумав, примирительно сказал он. - Тебе, я думаю, тоже.

Лысый, видимо, понял, что на него не стоит давить, и это радовало. А что касательно серебра - так ради него Мейслон сюда и прибыл.

Где-то за пределами их комнаты зазвучал рог.

- Слышали? - спросил Антрем. - Первый гудок означает, что нам пора выходить на арену. Второй знаменует начало боя. Третий его окончание.

***

Миновав короткий переулок, Виола вышла на широкую улицу, которая привела её к главной арке амфитеатра. Все, что ей сейчас было нужно - передав Адмастосу увесистый мешочек золота, сделать ставку на Артони.

Ристо - молодой парнишка, помощник Адмастоса, подбежал к ней сразу же, как только она пересекла холл.

- Госпожа Виола, - широкая улыбка обнажила дыру, оставшуюся на месте давно потерянного зуба, - проходите, пожалуйста.

Он повёл её длинным узким коридором, о существовании которого она и без него прекрасно знала. Но девушка не стала возражать.

Перед кабинетом Адмастоса, как всегда, толпилась куча народа, но Виоле, благодаря стройной фигуре, легко удалось протиснуться сквозь толпу. Плотоядные взгляды, которые бросали на нее толпящиеся в коридоре мужчины, девушку невероятно бесили, но она старалась держать свои чувства в узде.

Когда Ристо завёл Виолу в кабинет Адмастоса, она, как всегда, сунула ему в карман пару медных монет. Парень в благодарность снова продемонстрировал ей свою уродливую улыбку.

Как и обычно, перед боями кабинет Адмастоса напоминал гудящий улей. У его стола толпилось множество людей, пытающихся по головам друг друга пробиться к букмекеру.

- Адмастос, вы сильно заняты? - крикнула девушка, так и не сумев пробиться к столу.

- Госпожа Виола, вы уже здесь?! - как не удивительно, мужчина её услышал. Локтями растолкав толпу, он бросился ей навстречу. - Ристо! - на полпути остановившись, повернулся к своему помощнику. - Проводи господ до выхода! У меня появились неотложные дела!

Разъярённые мужчины начали протестовать и ругаться, когда Ристо попытался выставить их за дверь. Один от злости даже пнул парня ногой в живот, отчего тот, отлетев на несколько метров назад, кубарем покатился по земле.

- Что ты творишь? - заорал на мужчину Адмастос. - Немедленно убирайтесь или клянусь богами, я сегодня больше не приму ни одной ставки!

Толпа, вытолкав безрассудного человека за пределы комнаты, начала неистово извиняться, после чего, наконец, ретировалась.

- Ты тоже, Ристо, - Адмастос кивнул в сторону двери пришедшему в себя парню. Ристо, со стонами, рукой держась за живот, поковылял к выходу.

Когда все посторонние покинули помещение, Адмастос повернулся к Виоле.

- Ты сегодня необычайно красива, - улыбнувшись, сказал он.

Этот подлец определённо не собирался сдаваться. Впрочем, Виола была не против немного с ним пофлиртовать. Черноволосый и черноусый безонтец был довольно привлекательным мужчиной, правда, она предпочитала ему компанию кое-кого другого.

- Вот, держи, - протянула она ему увесистый мешочек, надеясь, что человек, на которого она делает ставку, выиграет и в этот раз. - Ставлю на последний бой.

- Однажды кто-то сразит Артони, и Рамель потеряет много золота, - его рука скользнула по её ладони, чего он раньше никогда себе не позволял. Но все бывает в первый раз, не так ли?

- Дотронься до меня ещё раз, и я сломаю тебе руку, - разъяренно прошипела девушка, резко вывернув его запястье.

- Хорошо! Хорошо! Я все понял, - примирительно воскликнул мужчина, потирая руку, которую она, в конце концов, все же отпустила. - Я не понимаю! В чем твоя проблема?!

- Если ты ещё раз позволишь себе нечто подобное, тебе придется бежать отсюда очень далеко, - зашипела она.

- Почему я всегда влюбляюсь в женщин, которых любить не стоит? - вздохнул он. - Скажи, кто твой хозяин? Кому ты принадлежишь?

- У меня нет хозяина! - впилась в него взглядом девушка.

- Правда? А кто, в таком случае, Рамель? Может, возлюбленный?

Виола поняла, что словами этого ублюдка не остановить. Она достала кинжал, спрятанный у нее под одеждой, и бросила его так, чтобы он пролетел буквально в нескольких миллиметрах от его головы. Безонтец в ужасе уставился на торчащее позади него из стены лезвие.

- Тебе повезло, - виола указала на него пальцем. - Ты пока нужен Рамелю. В ином случае, ты был бы уже мёртв.

Ошеломлённый Адмастос не знал, что ответить. А может, он просто усвоил урок.

- Держи золото наготове, дорогой, - немного смягчившись, сказала девушка, после чего покинула помещение.

Она должна была сделать это давным-давно! Сломать уже ставший обыденным ритуал. Каждый раз, сделав ставку, она кокетничала с Адмастосом, потом поднималась на трибуну, откуда наблюдала за боем.

Рамель редко приходил на арену - обычно это было её обязанностью. Но изредка всё же наведывался, и такие дни были для нее настоящим праздником.

- Можете ещё раз попытать счастья, мальчики, - небрежно бросила она все ещё мнущимся у дверей кабинета букмекера людям.

Миновав снующую по узким коридорам толпу и многоуровневые площадки с креслами, расположенные под открытым небом, она, наконец, увидела стоящего посреди толпы Рамеля.

Не заметить его было невозможно - только он в этом городе носил поверх чёрной туники темно-серое пальто.

- Не понимаю, почему ты не смотришь поединки с ложи, как это делают все нормальные аристократы? - спросила она, дотронувшись пальчиком до его аккуратно подстриженной чёрной бороды, истончавшей слабый запах лаванды.

- Разве можно как следует насладиться боем в окружении этих лицемеров? - кивнул он в сторону просторных балконов. - Посмотри на эту толпу, - он развёл руки в стороны, словно господин, собравшийся что-то вещать своим подданным. - Они будут сотрясать своим рёвом арену. Будут выкрикивать имя своего чемпиона. Разве это не прекрасно, на какой-то миг стать частью этой толпы, почувствовать её единство и силу?

Именно это её в Рамеле и раздражало. По его словам, это было чем-то намного большим, чем просто выигрыш золота по ставке. Так он чувствовал себя намного ближе к сражавшимся на арене воинам.

- Было бы прекрасно, - её маленький пальчик дотронулся до одной из пуговиц на его пальто, - если бы ты разделил этот момент с...

- Вон он, идёт! - прервал её мужчина, увидев уверенно шагавшего по арене Артони. – Чемпион, - добавил он, услышав рык разразившейся приветственными криками толпы.

- Чемпион, - пожевав губы, повторила Виола, не сводя взгляда с арены.

Вслед за группой Артони на арену вышли ещё две команды. Рассредоточившись по полю в виде треугольника, участники замерли в ожидании сигнала.

- Герцог Антрем все ещё надеется победить, - усмехнувшись, сказал Рамель.

- Что за герцог Антрем? - спросила девушка.

- Лысый мужчина с усами. Говорят, он настоящий герцог. Не знаю, насколько это правда, но боец он хороший. Правда, не настолько хороший, как Артони.

- А что насчёт его бойцов? - девушка обвела взглядом воинов, слушавших сейчас инструкции лысого.

- Ничтожества, - пожал плечами Рамель.

На фоне криков остальных участников она смогла услышать, как Антрем рычит на своих бойцов.

Когда, наконец, прозвучал сигнал, трибуны взорвались возбуждёнными криками. В воздух взвились клубы пыли, когда противники, сорвавшись с места, бросились навстречу друг другу.

- Как единое целое! - выкрикнул Антрем и его воины бросились на бойца одной из групп - идиота, почему-то решившего сражаться в одиночку. А может, он просто хотел оказаться подальше от ударной группы Артони.

Один из бойцов Антрема, опередив своих товарищей, первым настиг одинокого воина. Замахнувшись зажатым в крепких руках деревянным шестом, нанёс противнику резкий удар в нос. Несчастный идиот, покачнувшись, рухнул на землю.

- Держитесь вместе, бойцы! - снова закричал Антрем. Виола почему-то сомневалась, что воины станут подчиняться его командам.

В это время Артони, разобравшись с воинами второй группы, переключился на команду Антрема. В первую очередь решил избавиться от так называемых ничтожеств, будучи уверенным, что эти сопляки никаких проблем ему не доставят.

Какой-то, судя по виду, довольно крепкий юноша, попытался его остановить, но чемпион, стремительно увернувшись от его удара, огрел глупца шестом по спине. Парень упал и теперь у Артони и его команды оставался всего один противник - Антрем. По крайней мере, так думал Артони.

Он никак не ожидал, что поверженный юноша сможет встать на ноги. Взревев, парень вонзил наконечник своего шеста в живот одного из соратников Артони, второму прошёлся палкой по широкой спине. Не дожидаясь, пока первый противник придёт в себя, ударил его шестом в голову.

В этот момент очухался второй воин, для которого удар по спине оказался некритичным. Он контратаковал юношу, попытавшись ударить его шестом в голову, но промахнувшись, попал в плечо. Взревев, как раненный волк, юноша могучим ударом выбил оружие из рук врага, после чего ударил его кулаком в челюсть.

- Что он творит?! - насмешливая улыбка исчезла с лица Рамеля. Неужели он начал волноваться о своём золоте?

- Он просто новичок, - пробормотала девушка. - Артони легко с ним справиться.

Артони, одним мощным ударом вырубив Антрема, повернулся к новичку.

Два оставшихся на арене бойца медленно двинулись навстречу друг другу. Резко замахнувшись, новичок попытался ударить Арнони шестом в голову. Мужчина выставил перед собой щит, при ударе о который шест развалился на две неравные части.

Лишившись оружия, парень рассвирепел. Бросившись к Артони, он ударил его головой в лицо. Отлетев на несколько шагов назад, чемпион покатился по песку арены, поднимая за собой клубы пыли.

Толпа изумлённо ахнула, после чего на трибунах воцарилась напряжённая тишина. Даже Виола была шокирована, увидев окровавленное лицо Артони. Похоже, прыткий юноша разбил ему челюсть, а возможно и нос. Она не могла сказать с уверенностью. Но так или иначе, нижняя часть его лица была залита кровью.

- Любопытно, - Рамель наклонился вперёд. Виола не понимала, что интересного он увидел в том, что они, возможно, скоро потеряют своё золото.

Но судьба, все же, решила улыбнуться Рамелю - один из соратников Артони вовремя пришёл в себя. Сжав в руке лежащее рядом с ним оружие, он, покачиваясь, поднялся на ноги.

Артони, увидев, что у него появился союзник, взревев, устремился к противнику. Новичок отпрыгнул в сторону, уклоняясь от его удара.

Развернувшись, бросился на пришедшего в себя бойца. Вместе с ним покатился по песку арены, не переставая осыпать его сильными ударами. Бил до тех пор, пока противник не лишился сознания.

Схватив выпавшее из рук воина оружие, повернулся лицом к Артони, но чемпион не оставил ему ни малейшего шанса, нанеся мощный удар щитом.

Выронив только что добытое оружие, юноша упал на песок.

Оскорблённый чемпион не стал ждать, пока противник снова поднимется - взмахнув деревянным шестом, попытался нанести юноше сильный удар в голову.

Парень перекатом ушёл от удара.

Взревев от ярости, Артони бросился в новую атаку. Подпрыгнув, обрушился сверху, придавив юношу к земле деревянным щитом. Словно обезумев, начал наносить удар за ударом.

Новичок пытался сопротивляться, но сильный удар в голову отправил его в беспамятство.

- У нас есть победитель! - поспешно выкрикнул глашатай.

Зрители приветствовали истекающего кровью чемпиона восторженными криками, но Артони был настолько взбешён, что покинул арену, даже не поприветствовав толпу.

Победа в этом турнире далась ему нелегко. Намного сложнее, чем во всех предыдущих. Но, как бы там ни было, он все же смог победить и они с Рамелем не потеряли своё золото.

- Посмотри внимательно, Виола, - шепнул ей широко улыбающийся Рамель. - Ты видишь перед собой будущего чемпиона. - Его взгляд был сосредоточен на новичке, который, с трудом поднявшись на ноги, медленно побрёл к выходу.

- Мне кажется, ты не прав. - ответила она мужчине. Что-то в этом парне её настораживало.

- Проворный, как ягуар. Крепкий, словно скала, - прошептал Рамель, не обратив внимания на её слова.

- Он слишком неопытен.

- Зато свиреп. Он сражается, как кровожадный дикарь.

- Дикарь не сможет противостоять хорошо обученным воинам. В конечном итоге, он проиграет.

- В этом ты права, - Рамель потёр подбородок. - Но если его обучить, он станет непобедимым.

Виола пристально посмотрела в глаза Рамелю и поняла, что его не переубедить.

- Хочешь заняться его обучением? - недовольно скривившись, спросила она.

- Да, - усмехнулся в ответ мужчина.

***

С трудом переставляя подкашивающиеся от усталости ноги, Мейслон брёл в направлении выхода. Все его тело нестерпимо ныло. Хотелось просто взять и упасть, но сделать это ему не позволяла гордость.

- Неплохое начало, - криво усмехаясь, пробормотал он.

Юноше до сих пор не верилось, что он проиграл бой. Во всем был виноват тот не вовремя очнувшийся ублюдок. Если бы не он, все могло бы закончиться по-другому.

Выбравшись на улицу, Мейслон, отвязав лошадь, направился к расположенному неподалёку от амфитеатра постоялому двору. После четырёх дней пути и изнурительного боя, все, что ему сейчас было нужно, это куда-нибудь притулить свою гудящую от усталости голову.

Отдав поводья выбежавшему из конюшни мальчику, юноша зашёл внутрь единственного на этой улице двухэтажного здания. Бросив хозяину гостиницы пару серебряных монет, отправился следом за служанкой в выделенную ему комнату. Оставшись в одиночестве, не раздеваясь, рухнул на кровать, где практически сразу же уснул.

Наутро, подхватив мешок со своими скудными пожитками, спустился на первый этаж, где располагалась небольшая таверна. Заказав завтрак, уселся за свободный столик.

- Можно? - услышав знакомый голос, он, подняв голову, увидел по-прежнему хмурого Антрема. Согласно кивнул.

- Ты как, в порядке? - спросил у него мужчина.

Занятый поглощением принесённого миловидной служанкой рагу, Мейслон снова кивнул.

- Упустить такой шанс... - пробормотал Антрем, расстроено качая головой. - Впервые я был так близок к победе.

"Что?! Близок к победе?!" - приподнял бровь юноша, вспомнив, как Артони вырубил его всего одним ударом, но вслух ничего не сказал. Меньше всего ему сейчас хотелось с кем-то о чем-то спорить.

- Возможно, в следующий раз тебе повезёт больше, - выдавил из себя он. - Кстати, ты случайно не знаешь, где и когда состоится следующий турнир?

- В Периле - прекрасной жемчужине Горании, через пять недель.

Мейслон не смог сдержать любопытства.

- Неужели Перил красивее Инабля?

- Инабль хорош по-своему, Перил по-своему. Его со всех сторон окружает цветущая равнина. Воздух совсем не похож на тот, каким дышат жители Мюрасена. Там никогда не бывает холода, как в Русакии или засухи, как в Манколе. Берменцы считают себя наследниками давно распавшейся Горанской Империи, и называют Перил не иначе, как столицей Горании.

- Ты ведь тоже берменец? Или я не прав? - спросил Мейслон у своего соратника по турниру.

- Не просто берменец, - усмехнулся Антрем. - Не зря ведь меня называют герцогом Антремом.

Мейслон слегка приподнял бровь.

- Ни разу не слышал, чтобы тебя называли герцогом.

- Можешь надо мной смеяться, как это делают другие - я к этому уже привык, но это правда. Я был третьим наследником дома Антрем. Дома, который когда-то правил Лепондом...

У Мейслона не было причин сомневаться в словах Антрема. Он тоже был сыном вождя, в одно мгновение превратившимся во всеми презираемого изгнанника.

- Что с тобой произошло?

Антрем нахмурился.

- То же, что происходит со всеми, кто переходит дорогу этому ублюдку, лорду Чарвулду. Он уничтожил мою семью. Я единственный, кто выжил.

Хотя голова Антрема получила в сегодняшнем бою несколько сильных ударов, его слова не казались Мейслону бредом.

- Расскажи, как это произошло, - мягко сказал он.

- У моего отца, лорда Аурэля, с этим ублюдком произошёл конфликт из-за земель, принадлежащих нашему роду. Я до сих пор помню стук копыт, ранним утром донёсшийся из-за горизонта. Его рыцари были повсюду. Они убивали всех, кого могли найти. Я был всего лишь ребёнком. Испуганным ребёнком, убежавшим от творящегося там ужаса в росший неподалёку от нашего поместья лес. Спустя несколько дней меня нашли проезжающие по лесной тропе разбойники, - Антрем покачал головой. - Какая ирония. Мать всегда пугала нас с братьями бандитами, а те спасли меня от неминуемой смерти и научили всему, что я знаю.

- Ты вырос среди бандитов? - подозрительно уставился на мужчину Мейслон.

- Не смотри на меня так, - укоризненно посмотрел на юношу Антрем. - Они научили меня защищаться. Возможно, я и совершал плохие поступки, но у меня не было выбора.

- А как ты попал сюда?

- Прожив десять лет бок о бок с бандитами, я решил отправиться в путешествие по Горании. Становиться разбойником мне совсем не хотелось, но нужно было как-то зарабатывать на жизнь. А единственное, что я умел делать, это махать мечом. Побродив по миру, я, поддавшись уговорам одного своего знакомого, вступил в гарнизон замка Курдисан. Служил в нем до тех пор, пока не узнал, что какой-то манкольский лорд собирает армию наёмников. В итоге, я сбежал из замка, мечтая о горах манкольского золота. И, как, оказалось, сделал это вовремя. Мой лорд был повержен в произошедшем через несколько дней сражении. С монкольским золотом тоже не сложилось. Плюнув на все, я решил, что турниры станут для меня неплохой альтернативой.

Мейслон понял, что его первое впечатление об этом человеке было ошибочно. Несмотря на тёмное прошлое, он был не так уж и плох.

- Приятно было с тобой познакомиться, герцог Антрем, - сказал он, покончив с завтраком. - К сожалению, мне пора уходить. Где я смогу тебя найти, если ты мне вдруг понадобишься?

- Ничего сложного, - усмехнулся Антрем. - Там, где будет проходить очередной турнир.

Покинув гостиницу, Мейслон не стал искать попутный караван, а пришпорив коня, двинулся к воротам Инабола. Он был уверен, что хорошо запомнил дорогу и сумеет добраться до Кахоры без посторонней помощи.

Стража, занятая осмотром въезжающих в город обозов, не обратила на него внимания.

За участие в этом турнире он все же заработал немного серебра, но по сравнению с тем, что заплатил ему Геларди, это были сущие гроши. Впрочем, в этом не было ничего удивительного - он ведь не победил.

Едва выехав за пределы города, Мейслон почувствовал спиной чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись, увидел следующих позади него всадников - привлекательную черноволосую девушку и мужчину лет тридцати, с коротко стриженной, аккуратной бородкой. Мужчина махнул юноше рукой, призывая остановиться.

- Не волнуйся, парень, мы не причиним тебе вреда.

Только идиот мог поверить двум незнакомцам. Правда, одетый в темно-серое пальто мужчина совсем не походил на бандита. Да и девушка не выглядела опасной.

- Что вам нужно? - Мейслон все же остановился, настороженно следя за малейшим движением незнакомцев.

- Меня зовут Рамель, а это моя помощница, Виола, - улыбнувшись, ответил мужчина. - Я видел вчера твоё выступление на арене, и признаться, был восхищён. Увидев, что ты покидаешь город, я не мог упустить шанс с тобой познакомиться.

- Выступление? Я ведь проиграл, - непонимающе уставился на него Мейслон. Его рука инстинктивно потянулась к мечу. Что-то ему не нравилось в этом мужчине, вот только что, он пока понять не мог.

- Я понимаю твои сомнения. Поверь, то, что я хочу тебе предложить, пойдёт на пользу нам обоим.

- Откуда вы знаете, что для меня хорошо, а что нет?

- Ты ведь хочешь стать чемпионом? - прямо спросил Рамель.

Мейслону стало интересно, чего хотят от него эти двое, поэтому он все же решил их выслушать.

- Я не помню никого, кто смог бы так легко выдержать удары Артони. Твоё тело словно выковано из железа, а не создано из плоти и крови! Мышцы сильны, движения быстры. А вот мастерства тебе, увы, не хватает. Но это и не удивительно - ты ещё слишком молод.

Рамель замолчал, дожидаясь реакции Мейслона, но её не последовало.

- Я мог бы вырастить из тебя чемпиона, - продолжил он. - Когда-то я обучал элитных воинов этого королевства.

Рамель думал, что после этих слов юноша сразу же начнёт проситься к нему в ученики, но, как не удивительно, этого не произошло. Парень, наоборот, стал коситься на него с ещё большей опаской.

- Зачем вам, человеку, судя по всему, знатного происхождения, меня тренировать? Простите, но я не верю в бескорыстное благородство.

- Это долгая история. Но думаю, я успею её рассказать за то время, что мы будем добираться до моей арены.

"Что? Арены? Да кто же ты такой?" - снова насторожился Мейслон, хватаясь за меч.

- Мне одной кажется странным, что такой большой мальчик боится двух безобидных путников, один из которых, к тому же, является девушкой? - изогнула бровь Виола.

- Сударыня, а с чего вы решили, что я вас боюсь? - неприязненно посмотрел на нее Мейслон.

- А в чем тогда дело? Соглашайся! Никто тебя не собирается неволить. Походишь, осмотришься. Понравится - останешься, нет - сможешь в любой момент уйти. Или все же боишься? А, поняла, ты думаешь, что и так достаточно опытен, чтобы чему-то ещё учиться! - насмешливо прищурилась девушка.

- Дело не в этом. Как я уже говорил - не верю я в бескорыстное благородство. Поэтому хотелось бы сразу узнать, сколько будет стоить это ваше обучение?

Посмотрев на Виолу, Мейслон перевёл взгляд на Рамеля.

- Прямо и по существу. А этот парень мне нравится! - воскликнул мужчина, хлопнув себя по колену ладонью. - Понимает, что у всего есть своя цена.

- Ну, я же не идиот, - усмехнулся Мейслон. - Так что вы хотите за свои услуги?

- Не так уж и много. Половину того, что ты получишь за победу в первом турнире. Кроме того, я немало выиграю на ставках, - посерьёзнев, ответил Рамель. - Ты боец новый, никому не известный, на твою победу мало кто будет рассчитывать. Ставить, скорее всего, будут на Артони, или Васкуса. А значит - в случае твоей победы, тот, кто на тебя поставит, выиграет много золота. Кроме того, подумай о славе, которую ты заслужишь. Всего через несколько месяцев люди начнут слагать о тебе легенды.

Рамель хорошо знал, чем можно заинтересовать восемнадцатилетнего парня. Когда-то он сам был таким - благородным, мечтающим о славе и подвигах юношей.

Но вопреки его ожиданиям Мейслон продолжал сомневаться. Интуиция подсказывала ему, что не все здесь так просто. Есть во всем этом какой-то подвох, вот только в чем он заключается, он понять не мог.

- Возможно, я и соглашусь с вашим предложением, - обдумав ситуацию со всех сторон, все же решился он. Жажда узнать что-то новое, в итоге, пересилила осторожность. - Но только после того, как удостоверюсь, что вы на самом деле можете меня чему-то научить.

Рамель довольно улыбнулся.

- Я буду рад устроить для тебя небольшую демонстрацию, - сказал он, спешиваясь. Виола взяла под уздцы его коня. Мейслон, признаться, был удивлён, что Рамель так легко согласился с его условием.

Юноша, спустившись с лошади, привязал её к росшему неподалёку дереву.

"Если это все было затеяно ради того, чтоб украсть моего коня, я буду чувствовать себя полным идиотом", - подумал он, доставая из ножен меч.

Рамель, усмехнувшись, последовал его примеру.

Мейслон не ожидал от этого поединка никаких проблем. Резко атаковав, он надеялся побыстрее покончить с этим фарсом, но Рамель легко блокировал его удар. Потом, развернувшись, черканул клинком по его правому бедру. Юноша даже не успел заметить его движения, таким оно было стремительным и быстрым.

- Я мог сейчас серьёзно травмировать твоё колено, парень, - усмехнулся мужчина, - но не волнуйся, ты мне нужен здоровым.

- Это всего лишь царапина.

- Царапина только потому, что я так захотел. Хочешь продолжить? - сказал Рамель.

Не часто Мейслон встречал кого-то, кто владел мечом лучше него. Практически с первых секунд боя он понял, что не сможет победить в бою этого мужчину. Признавая поражение, он опустил оружие.

- Вот и отлично, - усмехнулся Рамель, последовав его примеру. - Ну что, больше не сомневаешься, что я смогу тебя чему-нибудь научить?

Вскочив на коня, мужчина пришпорил лошадь. Мейслон, закинув в ножны меч, последовал его примеру.

***

Арена Рамеля.

Мейслон не понимал, почему судьба никак не хочет оставить его в покое. Иногда ему казалось, что у этой капризной дамы, насчёт него есть какие-то далеко идущие планы. Сначала она устроила ему встречу с Бумаром, потом с Геларди и Кусловом, ну а теперь - с Рамелем и его язвительной спутницей.

- Я вижу, ты все ещё сомневаешься, - прервал его размышления Рамель. - Вот увидишь, все твои сомнения развеются, как только мы достигнем границ моего поместья.

- Почему именно Арена? - непонимающе спросил у него Мейслон. - Странное название для усадьбы.

- Когда-то давно поместье носило другое название, но после того, как из нее вышло столько знаменитых чемпионов, грех было бы называть его по-другому.

- Выходит, я не первый, кого вы взялись обучать? - насторожился Мейслон.

- Конечно же, нет. Я ведь должен как-то зарабатывать на жизнь. - Засмеялся Рамель. Иногда этот мальчик рассуждал разумнее, чем любой взрослый, но в некоторых вопросах был наивен, словно недавно оторвавшийся от груди младенец.

- А вы сами… где научились так сражаться? - поинтересовался у своего будущего наставника Мейслон.

- Везде понемногу. Я исколесил шесть королевств Горании. Научился разным стилям боя. Теперь легко могу понять, откуда родом воин, понаблюдав за тем, как он сражается. Конечно, если у него вообще есть какой-то стиль, - добавил он, насмешливо посмотрев на юношу.

- А если он родом из королевства, в котором вы никогда не были?

- Если у человека нет стиля, я легко это пойму, независимо от того, откуда он прибыл. Кстати, ты ведь не берменец, судя по телосложению? И не русакианец - те поголовно блондины.

Мейслон не видел смысла что-то скрывать.

- Мой дом находиться очень далеко отсюда. Место, в котором я родился, называется Огано. Не думаю, что вам о нем что-нибудь известно. Ну а что насчёт вас? Откуда вы родом?

- Моя родина тоже находится не близко, - Рамель обменялся быстрым взглядом с Виолой.

Бумар, Куслов, Галарди, теперь ещё и Рамель. Все они были разными, но, в то же время, кое-что их объединяло. Все они прибыли издалека.

Весь день Мейслон расспрашивал Рамеля обо всем, что только могло прийти ему в голову - мужчина охотно отвечал. Судя по всему, его будущему учителю это даже нравилось, в отличие от Виолы, косившейся на юношу с явным неодобрением.

В основном Мейслона интересовало место, в котором ему предстояло жить следующие несколько месяцев, если он, конечно, согласится.

По словам Рамеля, его поместье раньше называлось Шарди. Когда он его выкупил, здесь не было ничего, кроме наполовину разрушенного, разорённого бандитами дома. Мужчине пришлось восстанавливать его практически с нуля.

Обучал он там воинов двух направлений. Первые становились солдатами личных армий местных лордов, вторые - участниками горанских турниров.

- Лично я обучаю только тех воинов, которые будут участвовать в турнирах, остальными занимаются инструкторы, - рассказывал Мейслону Рамель. - Солдаты слишком быстро гибнут в боях. Честно говоря, мне жаль впустую тратить на них время, - он ткнул Мейслона пальцем в грудь. - Никому не говори, для чего ты здесь. Понятно, парень?

Мейслон в ответ быстро кивнул.

Когда они прибыли на место, юноша, наконец, понял, почему Рамель называл свой дом Ареной. Внешне он был похож на амфитеатр, на арене которого Мейслон сражался в Инабле.

Часть 2.

Когда они приблизились к зданию, Мейслон услышал тревожное ржание лошадей, донёсшееся из небольшой постройки.

- Впечатляет? - спросил Рамель, заметив отразившееся на лице Мейслона восхищение.

- Должен признаться, Арена не совсем подходящее название для этого места. Это скорее Амфитеатр.

- Возвести это здание мне помог один очень умный строитель, - сказал Рамель, с гордостью взирая на своё детище. - До сих пор с благодарностью вспоминаю его слова: "Чтобы воспитать настоящего воина, нужно создать для него максимально жёсткие условия". Знаешь, в итоге он оказался прав.

Справа от здания Мейслон увидел большое, поделённое на сектора поле. Каждый сектор отделялся от соседнего невысоким каменным заборчиком. На поле тренировалось около десятка воинов. Некоторые учились стрелять из лука, некоторые в паре отрабатывали различные приёмы.

На какое-то мгновение глаза всех присутствующих сошлись на незнакомце. Во взглядах некоторых скользило любопытство, другие не скрывали насторожённости. Впрочем, быстро утратив к чужаку интерес, воины занялись каждый своим делом.

- Добро пожаловать на Арену, будущий чемпион, - хлопнул мужчина Мейслона по плечу. - Готов приступать?

- Вы разве не собираетесь немного передохнуть с дороги?

- Зачем? - удивился Рамель, потом усмехнулся - Или, может, ты нуждаешься в отдыхе?

- Мальчик устал и хочет ненадолго прилечь, - издевательски захихикала Виола.

- Я разве с тобой разговаривал? - пренебрежительно скривившись, посмотрел на девушку Мейслон.

- А ну, прекратите сейчас же! - рявкнул на них Рамель. - Виола, иди, организуй нашему юному другу место для сна.

Потом, повернувшись к Мейслону, добавил:

- А ты следуй за мной.

Виола, недовольно сверкнув глазами, резко развернувшись, направилась прочь.

- Что ты застыл, как статуя? - окликнул Мейслона Рамель. - Когда я говорю - следуй за мной, значит - следуй за мной. Если ты хочешь стать чемпионом, делай все в точности так, как говорит тебе старина Рамель.

Мейслон, глубоко вздохнув, смолчал. Он не любил подчиняться, чьим бы то ни было приказам, но ради дела готов был немного потерпеть.

- Я думал, мы пойдём в амфитеатр, - сказал он, увидев, что Рамель направляется к тренировочной площадке.

- Не сейчас, - не оглядываясь, ответил Рамель. - Я придумал, с чего начать твоё обучение. Посмотри на этих людей. Они готовы проливать свою кровь за того, кто больше заплатит, - сказав это, он кивнул на сражающихся друг с другом воинов. Для него они не были людьми. Жертвы. Расходный материал. Говоря начистоту, его ни капли не беспокоила их судьба. Рамель знал, что все они рано или поздно погибнут, сражаясь на стороне одного из местных лордов.

- Но не стоит недооценивать этих ничтожеств, - добавил он, посмотрев на Мейслона. - Они, конечно, не самые лучшие воины, но вполне способны разорвать тебя на части, если я прикажу.

Мейслон усмехнулся, не восприняв его слова всерьёз.

Повернувшись к юноше, Рамель положил руку ему на плечо.

- Я хочу спросить тебя ещё раз, прежде чем приступать к тренировкам. Ты уверен, что сможешь все это вынести?

- Уверен, - твёрдо ответил Мейслон, не чувствуя подвоха.

- Это хорошо, - усмехнулся Рамель, после чего повернулся к сражающимся воинам. Приказав им остановиться, жестом поманил к себе.

- Не дай им себя ранить, но и их постарайся не убить, - прошептал наставник Мейслону, потом посмотрел на приблизившихся бойцов. - Этот новичок ваш, воины! - Воскликнул он, хлопнув юношу по плечу. - Убейте его!

***

Только ближе к полуночи, едва волоча ноги, Мейслон, наконец, попал в комнату, которую выделил ему Рамель. Избиение двух воинов оказалось не слишком сложной задачей - просто день выдался невероятно долгим. Его тело не отдыхало с самого утра, так как Рамель, сразу по приезду, решил выяснить пределы его выносливости.

Длинный день, наполненный множеством событий. Вместо возвращения в дом Бумара с наполненным серебром кошелём, он оказался в поместье Рамеля.

Он не знал, сколько ещё ночей ему придется провести здесь, как и не был уверен, что выбрал правильный путь.

Хотя, если говорить начистоту, предложение Рамеля было довольно заманчивым. Мейслон подумал о Геларди - сколько бы ему пришлось ждать, прежде чем тот собрал бы свой караван?

"Признайся хотя бы себе, Мейслон! Это ведь все из-за серебра!" - пожурил его внутренний голос.

Но что в этом плохого? Разве он прибыл в Горанию для того, чтобы влачить жалкое существование и голодать?

Конечно же, нет! Вряд ли б судьба позволила ему выжить в Великой Пустыне ради того, чтоб он стал развлекать аристократов на Турнире.

Нет, он не будет никого развлекать! Всего несколько турниров - один, чтобы расплатиться с Рамелем, остальные - чтобы заработать на безбедную жизнь уже себе.

- Эй, малыш! - вторгся в его мысли насмешливый голос Виолы. - Это не подходящее место для мечтаний. Помечтать можно и в тёплой кроватке.

Мейслон понял, что все это время стоял на пороге своей комнаты, задумчиво глядя в пол.

- Не твоё дело, - покосился он на уже начавшую его бесить девушку.

- Тебе здесь не место, парень! - злобно зыркнула на него Виола. - Ты должен уйти!

- Неужели? - усмехнулся Мейслон. - Это мне решать, уходить или оставаться.

- Даже мне понятно, что ты нам не подходишь, - чуть ли не прошипела девушка. В её голосе на миг проскользнула едва скрытая угроза.

- Кому это вам? - Мейслон посмотрел ей в глаза. - Тебе и Рамелю?

- Мы - это что-то гораздо большее, чем ты думаешь. Мы - это лига, управляющая всеми турнирами Горании. Тебе, чужестранцу, никогда не понять, что значат для Горании эти турниры. Любой крестьянин из самой далёкой деревни сможет рассказать тебе о наших лучших чемпионах и об их героических победах. Менестрели всех королевств прославляют балладами их имена. А мы, мы являемся истинными правителями Горании, мой мальчик.

Судя по всему, эта девушка сделала правильные выводы из их с Рамелем разговора, правда то, что он не горанец, ее ни капли не испугало. Ему даже стало интересно, есть ли в этом мире хоть что-то, способное напугать эту ведьму.

- Что такая девушка, как ты, делает рядом с кучей грубых воинов? - задал Мейслон внезапно пришедший ему в голову вопрос.

- Что? - растерянно спросила Виола. - Малыш, ты что, решил со мной пофлиртовать?

- Пофлиртовать? Да ни за что на свете! - засмеялся Мейслон. Да, она была первой девушкой, с которой он заговорил по приезду в Горанию, но ухаживать за ней? Такая мысль никогда даже не приходила ему в голову.

Его насмешливый тон привёл Виолу в ещё большую ярость - лицо девушки покраснело, и она в бешенстве сжала кулаки. Он не ожидал такой реакции, но, не мог не насладиться моментом.

- Однажды ты об этом пожалеешь, - стиснув зубы, выдавила из себя Виола.

Мейслон наблюдал за ней до тех пор, пока ее стройная фигурка не скрылась за углом, после чего зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. В этот момент его больше беспокоили не ее угрозы, а то, что нужно хорошенько выспаться. Завтрашний день тоже обещал быть нелёгким.

***

Арена Рамеля II

Его живот жалобно заурчал, стоило только распахнуть глаза. Некоторое время он пытался найти кухню по запаху, но его поиски не увенчались успехом. Признаться, Мейслону даже стало любопытно, почему в этом месте совершенно не пахнет едой.

"Может, я должен добыть себе завтрак самостоятельно?" - пришло ему в голову, но эту мимолётную мысль он отмёл, как абсурдную.

Мейслон блуждал по зданию, надеясь встретить хоть кого-то, кто подскажет ему, где искать кухню. Но амфитеатр был пуст, как и расположенное в его центре кольцо арены. Единственный звук, что он слышал - это доносящееся с конюшни ржание.

Мейслон направился туда, в надежде найти хотя бы конюха, но кроме животных, никого там не обнаружил. Должно быть, слишком рано проснулся.

Внезапно его уши уловили какой-то шум. Пойдя на звук, юноша вышел к прятавшемуся за амфитеатром небольшому домику... даже не домику, а скорее хижине. Каково же было его удивление, когда эта неприметная с виду сараюшка, оказалась местной трапезной.

Внутри здания, в центре небольшого зала, стоял длинный стол, за которым сидело около десятка мужчин. В мисках у них плескалась какая-то неаппетитная на вид бурда.

- Что это? - спросил Мейслон у одного из воинов, кивнув на миску.

- Молоко с зёрнами пшеницы и кусочками чёрного финика, - даже не взглянув в его сторону, ответил мужчина.

- И это еда? - недоуменно покосился на содержимое миски Мейслон.

- Это твой завтрак, - из-за двери, соединяющей зал с чем-то, отдалённо напоминающим кухню, с миской в руках вышла Виола.

- Я думал, ты только помощница Рамеля, а ты, оказывается, ещё и кухарка? - не сдержавшись, хмыкнул Мейслон.

- Это временное явление. К сожалению, наш повар сегодня приболел, - невозмутимо ответила девушка. - Ешь уже. Тебе понадобятся силы для сегодняшней тренировки.

Как ни странно, сегодня она не язвила, что вызвало у Мейслона только лишние подозрения.

- Я от этого не умру? - с сомнением покосился он на миску.

- Только если одно из зёрен застрянет у тебя в горле, - все так же спокойно ответила девушка.

Мейслон криво усмехнулся:

- Почему я должен тебе верить?

- Потому что Рамелю ты нужен живым.

Набрав полную ложку варева, Мейслон протянул ее девушке.

- Только после тебя.

Виола презрительно скривилась.

- Беспокоишься за свою жизнь? Уходи отсюда, пока не стало слишком поздно. Уходи, пока у тебя ещё есть такая возможность. Обещаю, никто не причинит тебе вреда, если ты решишь так поступить.

"Снова она мне угрожает…" - раздражённо подумал Мейслон. Вместо ответа он впихнул ей в рот полную ложку подозрительного варева. Виола попыталась одёрнуть голову, но ей это не удалось.

- Обдумай хорошенько моё предложение. Оно будет действовать до завтрашнего утра, - каким-то чудом, сумев сдержаться, выдавила из себя она, после чего, выпрямив спину, покинула трапезную.

Как это ни удивительно, завтрак на вкус оказался не так уж и плох. Помня намёк Виолы, Мейслон старательно жевал, стараясь не глотать зерна целиком. Полностью опустошив миску, вынужден был признать, что чувствует себя сытым.

Покинув здание, Мейслон увидел направляющегося к нему Рамеля.

- Ты опоздал, - сказал мужчина, ткнув его пальцем в грудь.

Мейслон не стал возмущаться. Вслед за недовольным мужчиной, он направился к зданию амфитеатра.

- Как спаслось после вчерашнего боя? - спросил у него Рамель.

- Я не понимаю, какой смысл был в том глупом бое, - пожав плечами, ответил Мейслон. По его мнению, вчерашний бой был просто пустой тратой времени и ничему новому его не научил.

- Помнишь, что я тебе говорил? Если хочешь стать чемпионом, делай то, что я тебе говорю, не задавая лишних вопросов.

- Простите, - скрипнув зубами, выдавил из себя Мейслон. - Видимо, у вас были достаточно веские основания устроить этот бой.

- Ты сейчас неискренен. Скажу даже больше - ты совершенно не умеешь врать, - вздохнув, посмотрел на юношу Рамель. - Объясни мне, почему ты считаешь вчерашний бой бессмысленным? Ты думаешь, что действовал правильно?

- Вы сказали, что я должен справиться с теми воинами, не убивая их. Я это сделал, - с вызовом ответил Мейслон.

Когда они достигли расположенной в центре амфитеатра арены, там тренировались двое бойцов. Мест для зрителей здесь практически не было, зато поле было таким же большим, как в Инабле.

- Тот бой показал мне твои недостатки, - сказал Рамель. - Как по мне, так у тебя ушло слишком много времени на этих, честно говоря, далеко не лучших бойцов.

Слишком много времени?

- Я думал, толпу интересуют эффектные зрелища.

- Не часто встретишь воина, который ещё и умеет рассуждать, - улыбнулся Рамель. Мейслон так и не понял, насмехается он над ним или говорит серьёзно. - В чем-то ты прав, но кое-что, все же, упускаешь, - продолжил мужчина.

Сражавшиеся друг с другом воины остановились, увидев вышедшего на арену наставника. Рамель махнул им рукой, разрешая продолжить.

- Думаешь, пришедших на арену людей интересует зрелищность? Возможно, некоторых, да. Но остальным плевать. Им главное, чтобы выиграла их ставка, - сказал Рамель. - Вот взять тебя. Для чего ты хочешь сражаться на арене? Для того чтобы зарабатывать серебро и золото или чтобы развлечь толпу?

- Чтоб зарабатывать серебро и золото, конечно, - смутился Мейслон.

- Почему ты так стыдишься об этом говорить? - приподняв бровь, посмотрел на него Рамель. - Именно ради серебра и золота. У каждого горанца есть профессия, за которую он получает деньги. Просто у всех она разная. Кто-то становиться кузнецом или плотником, а кто-то бойцом. Ты со мной согласен?

- Пожалуй, да.

- В таком случае, в будущем постарайся больше не задавать глупых вопросов, а выполнять все, что я тебе скажу.

- Хорошо. Но один вопрос я все-таки вам задам.

- Слушаю?

- Сколько времени мне придется провести на Арене?

- Пока я не решу, что ты готов. - Рамель взял стоящий под одной из стен длинный деревянный шест. - Может четыре месяца, а может и пять.

- Думаю, золото, что я смогу потом заработать, стоит потраченного на это времени, - усмехнулся Мейслон.

- Это утверждение или вопрос? - Подмигнул ему Рамель. - Ладно, хватит уже тратить время, на пустую болтовню. Бери шест и защищайся!

Мейслон бы с радостью, но наставник стоял как раз между ним и вожделенным оружием.

Когда Рамель бросился к юноше, тот присел, уклоняясь от удара, потом, перекатившись, схватил лежащий у стены шест. Не успел подняться, как Рамель, замахнувшись, попытался нанести ему удар в голову. Обеими руками вцепившись в шест, юноша, выставив перед собой оружие, смог заблокировать и этот удар. Попытался пнуть Ромеля ногой по голени.

- Неплохо, - засмеялся мужчина. - Однако ты снова совершаешь ту же ошибку, что и вчера.

- Какую ошибку? - раздражённо воскликнул юноша, поднимаясь с земли.

Рамель похлопал его по колену шестом.

- Удар сюда нанесёт гораздо больше урона, чем по голени.

- Я знаю.

- Тогда почему бил не по колену?

- Я просто боялся вас травмировать, - насупился Мейслон.

Рамель рассмеялся.

- Послушай, парень. Помнишь, о чем мы договаривались? Я говорю - ты делаешь. Выкини из головы все лишние мысли. К тому же, тебе придется очень сильно постараться, чтобы меня травмировать, - успокоившись, Рамель продолжил. - Так вот. Во многом от места удара зависит, выиграешь ты в бою или нет. Ты можешь оказаться в окружении четырёх и более противников, если твоих союзников быстро выведут из боя. У тебя будет шанс нанести каждому из них, только один удар. Если один из твоих ударов будет неудачным, ты проиграешь.

Отбросив в сторону шест, Рамель взял Мейслона за руку.

- Твой удар начинается отсюда, - указал он на его глаза. - Держи их широко открытыми и ни на что не отвлекайся.

Вскоре к ним подошла Виола. Вручив Ромелю пухлый конверт, она с поддельным удивлением взглянула на Мейслона.

- Ты все ещё здесь, малыш?!

- А где я, по-твоему, должен быть? - пожал плечами юноша.

- Что такое, Виола? - нахмурился Рамель. - Тебе заняться нечем? Так я мигом найду тебе работу.

- Все в порядке, - раздражённо буркнула девушка. - Мне просто интересно, как долго наш мальчик выдержит такую суровую жизнь.

- Суровую жизнь? Ты недооцениваешь этого парня, - улыбнулся Рамель, положив руку ему на плечо. - Он же не русакианская дева, в конце-то концов!

Мейслон едва сдержал рвущийся наружу смех.

- Свободолюбивая птица будет ненавидеть свою клетку, даже если она сделана из золота, - пристально посмотрев на Мейслона, ответила девушка.

Рамель недовольно скривился.

- Иди уже Виола. Займись чем-нибудь, - сказал он, после чего повернулся к Мейслону.

- Я буду тебя ждать, - бросила девушка в спину Рамелю, после чего, развернувшись, ушла.

- Не обращай внимания, - усмехнулся Рамель, заметив взгляд Мейслона. - Она, конечно, не подарок, зато полезна во многих отношениях.

Мейслон хмыкнул.

- А я думал, она просто способный помощник.

- Способный? О, да! Она мне очень сильно помогает, - захохотал Рамель, явно на что-то намекая. Мейслон последовал его примеру.

Хотя юноша не чувствовал себя комфортно в компании с этим человеком, он вынужден был признать, что тот довольно интересен.

- Почему вы сами не участвуете в Турнирах? - внезапно спросил он.

- А зачем? - Рамель непонимающе пожал плечами. - Чтобы заработать золота, или завоевать женщин? У меня есть и то и другое. Поэтому я и обучаю таких людей, как ты, Вакнус, Артони, Эдсон, Фармен и прочих, - подобрав брошенный шест, он закрутил его вокруг себя. - Пришло время научить тебя нескольким приёмам, парень. Защищайся!

***

Повторение - мать ученья.

За первую неделю обучения, вопреки ожиданиям, Мейслон не узнал ничего нового.

Он надеялся, что наставник научит его хотя бы тому приёму, что показал при первой встрече, но этого не произошло. Всю неделю Рамель заставлял его голыми руками сражается с двумя вооружёнными шестами противниками.

На седьмой день, после очередного боя, закончившегося победой Мейслона, он, наконец, заявил:

- Пришло время немного усложнить твои тренировки.

После чего приказал двум наёмникам, окружить место проведения спарринга кольцом огня.

- Старайся не выходить за пределы огненного кольца сам и не выталкивать за него противников, - предупредил он юношу. К слову, его противники такого предупреждения не получили.

С того времени жизнь Мейслона превратилась в сущий ад.

День ото дня кольцо огня все больше сжималось. На шестой день Рамель добавил к уже имеющимся противникам ещё одного воина. Мейслон и на этот раз победил, правда, получив при этом несколько ощутимых ударов по рёбрам.

Каждые несколько дней в кольцо огня вступал ещё один противник. Добавлялись новые синяки, но результат оставался неизменным - Мейслон побеждал.

К концу четвертой недели непрерывных тренировок ему противостояло уже восемь воинов, а огненный круг стал настолько узким, что внутри него очень быстро выгорал воздух.

На то, чтобы вывести из боя восьмерых противников, у него, казалось, порой уходила целая вечность.

- Ещё раз, - звенели в его ушах слова Рамеля. Честно говоря, у Мейслона все чаще возникало желание просто взять и голыми руками свернуть своему наставнику шею.

- Нет! - не выдержав, взревел юноша.

Стоящий за пределами круга Рамель бросил на Мейслона разъярённый взгляд.

- Я сказал, ещё раз, - угрожающе прорычал он.

- Это безумие, - не собираясь больше подчиняться этому психу, Мейслон направился к выходу.

- Мейслон! - зарычал Рамель. - Ты не должен покидать арену, пока я не позволю!

Но Мейслона уже настолько достало это огненное кольцо, что он никак не мог заставить себя в него вернуться.

- Ты псих! - пальцем указал он на Рамеля. - Это идиотское кольцо не имеет ничего общего с тем, что я видел на турнире. - Пытаясь успокоиться, Мейслон глубоко вздохнул.

Рамеля, видимо, его слова ещё больше разозлили - по крайней мере, именно об этом говорило его покрасневшее лицо.

- Ты сомневаешься в моих методах обучения? - зарычал он.

- Да, - не дрогнув, ответил Мейслон. После его односложного ответа на арене на некоторое время воцарилась тишина. Складывалось впечатление, что Рамель просто не знает, что ответить.

- Подойди, - наконец, выдавил из себя мужчина, отодвинувшись от пышущей жаром стены огня.

Мейслон, подавив малодушное желание немедленно покинуть Арену, медленно подошёл к наставнику, открывшему одну из боковых дверей. Заглянув внутрь, он увидел ряд длинных строек, заставленных разнообразных оружием.

- Это то, с чего мы должны были начать, - сказал он, кивнул на немаленький арсенал.

- Ты не прав, но этим я собирался закончить, - не согласился с ним Рамель. - Ты не сможешь овладеть всем этим оружием, не пройдя ряд сложных тренировок. Тебе банально не хватит выдержки и выносливости.

Так все это безумие было ради того, чтобы сделать его выносливее?

- А мне точно нужно осваивать все это оружие? - спросил Мейслон.

Кривая улыбка исказила губы Рамеля.

- Скажи мне, что тебе больше по душе? Меч или копье? - к Рамелю, видимо, снова вернулось хорошее настроение.

Ненадолго задумавшись, Мейслон ответил:

- Если я скажу меч, ты дашь мне копье. Я ведь прав?

- Нет, я дам тебе это, - он выхватил со стойки боевой топор. - Уверен, ты не знаешь, как блокировать удар этого топора. Лучший способ узнать - это научиться им пользоваться.

- Я не заметил, чтоб на турнире сражались топорами.

- Деревянные топоры, деревянные мечи. Бывает даже, когда приходится сражаться верхом на лошади с копьём в руке. Искусство верховой езды высоко ценится в Бермении.

Так же, как и на его родине. Мальчик считался мужчиной только после того, как научится ездить верхом. Правда, в отличие от Бермении, в его клане считалось зазорным пользоваться сёдлами, уздечками и поводьями. Только руки и бедра.

Мейслон не мог дождаться, когда сможет сразиться с кем-нибудь верхом на коне.

- Ну, хорошо, я согласен продолжить, - наконец, смирился он.

Рамель пристально посмотрел ему в глаза.

- Ты уверен?

- Без сомнений, - Мейслон пожал плечами. - Главное - больше никаких огненных колец.

***

Лук Сании.

Сидя у изголовья кровати, Сания наблюдала за целительницей, смешивающей в деревянной ступке очередную порцию зелья. Когда та закончила, девушка, аккуратно приподняв голову матери, влила ей в рот горькую микстуру.

Вскоре лежащая на кровати женщина перестала кашлять и наконец-то заснула. Ей тоже следовало немного отдохнуть после бессонной ночи.

Сания знала, как действует это зелье. Обычно, когда мать его принимала, она беспробудно спала несколько часов подряд. Иногда эти часы были единственной возможностью девушки отдохнуть.

Не желая терять ни минуты, Сания сразу же направилась в свою спальню. Взгляд упал на кровать, где лежал найденный в особняке леди Нэйли лук. Она поняла, что глупо тратить время на сон, когда есть и более увлекательные занятия.

"Всего лишь полчаса", - пообещала она себе. - "Эти полчаса ведь никому не навредят?"

Забросив на плечо колчан, и взяв в руки лук, она, тихонько отворив дверь, вышла из комнаты. Услышав шум, из комнаты напротив выглянула ее служанка - Фэйдила.

- Миледи? - подбежала она к хозяйке. - Давайте я вам помогу, - сказала, протягивая руку к оружию.

- Цыц! - шикнула на нее Сания. - Ты останешься здесь на случай, если мама... то есть леди Рамия вдруг проснётся. Я буду во дворе. Если понадоблюсь, позовёшь.

Служанка в ответ покорно кивнула.

Развернувшись, Сания направилась к широкой каменной лестнице, ведущей в вестибюль замка.

Стражник на дверях с недоумением смотрел на приближающуюся к нему хозяйку с луком в руках.

"Да, кретин", - раздражённо подумала она. - "Кто решил, что только мужчины имеют право учиться стрелять из лука".

Пристально посмотрев в глаза стражника, она вынудила его опустить глаза.

Выйдя во внутренний двор, девушка почувствовала направленные на нее взгляды стоящих в карауле воинов.

"Занимайтесь своим делом! Хватит на меня пялиться!" - хотелось выкрикнуть ей, но она не осмелилась. Вместо этого, свернув на посыпанную красным гравием дорожку, направилась к пальмовой роще. Здесь росло много целей, по которым можно было стрелять.

Встав, как виденный ею недавно на тренировочной площадке лучник и надев на палец специальное кольцо, девушка вытащила из колчана стрелу. Наложила ее на тетиву. Но прежде, чем смогла полностью ее натянуть, тетива выскользнула у нее из пальцев. Она рассержено вскрикнула, увидев, как стрела, закружившись в воздухе, упала ей под ноги.

Сании не нужно было смотреть по сторонам, чтобы понять, что за ней наблюдают сейчас все стражники замка. Должно быть, они сейчас насмехаются над ее глупостью. Поняв это, она твёрдо решила, что будет тренироваться до тех пор, пока не попадёт хоть в одну из этих чёртовых пальм, ну или пока её не позовёт служанка.

Сания подняла с земли стрелу. Напрягая запястье, натянула тетиву. Потом отпустила.

Стрела вонзилась в землю в двадцати футах от нее, пролетев на этот раз дальше, но не выше.

"Да что я делаю не так?!" - в сердцах топнула ногой девушка. - "Может, во время выстрела, нужно немного приподнять лук?"

Пожав плечами, Сания вытащила из колчана ещё одну стрелу. Натянув тетиву, подняла лук повыше. Выстрелив, молча наблюдала за ее полётом.

К ее изумлению, стрела, перелетев через пальму, исчезла где-то за пределами каменной ограды.

- Хороший выстрел! - раздался позади нее голос брата. Если б он видел её первый выстрел, то сейчас над ней бы не подтрунивал.

- Лорд Ферас? - повернулась она к брату, насмешливо поприветствовав молодого лорда. Кремовый камзол обтягивал его широкие плечи и тонкую талию, а чёрная борода, как обычно, была аккуратно подстрижена.

- Судя по тому, что ты сейчас здесь, с матерью все в порядке? - подошёл к ней Ферас.

- Она просто уснула. Боюсь, проснувшись, она снова начнёт кашлять, - девушка тяжело вздохнула. - Прошло уже четырнадцать дней, а ее состояние не только не улучшилось, а стало значительно хуже.

- Как раз после того, как ты съездила в Берди, - сложив на груди руки, Ферас посмотрел на покоившееся на ее груди бриллиантовое колье.

- Это просто совпадение.

- Это не случайность, Сания, - уверенно заявил мужчина. - Твой дед не просто так выслал леди Нэйли в наш городской дом.

- Я думала, она отправилась туда по собственному желанию.

- Ну... - брат замялся. - Он попросил ее уехать, и она согласилась.

Ферас всегда знал больше нее, что было не удивительно. Наследника лорда Эмета тщательно готовили к тому дню, когда он, по праву, займёт место отца.

- Ты ее знал? - спросила она брата.

- Нет. Когда она ушла, я был ещё слишком мал. Кроме того, нам было запрещено посещать Берди.

- Потому, что она была колдуньей? - осторожно спросила Сания.

- Она была не просто колдуньей, Сания, - глаза Фераса расширились. - Она была... Злом.

Сания ждала продолжения, но брат больше ничего не сказал. Она не смогла сдержать любопытства.

- Каким злом?

- Если бы она не влюбилась, то в один прекрасный день, уничтожила б весь мир, - склонил голову набок Ферас.

- Бабушка? - Сания насмешливо хмыкнула. - Никогда не поверю, что кто-то из нашего дома умеет искренне любить.

Ферас смерил ее пристальным взглядом.

- Я понял, на что ты намекаешь, плутовка. Однажды ты поймёшь, что и представители нашего славного дома умеют любить. Ты поймёшь, что любовь - это не только нежные слова, о которых ты слышала на уроках поэзии, а дела и поступки.

Бог мой! За всю жизнь это был первый раз, когда ее старший брат, лорд Ферас, говорил с ней о любви.

- Поступки, да? - скривилась Сания. - Расскажи это нашей больной матери. Я уверен, она по достоинству ценит все поступки отца.

Ферас улыбнулся.

- Ты считаешь нашего отца слишком жестоким?

- Надеюсь, он докажет, что я не права, когда получит известие о ее болезни.

- Ты меня разочаровываешь, Сания, - нахмурился мужчина. - Я думал, ты уже выросла и стала разумной женщиной, а ты, оказывается, по-прежнему остаёшься ребёнком. Чего ты от него ждёшь? Он сейчас сражается с Манколом, защищает северные границы нашего королевства, чтобы мы чувствовали себя в безопасности в наших домах.

- Ах, теперь я понимаю. В таком случае, наша мать должна быть ему благодарна. Я обязательно расскажу ей об этом, когда она проснётся.

- Я не прошу тебя благодарить его, но хотя бы, не вини его за то, что он выполняет свой долг, - скрипнул зубами мужчина.

- А что насчёт его жены? Разве перед ней у него нет долга?

- Есть, - Ферас посмотрел сестрёнке в глаза. - Но отец знает, что она находится в надёжных руках. Или ты с этим не согласна?

- Кого ты пытаешься обмануть? Он никогда о ней не заботился. Все ее предназначение состояло в том, чтоб нарожать ему побольше детей.

- Что за глупости? - рявкнул на нее Ферас.

- Это правда, брат, - пристально посмотрела на него девушка. - Я не ребёнок, как ты считаешь. И прекрасно понимаю, что тоже являюсь частью этой бесконечной игры. Это только вопрос времени, когда я стану в ней пешкой, такой же, как наша мать или Мэриэм.

Ферас покачал головой, сжав челюсти.

- Надеюсь, это временное помешательство и с тобой не произошло ничего более ужасного в том проклятом доме.

- Будь уверен, Ферас, - твёрдо ответила она. - Я не одержима демоном и не сошла с ума.

- Надеюсь, - Ферас снова вздохнул. - Наша мать все ещё нуждается в уходе. Я должен быть уверен, что ты сможешь его ей обеспечить.

- Можешь быть в этом уверен, брат, - усмехнулась она. - Я смогу позаботиться не только о маме, но и о твоей жене, пока ты будешь отсутствовать.

Ферас мягко улыбнулся.

- О ней тебе не придется заботиться. Я хочу на время отправить Мэриэм в Демаск, к родителям. Через несколько месяцев ты станешь тётей, Сания.

Малышка Мэриэм! Ей очень не хотелось терять своего единственного друга.

- Я так понимаю, ты хочешь быть уверенным, что она будет в безопасности? Что-то случилось?

- Я отправляюсь с воинами к западным границам, - запнувшись, ответил брат. - Моя задача - объединить силы с войском нашего дяди.

"Объединить силы? Выходит, это не очередная разведывательная операция?"

- Ты уходишь на войну? - прямо спросила девушка.

Он шикнул на нее, затем настороженно посмотрел по сторонам.

- Мы не хотим поднимать панику, пока не будем точно уверены в намерениях Безонтии, но наши разведчики зафиксировали какие-то подозрительные движения у западных границ. Если эти ублюдки вторгнутся на нашу территорию, мы должны будем быть наготове, чтобы дать им достойный отпор.

Внезапно она ощутила сильное беспокойство за брата. Может, ей нужно было быть с ним помягче?

- Когда ты вернёшься?

- Надеюсь, скоро, - вздохнул он. - А до тех пор прошу тебя - позаботься о нашей матери, - он взглянул на ее ожерелье. - Избавься от всего, что может причинить ей вред. Я скажу Давуду, чтобы он вернул в Берди все, что ты оттуда привезла.

Она хотела возразить, но не осмелилась. Что бы она ни говорила, он не позволит ей оставить вещи, взятые в доме Нэйли. Хотя...

- Я верну ожерелье и книги, - сказала она.

- И лук.

- Лук останется здесь.

- Возможно, он тоже проклят, Сания.

- А может, и нет. Кроме того, это единственный лук, которым я могу пользоваться.

Молчание брата дало ей надежду.

- При одном условии, - уже собираясь уходить, сказал Ферас. - Лук останется здесь, в этом дворе. Ты не станешь держать его в доме.

***

Пьяные жрецы.

День, которого Мейслон так ждал, наконец, настал - Рамель решил, что он готов к участию в Турнире. По этому поводу наставник даже приказал повару приготовить на ужин рисовый суп, в котором плавали небольшие кусочки кроличьего мяса.

- Ты ведь не знаком с легендами Горании? - помешивая ложкой исходящее паром кушанье, спросил у него мужчина.

Юноша покачал головой.

- В них повествуется о короле Бермении - Горане, жившем несколько тысяч лет назад. Он завоевал все шесть королевств, став первым в истории императором Горании. За время его правления были возведены все самые крупные города. Говорят, что в те времена земля родила столько зерна, что на него не хватало зернохранилищ, и его излишки скармливались домашней птице.

- И насколько правдивы эти "Легенды"? - спросил Мейслон.

- Некоторые утверждают, что они написаны в те давние времена очевидцами. Я же считаю, что все это полный бред! - хмыкнул Рамель. - Скорее всего, "Легенды" были написаны жрецами для оболванивания народа. Как по мне, своими речами, они только вводят людей в заблуждение.

Мейслон за время своего путешествия по Горании ещё ни разу не встречал жрецов. Но предполагал, что они похожи на монахов его родины.

В Огано стать монахом считалось великой честью, которую мало кто мог заслужить. Как с этим стоял вопрос в Горании, он не знал, да это и не имело для него большого значения.

- И на чем основано ваше мнение? - спросил Мейслон, набирая очередную ложку супа.

- Ну, сам подумай! Какой идиот будет скармливать птице зерно? Или представь себе армию, состоящую из берменцев, скандивиан, мюрасенцев, безонтцев и манкольцев. Да они же на второй день, начали б воевать друг с другом. Хотя, я бы тоже не отказался править всей Горанией.

- Ты был бы ужасным королём, - поддел его Мейслон.

- Королём, возможно, но я уверен, что смог бы стать прекрасным императором, - Рамель усмехнувшись, расправил плечи. - Ладно, шутки в сторону. Доедай свой суп и садись на коня. Сегодня вечером ты отправляешься в Дюрберг.

- В Дюрберг? Зачем?

- Через неделю там состоится турнир, который тебе непременно нужно выиграть. На рассвете из Лепонда в Мексу отправляется караван, если поспешишь, сможешь к нему присоединиться. Встретимся в Дюрберге. Я отправлюсь туда, как только покончу с делами.

- Конечно, отправишься, - усмехнулся Мейслон. - Чтобы получить то, что тебе причитается.

- Мне не обязательно для этого ехать на турнир. Не забывай, у меня есть помощница, - ответил Рамель. - Но я поеду. Не хочу упустить момента, когда жители Дурберга начнут скандировать твоё имя. - Поднявшись со стула, он что-то достал из кармана. - Я уже приказал седлать твоего коня. Надеюсь, ты запомнил дорогу?

Рамель долго вбивал ему в голову знание карты Горании.

- Тут хочешь - не хочешь, запомнишь, - усмехнулся Мейслон.

- Тогда держи. Смотри, не потеряй, - Рамель вручил Мейслону сложенную вчетверо карту.

Развернув листок, юноша прикинул маршрут. Он все ещё не очень хорошо читал по-горански, но это ему и не требовалось. Он и так помнил, где что находится.

- Караван двинется в обход Северного залива. Говорят, те земли в последнее время, стали слишком опасными, - продолжил инструктировать ученика Рамель. - От Мексы до Дюрберга доберёшься уже сам. Там недалеко. Все понял?

- Да. Не волнуйтесь, - ответил Мейслон, поднимаясь.

- И ещё. Никогда не расставайся со своими новыми друзьями. Не забывай - дороги редко бывают безопасными, - Рамель жестом позвал его за собой.

На полу, в его комнате, рядом с длинным мечом лежал стальной щит, упругий лук и полный стрел колчан.

- Это русакианский щит. Он выдерживает удар скандивианского топора. Лук - монкольский. Сочетает в себе силу и дальность.

Пальцы Мейслона скользнули по тугой тетиве. Признаться, он не мог дождаться, когда опробует этот лук.

- Спасибо, наставник, - улыбнулся юноша, впервые так назвав Рамеля.

- Я заплатил за них много золота, но они того стоят, чемпион, - подмигнул ему мужчина.

- Вы не пожалеете, - пообещал Мейслон Рамелю, вместе со своими новыми друзьями покидая комнату. - Встретимся в Дюрберге!

Конь Мейслона, как и обещал Рамель, был уже осёдлан и готов к путешествию. Взяв животное под уздцы, Мейслон покинул поместье. Вёл его в поводу до самых полей Лапонда, который находился не так далеко от Арены Рамеля.

Заходить в Лапонд, несмотря на то, что его там ждал караван, юноша не стал. Мейслон не смог удержаться от соблазна пройти мимо Каленсии и узнать, как там поживает Геларди. Конечно, это вряд ли понравиться Рамелю, но юношу это не слишком волновало. Всего один турнир, и он сможет забыть и о нем, и о его змее-помощнице

***

Рыцари Северного Залива.

Сквозь кроны нависающих над дорогой деревьев накрапывал мелкий, противный дождик. Вскоре дождь прекратился, и сквозь плотные тучи пробилось ласковое солнышко. Правда, ненадолго - всего на несколько минут, после чего небо вновь затянуло тучами.

Солнце продолжало играть с Мейслоном в прятки до самой ночи. Потом на небо выплыла красавица луна, призрачным покрывалом укутав уходящую за горизонт дорогу. Несмотря на усталость, юноша не стал останавливаться на привал - у него на это попросту не было времени.

А на утро снова пошёл дождь. Правда, закончился он намного быстрее, чем накануне, даже не успев довести Мейслона до бешенства.

Благодаря карте, юноша легко выбирал дорогу, не раздумывая, в какую сторону сворачивать на встреченных перекрёстках. Ближе к вечеру добрался до ворот Каленсии. Побродив по городу, нашёл рынок, который располагался настолько близко от моря, что временами можно было услышать шум бьющихся о прибрежные скалы волн.

Жизнь рынка с наступлением вечера даже и не думала останавливаться. У прилавков по-прежнему толпились люди, а купцы наперебой расхваливали свой товар.

Рамель не зря называл скандивиан самыми высокими людьми Горании. С этим суждением Мейслон не мог ни согласиться.

Сыны великанов - так они себя называли. Они не дотягивали до десяти футов, как утверждали, но все равно были намного выше людей, встреченных им в Мюрасене и Безонтии. Они даже превышали его соплеменников из Огано. Мейслон не мог понять, как у одного из этих гигантов мог родиться такой низкорослый сын. По сравнению с этими великанами, Геларди выглядел коротышкой.

Местные торговцы хорошо знали как Галарди, так и его отца.

- Скорее всего, они сейчас в Фемусе, - сказал ему один из купцов на рынке. - По крайней мере, они туда собирались. Одно могу сказать точно - в Каленсии их нет.

Фемус... Фемус... Развернув карту, Мейслон нашёл нужный город. Он находился где-то далеко на юго-западе Горании. Его путешествие в Каленсию оказалось пустой тратой времени.

Не имея возможности даже немного передохнуть, Мейслон, покинув Каленсию, направился на северо-восток. У него не было времени идти обходным путём, поэтому пришлось двигаться вдоль побережья.

"Есть два способа миновать побережье Северного Залива", - вспомнились ему слова Рамеля. - "Если пойти туда вместе с армией, никто не осмелится на тебя напасть. Но если ты идёшь по побережью один, старайся и вовсе никому не показываться на глаза".

Второй способ Мейслон счёл для себя недостойным - что-что, а прятаться он ни от кого не собирался, а воспользоваться первым у него попросту не было возможности.

Дни пролетали слишком быстро. Когда Мейслон прибыл в селение Хорстейд, расположенное вблизи скандивианского побережья, он был практически уверен, что не успеет добраться до Дюрберга вовремя, ведь до турнира оставалось всего два дня.

Несясь галопом вдоль песчаного берега, он наслаждался забивающимся в нос запахом морской воды. Но вскоре эйфория сменилась усталостью. С каждым шагом ему все сильнее хотелось спать. Ещё некоторое время помучившись, Мейслон все-таки сдался.

Привязав к дереву лошадь, юноша решил немного отдохнуть. Расстелив на земле тонкое одеяло, снял щит, лук и колчан со стрелами, после чего лёг. Меч положил рядом, правда, выпускать оружие из рук не стал. Прикрыл глаза ненадолго, всего на мгновение. Услышав чьи-то лёгкие, едва различимые за шумом прибоя шаги, был вынужден тут же их открыть.

Поднявшись на ноги, поспешил к своей лошади, но брошенный кем-то топор, просвистевший рядом с ухом, вынудил его резко пригнуться. В следующее мгновение пришлось уворачиваться ещё от двух топоров, прилетевших со стороны леса.

Мейслон упал на землю. Чуть приподнявшись, заметил прячущихся за толстыми стволами деревьев налётчиков. Одного - того, что находился дальше, он расстрелял из лука, когда тот беспечно высунул из-за укрытия голову. Второго, успевшего подкрасться довольно близко, снял метким броском кинжала.

Заозирался, желая удостовериться, что все кончено, но как оказалось, это было только начало - от опушки леса к нему бежало ещё четыре воина. Можно было, конечно, и их попытаться расстрелять из лука, но времени у него хватило бы только на одного. Кроме того, в двигающиеся зигзагами мишени было довольно сложно попасть.

Зарычав, словно дикий зверь, он бросился им навстречу, яростно размахивая мечом и прикрываясь щитом.

Вскоре двое из его противников валялись на земле - один был мёртв, второго он вырубил ударом ноги в челюсть. Отбив щитом топор третьего, четвёртого ударил рукоятью меча в нос. Вновь повернувшись к третьему, блокировал ещё один удар, после чего, пронзил бок бандита острием клинка.

В этот момент в себя пришёл бандит со сломанной челюстью. Мейслон не дал ему подняться, одним мощным ударом разрубив ему шею. В итоге, в живых остался всего один противник, у которого, судя по всему, был сломан нос.

- Иди сюда, мразь! - прорычал Мейслон.

Последний разбойник, оскалившись, бросился вперёд. Мейслон легко отбил щитом его атаку, после чего пронзил врагу мечом сердце.

- Кто-то ещё хочет умереть? - закричал он, окинув взглядом раскинувшийся перед ним лес. На его руке, вцепившейся в рукоять меча, алела тонкая царапина.

- Убейте его! - раздался позади него яростный крик. Обернувшись, Мейслон увидел группу, состоящую примерно из дюжины воинов, ставшую препятствием между ним и его лошадью.

"Если они меня окружат, я обречён", - внезапно понял юноша.

Нескольких ударов сердца ему хватило, чтобы уничтожить двоих противников. Раздавшееся из-за спин налётчиков лошадиное ржание он услышал в тот момент, когда накладывал на тетиву следующую стрелу.

"Это несправедливо, вы, трусы!" - Мейслон заскрежетал зубами, увидев несущихся в его сторону девятерых всадников.

К его удивлению, вместо того, чтобы атаковать его, всадники бросились на бандитов, сметая их со своего пути. Девять клинков собрали кровавый урожай из двенадцати порочных душ - ни один удар не прошёл впустую.

Спасители Мейслона, судя по экипировке, не были скандивианами. Он многому научился на арене Рамеля, в том числе, и различать гербы. Львы на их кирасах явно указывали, что эти рыцари родом из Бермении.

Один из них подошёл к Мейслону и, сняв шлем, обнажил короткие каштановые волосы и глубоко посаженые карие глаза.

- Как неразумно путешествовать в одиночку по таким опасным местам, - вместо приветствия сказал он. - К счастью, мы подоспели вовремя.

- Благодарю вас за помощь, - ответил юноша. - Не знаю, что бы со мной было, если бы не вы. Позвольте представиться, меня зовут Мейслон.

- Мы - Рыцари Северного Залива. Моё имя Франкил, - мужчина осмотрел трупы бандитов, убитых Мейслоном. - Ты смог положить восьмерых в одиночку, - Франкил приподнял бровь. - Похвально. Нам бы не помешал такой воин.

- Нам? - полюбопытствовал Мейслон.

- Мы защитники этих земель. Наша миссия - наказывать ублюдков, наподобие тех, что напали на тебя.

Мейслон с сомнением покосился на лидера странного отряда. Слишком пафосными показались ему его слова.

- Это обязанность лордов этих земель, но никак не ваша и тем более, не моя, - осторожно ответил юноша.

Франкил обменялся беглым взглядом со стоящим рядом с ним рыцарем.

- Лорду этих земель плевать на своих подданных. Настолько, что те были вынуждены выступить против бандитов практически с голыми руками. Мы же просто решили помочь этим несчастным, но у нас не хватает воинов. Поэтому я был бы рад, если б такой прекрасный воин, как ты, присоединился к нашему отряду.

Мейслон посмотрел на эмблему Льва на броне Франкила.

- Эмблемы, выбитые на ваших доспехах, выдают в вас рыцарей королевства Бермении. Честно говоря, мне это кажется подозрительным.

Франкил снова обменялся взглядами с тем же рыцарем, ещё больше насторожив Мейслона.

- Раньше я был капитаном кавалерии в Рамосе, - признался он. - Но после одного неприятного инцидента вместе с некоторыми своими сослуживцами был вынужден бежать из страны.

Мейслон вопросительно приподнял бровь, надеясь услышать подробности, но его ожидания не оправдались.

- Прости, но, произошедшее к тебе не имеет никакого отношения.

- Что ж, не буду настаивать, к тому же, это и, правда, не моё дело. Я тоже в своей стране изгнанник и тоже не горю желанием распространяться о том, что со мной произошло, - пожал плечами юноша.

- Ну, так что? - повторил Френкил. - Не хочешь к нам присоединиться?

- Простите, но у меня другие планы, - ответил Мейслон, больше не собираясь задерживаться. Он все ещё надеялся успеть на этот проклятый турнир.

Сев верхом на коня, он посмотрел на Франкила и его рыцарей:

- Где я смогу вас найти, если вдруг передумаю?

Франкил почесал голову.

- Чаще всего мы останавливаемся в Хорстейде. Думаю, проще всего нас будет найти там.

- Что ж, ещё раз спасибо. Вы спасли мне жизнь, и я перед вами в долгу. Надеюсь, когда-нибудь, я смогу отплатить вам тем же, - сказал Мейслон, после чего пришпорил коня.

***

Отчаянная Ставка.

Мейслон, ёжась от холода, нёсся по улицам Дюрберга - города, расположенного на севере королевства Русакия. Плечи мёрзли так, словно снег падал не на подаренный Рамелем тёплый плащ, а на ничем не защищённую кожу.

Честно говоря, он до этого ни разу не видел снега. В деревне, где он вырос, его отродясь не было, как и на вершинах пологих, плавно переходящих в цветущую равнину гор.

Не было никакой нужды спрашивать у прохожих, где находится амфитеатр - это было и так понятно. Многочисленная толпа, змеёй струящаяся по извилистым улицам, стремилась именно туда. Люди в ней, словно пчелы в улье, заполонили собой все переулки, и ему приходилось сквозь эту толпу буквально просачиваться.

А время, меж тем, стремительно неслось вперёд, спешно отсчитывая минуту за минутой.

- С дороги! - кричал Мейслон, но никто даже не думал выполнять его требования. То, что не стоит с ним связываться, люди поняли только тогда, когда юноша пустил коня вскачь.

Не обращая внимания на гневные окрики, он двигался вперёд до тех пор, пока не достиг ворот амфитеатра. Его путь был почти закончен, когда молодой русакианец копьём преградил ему дорогу.

- Эй! Остановись! - выкрикнул парень, едва не тыкая оружием в грудь его гарцующему жеребцу. - Ты что, спятил? - продолжил возмущаться охранник. - Ты же мог кого-нибудь покалечить, если не убить!

- Прошу прошения, сударь. Я просто приезжий, которому нужно было как можно быстрее попасть на турнир, - виновато произнёс Мейслон, думая о том, что вновь теряет драгоценное время.

- Сожалею, парень, ты опоздал, как и та толпа, что идёт за тобой. Все места уже заняты, а билеты распроданы на несколько дней вперёд.

- Я здесь не для того, чтобы смотреть. Я участник. Из-за бандитов мне пришлось немного задержаться в пути.

- Парень, по правилам, я не должен тебя пускать, - стражник опустил копье, оглядываясь по сторонам. - Но, так и быть, пропущу, в обмен на небольшую услугу. - Он достал из кармана три серебряных кругляша. - Мне запрещено подниматься на трибуну во время дежурства. Поставь, будь добр, эти деньги на Вакнуса. В последний день турнира, если моя ставка выиграет, найдёшь меня здесь, у ворот. Если вдруг меня не будет, спросишь у того, кто будет стоять на воротах, где Андровски.

Мейслон, боясь подвоха, не горел желанием брать у этого стражника деньги, но другого способа попасть внутрь, не было.

"Неужели, награда настолько велика, что ради нее можно довериться совершенно незнакомому человеку?" - внезапно подумал он.

- И только посмей меня обмануть - убью, - охранник вложил монеты в руку Мейслона.

- Попробуй, - усмехнулся Мейслон и, пришпорил коня, увидев, что охранник уступил ему дорогу.

Оставшееся расстояние юноша преодолел довольно быстро. Все, что его сейчас волновало, это турнир - Мейслон надеялся, что первый раунд не начнётся прежде, чем он успеет зарегистрироваться.

Спешился рядом с постоялым двором, расположенным сразу за воротами, недалеко от амфитеатра. Привязав лошадь к деревянной коновязи, направился в сторону здания.

Внутри царил хаос. Коридоры были слишком узки, чтобы вместить всех желающих - люди орали, ругались и толкались, пытаясь пробиться к трибунам.

Двое мужчин затеяли перепалку, которая вскоре переросла в мордобой. Толпа и вовсе перестала двигаться, боясь попасть под горячую руку сражающихся.

Через несколько минут, когда неторопливое движение, наконец, возобновилось, Мейслон смог выбраться на более-менее свободное пространство. Ему ещё нужно было найти распорядителя этого проклятого турнира, вот только где его искать, он даже не представлял.

- Идиот, ты почему до сих пор здесь?! - внезапно Мейслон услышал позади себя знакомый голос. Изящная ладошка вцепилась в его запястье. - Бегом давай. Первый коридор направо, вторая дверь. - Зашипела ему в ухо девушка.

- Я не успел зареги...

- Я все сделала. Иди уже!

Мейслону не понравился ее тон, но у него не было времени на споры. Следуя ее указаниям, он спустился вниз и за второй дверью справа нашёл свою команду, состоящую, кроме него, ещё из семи воинов. Представиться не успел - в следующее мгновение откуда-то сверху донёсся сигнал рога - пришло время, выходить на арену.

Миновав тускло освещённый коридор, Мейслон с соратниками ступил на гладкий песок. К ним подошёл глашатай в сопровождении двух крепких парней, ведущих в поводу упирающуюся всеми копытами лошадь.

- Построиться! - выкрикнул глашатай. Пересчитав количество участников, поманил рукой Мейслона и указал ему на лошадь. - Ты. На коня.

Конь был не осёдлан, как в былые времена, в Огано, что не могло ни радовать. После того, как юноша взобрался на лошадь, ему вручили длинное копье.

- Не раньше, чем прозвучит второй сигнал! - предупредил их глашатай, после чего бросился к противоположному краю арены, где стояла команда их противников. Им тоже подвели коня.

- Надеюсь, парни, вы поняли, - сказал Мейслон, проводив взглядом распорядителя. - Всадник - мой.

Примерно через минуту после того, как глашатай и его помощники покинули арену, прозвучал сигнал рога.

- В атаку! - закричал Мейслон и, пришпорив коня, бросился вперёд. Как и учил его Рамель, подняв деревянное копье, нацелил его в грудь противнику.

К его удивлению, первый бой закончился, едва успев начаться. От его удара всадник, не удержавшись, вылетел из седла. Покатился по песку, подвывая от боли, после чего и вовсе затих у края арены. Некоторое время Мейслон ждал, что он поднимется, но, так и не дождавшись, недоуменно пожал плечами.

Спешившись, юноша ринулся на помощь своим соратникам, схватив один из стоящих у края арены шестов. Быстро расправился с тремя оставшимися противниками, которые, как оказалось, совсем не представляли для него угрозы.

Толпа разразилась ликующими криками и морем аплодисментов, приветствуя победителей первого раунда.

Это сражение не принесло Мейслону каких-либо проблем, как и последующие.

Раунд за раундом он избавлялся от тех, кто вставал на пути, в конце каждого боя получая от толпы шквал аплодисментов.

Ближе к вечеру, когда на землю начала опускаться тьма, глашатай, наконец, объявил об окончании первого дня турнира. Его заключительная часть, на которой станет известно имя чемпиона, должна была состояться на следующий день.

На выходе из здания Мейслона поджидала Виола.

- Неплохо, - небрежно бросила она. - Осталось ещё выжить в предстоящем поединке и выйти в финал.

- Выжить? - усмехнулся Мейслон. - Ты видимо, не слишком внимательно следила за боем.

- Ах! Ты же ещё не знаешь! - злобно оскалилась девушка. - Твой следующий бой против Артони и Вакнуса. Одновременно.

***

Вечером, так и не придумав, чем себя занять, Мейслон направился в местную харчевню - пропустить пару бокальчиков эля и немного развеяться.

- Антрем! - едва переступив порог, окликнул юноша своего старого знакомого. - Вот ты оказывается, где! Что-то я не видел тебя на турнире.

- В Периле получил серьёзное ранение, пришлось воздержаться на этот раз от участия, - усмехнулся мужчина, жестом пригласив Мейслона присоединиться. - Так что на этот раз, я здесь в роли зрителя.

- Как твои дела? - уселся напротив него парень.

Антрем некоторое время смотрел в пол, потом пожал плечами:

- В Периле я снова проиграл этому ублюдку. Моё копье было настолько засаленным, что просто выскользнуло из рук, - мужчина так и не смог признать, что противник просто превосходит его в мастерстве. - Теперь он твой, парень. Слышал, тебе предстоит сразиться с Артони и Вакнусом, - Антрем промочил горло элем.

- Так и есть, - Мейслон откинулся на спинку стула.

- Будет непросто, но надеюсь, ты справишься.

- Постараюсь.

Посмотрев по сторонам, Антрем понизил голос:

- Кстати, у меня есть интересные новости из Бермении. Говорят, лорд ДиГалио вербует наёмников для своей армии. Я вот думаю, может присоединиться к нему? Не хочешь со мной махнуть в Бермению?

- Как-то не горю желанием, - Мейслон вспомнил свой разговор с Рамелем. - Признаться, у меня есть свои планы. Надеюсь, он достойный лорд, ради которого стоит рисковать жизнью.

- В Горании любой лорд, не жалеющий золота, считается достойным. Золото, это сила, Мейслон.

- Он заслуживает того, чтобы за него умереть? Его цель благородна?

- Меня не волнует степень благородства дела, за которое он борется. Наёмник следует за своим лордом до тех пор, пока тот платит ему деньги, - Антрем залпом выпил половину кружки. - В чем твоя проблема, Мейслон? Может, ты решил стать жрецом?

- Нет, я точно никогда не подамся в церковники, Антрем. Просто я человек, который никогда не станет зарабатывать золото, обагряя свой клинок кровью невинных. Я не стану рыцарем, который следуя приказу своего лорда, сожжёт живьём ни в чем не повинную деревню, только потому, что она чем-то неугодна его господину, - Он посмотрел нахмурившемуся мужчине в глаза. - Такой лорд достоин только одного, Антрем - смерти.

Антрем опустил голову, пряча взгляд. После этих слов, ему почему-то стало неловко. Спустя несколько минут, он вновь посмотрел на Мейслона.

- Что ты в таком случае предлагаешь? Всю жизнь участвовать в турнирах?

- Нет, мой друг. Эта земля издревле страдает от гнёта жестоких лордов, разбойников и подобных им ублюдков. Вот против них мы и должны сражаться, - немного подумав, сказал Мейслон.

После того, как его пути с отрядом Франкила разошлись, он долго размышлял. Да, сам отряд не вызывал у него доверия - слишком напыщенно звучали слова их лидера. Но он ведь мог и ошибаться. По крайней мере, заявленные ими цели совпадали с тем, к чему он стремился.

Сейчас Мейслон уже не был столь категоричным и подумывал о том, чтобы в дальнейшем, все же, найти этих борцов за справедливость.

- Ладно, давай на время об этом забудем, - последним глотком Антрем осушил содержимое своей кружки. - Для начала, тебе нужно выиграть этот проклятый турнир. Я слышал, в этом сезоне награду победителю будет вручать сам король Бейкоф.

- Интересно, кто будет моим соратником в этом раунде...

- Его зовут Блейнич. Некоторые называют его ещё и благородным русакианцем.

- И в чем же заключается его благородство, герцог Антрем? - усмехнулся Мейслон.

- В сословии, к которому он принадлежит, - откинулся на спинку мужчина. - Точнее принадлежал.

***

Слава Чемпиону!

Снег, крупными хлопьями сыплющийся с неба всю ночь, к утру, наконец, закончился, правда, воздух при этом, все равно оставался холодным. Настолько, что у Мейслона мёрзли пальцы рук, а изо рта, при дыхании, вырывались белые облачка пара.

Он несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь согреться, но это не помогло. Потом посмотрел на своего соратника - мускулистого мужчину с пронзительными синими глазами и темными, слегка вьющимися волосами, гарцующего на гнедом жеребце. К сожалению, на этот раз глашатай вручил коня не ему, а этому напыщенному франту.

- Вы действительно из благородных, как все говорят или это выдумки? - спросил он воина, внезапно вспомнив слова Антрема.

- Я прибыл сюда не для пустой болтовни, - скривился брюнет, смерив юношу презрительным взглядом.

Мейслону, естественно, не понравился его тон. Он собирался даже что-то ответить, но готовые сорваться с языка слова прервал грохот барабанов и мощный рёв труб.

Под приветственные крики толпы, на центральную трибуну вышел король, одетый в длинную темно-коричневую мантию, расшитую причудливым серебристым узором, в сопровождении многочисленной свиты. Помахав рукой подданным, монарх степенно прошествовал в центр трибуны и опустился в широкое, обитое алой материей кресло. Кивнув головой распорядителю, дал разрешение начинать турнир.

Спустя мгновение, прозвучал долгожданный сигнал.

Приподнявшись в стременах, Блейнич и Артони, выставив вперёд длинные деревянные копья, пришпорив коней, ринулись в навстречу друг другу.

Мейслон и Вакнус, словно заранее сговорившись, не торопились вступать в бой, решив узнать, чем закончиться поединок их соратников.

Копья обоих всадников нашли свою цель, но лишь один из них, не выдержав удара, упал на землю и, к сожалению, это был не Артони.

- Твою же... - несмотря на неприязнь, юноша поспешил на помощь к своему поверженному соратнику, но добежать не успел. Вакнус, бросившись вперёд, преградил ему дорогу. Их шесты столкнулись, словно прощупывая оборону друг друга.

Присев от натуги, Мейслон смог выдержать первый удар. Что было сил, ударил противника шестом по ногам. Тут же вскочил, готовясь отразить следующую атаку, но ее не последовало. К его удивлению, воин, не сумев уклониться от простейшей подсечки, зашатавшись, рухнул на землю.

Не став добивать противника, юноша бросился наперерез Артони. Несмотря на то, что напыщенное поведение Блейнича не вызывало у него ничего, кроме раздражения, он не мог позволить Артони совершить то, что тот задумал. А чемпион, пустив лошадь вскачь, явно собираясь пройтись копытами по телу бесчувственного русакианца.

Толпа, шокированная происходящим, напряжённо замерла.

Мейслон не понимал, как можно решиться на подобную низость. Насколько бы ему не был неприятен человек, он никогда б не опустился до подобного!

- Сопляк! Снова ты! - заорал Артони, увидев юношу и, резко развернув коня, понёсся к Мейслону, мгновенно утратив интерес к своей первоначальной цели.

- Трус! - заорал юноша, бросившись навстречу скачущей галопом лошади. В последний момент отпрыгнул вправо. Перекатившись, вскочил на ноги. Не теряя ни минуты, замахнулся, словно копьём запустив в противника деревянным шестом. К сожалению, в голову не попал, но противнику с лихвой хватило и этого удара.

Хруст костей чемпиона Инабля, наверное, был слышен во всех концах арены. Закричав от боли, мужчина выронил из рук копье, после чего, схватившись за плечо, зашатался и сполз под копыта собственной лошади.

Толпа, разразившись, кто ликующими, кто негодующими криками, вскоре затихла, поняв, что это ещё далеко не конец. Вакнус, медленно поднявшись с земли, бросился к юноше, как тараном врезавшись в него своим телом.

Вместе с Мейслоном они покатились по земле.

Быстро вскочив, юноша подбежал к противнику. Выбил ногой у него из рук шест, с помощью которого тот пытался подняться. Поймав взлетевшее в воздух оружие, занёс его над головой противника.

Толпа возбуждённо взвыла.

Мейслон хотел размозжить кое-кому голову, но это точно был не Вакнус. Нельзя наказывать кого бы то ни было, за вину другого. Не это ли он перед изгнанием пытался донести до своего отца? Будет ли это правильным - пойти на поводу у своих желаний, только ради того, чтобы позабавить беснующуюся толпу? Нет, ни один турнир того не стоит!

Шест Мейслон, устремившись вниз, вонзился в песок рядом с головой Вакнуса. Трибуны словно застыли. Даже Васкус не спешил вставать, не понимая, что дальше ждать от своего непредсказуемого противника.

Хлопки, раздавшиеся из королевской ложи, эхом разнеслись по притихшей арене. Сам король Бейхов аплодисментами приветствовал победителя. Словно только этого и дожидаясь, трибуны разразились приветственными криками и бурными овациями.

Судя по всему, этим овцам просто нужно было получить одобрение своего пастуха.

К Блейничу подошёл глашатай.

- Жив, - кивнул он, пощупав пульс до сих пор не пришедшего в себя мужчины. - Но принимать участие в финале уже не сможет. Поздравляю, парень, ты стал новым чемпионом Дюрберга.

***

Получив от распорядителя турнира свою награду, Мейслон покинул арену. На выходе его ждал наставник, как обычно одетый в свой серый плащ.

- А я все думал, когда же вы появитесь, - усмехнулся юноша, развязывая туго набитый мешочек.

- Я никогда не упущу свою прибыль, - улыбнулся в ответ Рамель, забирая свою долю. - Почему ты опоздал?

Кто бы сомневался, что Виола ему обо всем расскажет.

- Ничего серьёзного. Главное - успел к началу турнира, - спокойно ответил Мейслон. Он не собирался не перед кем отчитываться, и его, признаться, совсем не волновало, понравятся ли наставнику его слова или нет.

Судя по ярости, отразившейся во взгляде Рамеля, ответ юноши не пришёлся мужчине по вкусу.

- Парень, больше не смей рисковать моим золотом, - прошипел он, крепко сжав рукой его плечо. - Ты меня понял?

Мейслон, в ответ, сжал пальцами запястье наставника, после чего, с силой отбросил от себя его руку.

- Насколько я помню, с этого момента наши с вами пути расходятся. Я сполна расплатился с вами за обучение.

Рамель смерил юношу разъярённым взглядом.

- Неужели ты думал, что сможешь так легко от нас отделаться? Не будь таким наивным, парень.

Их перепалку, грозящую перерасти в драку, прервал лысоватый мужчина, одетый в длинную белую мантию, на спине которой был вышит оскалившийся бурый медведь - символ королевства Русакии.

- Поздравляю, чемпион, - поприветствовал он Мейслона. - Вы приглашены на приём, который состоится сегодня вечером в Дюрбергском дворце.

Рамель не выглядел удивлённым, в отличие от Мейслона, чьи брови стремительно поползли вверх.

- Приглашён?! Кем?!

- Его Величеством Бейкофом. Оденьтесь поприличнее и не опаздывайте.

"Король?" - Мейслон недоверчиво смотрел в спину мужчины. - "Он сказал король? Король хочет меня видеть на приёме?"

- Счастливчик! И за это ты должен благодарить меня! - воскликнул Рамель, хлопнув юношу по плечу. Его гнев в одно мгновение куда-то исчез, и он вёл себя так, словно ничего не случилось.

- Повторю ещё раз - больше я вам ничего не должен, - неприязненно посмотрел Мейслон на мужчину.

В этот момент к ним подошёл Антрем.

- Что-то не так, брат? - спросил он Мейслона, подозрительно косясь на Рамеля.

- Через семь недель я буду ждать тебя в Кахоре, чемпион, - строго сказал Рамель, даже не взглянув в сторону подошедшего к ним воина. - И не дай бог тебе там не появиться.

Антрем, проводив мужчину неприязненным взглядом, спросил:

- Кто этот человек и что он от тебя хочет?

- Долгая история. Как-нибудь в другой раз расскажу. Сейчас же хочу попросить тебя о маленьком одолжении, - Мейслон вручил Антрему небольшой кошелёк, набитый серебряными монетами. - Передай его охраннику у ворот. Конечно, я бы сделал это сам, но время поджимает. Этот проклятый приём...

- Надо же! Кто-то догадался сделать на тебя ставку? - удивился Антрем.

- Он не хотел, - подмигнул Мейслон. - Но я его переубедил.

***

Сражённый прекрасной улыбкой.

В центральном зале Дюрбергского дворца играла музыка. В безудержном вальсе кружились разряженные пары, сверкая обилием надетых на них драгоценностей. Вдоль стен, на небольших диванчиках, сидели степенные матроны, не спускающие глаз со своих веселящихся дочерей.

Спрятавшись за одной из колонн, Мейслон с интересом осматривал богато украшенный зал. Первое, что бросалось в глаза - огромные золотые люстры, специальными цепями подвешенные к покрытому причудливой лепниной потолку. Множество витых свечей, спрятанных в тонких стеклянных трубках, отбрасывали на стены радужные блики, придавая бальной зале неповторимый, немного сказочный вид.

Потом его взгляд переместился к невысокому подиуму, на котором возвышался королевский трон. На троне, окружённый лебезящей свитой, восседал король, седовласую голову которого венчала усыпанная рубинами массивная на вид корона.

Недалеко от подиума, в небольшой нише рядом со статуей какого-то античного героя, о чем-то увлечённо беседовали три симпатичных девушки. Одна из них чем-то привлекла внимание Мейслона, и он то и дело украдкой на нее поглядывал, надеясь, что красавица не заметит его мимолётных взглядов. Но его надеждам не суждено было сбыться.

Что-то сказав подружкам, девушка, мило улыбнувшись, направилась в его сторону. Мейслон сглотнул.

- Вы, должно быть, чемпион турнира? - чуть склонив голову, спросила она. - Я Халин, дочь лорда Санислова.

- Меня зовут Мейслон, миледи, - юноша с трудом отвёл взгляд от прекрасных небесно-голубых глаз. - Рад знакомству.

- Ты совсем не похож на демона, как мне кажется, - скрестив на груди руки, она осмотрела его, буквально, с ног до головы. - Хотя некоторые уверенны в обратном.

- Я точно не демон, миледи, - улыбнулся парень. - Не знаю, почему кто-то считает иначе.

- Скорее всего, эти неудачники просто вам завидуют, - уверенно кивнула Халин. - Ваши сила и мастерство не имеют себе равных, а то, что вы сделали в конце боя, по-настоящему благородно. Такие люди, как вы, в нынешние времена довольно редки.

- Спасибо, миледи, - неуклюже поклонился красавице Мейслон. Он не привык к комплиментам, тем более, звучащим из уст девушки, поэтому чувствовал себя сейчас очень смущённо

- Наслаждайтесь праздником, - ещё раз улыбнувшись, красавица, наконец, вернулась к своим подругам.

Юноша не понимал, что с ним происходит, но одно он мог сказать наверняка - ему сейчас было так хорошо, как никогда прежде. Халин была самой красивой девушкой из всех, что он когда-либо встречал.

- Добро пожаловать во дворец, сударь, - прервал его размышления незнакомый голос. Обернувшись, он увидел одетого в атласную ливрею королевского пажа. - Его Величество желает вас видеть. Следуйте за мной.

Стоило Мейслону приблизиться к королевскому трону, как шум в зале стих. Глаза всех присутствующих устремились на юношу, втайне надеявшегося, что и Халин сейчас на него смотрит. Внешне стараясь сохранять самообладание, Мейслон преклонил колено перед королём - он видел, как это делают другие и надеялся, что его поклон не будет слишком смешон.

- Все мои подданные знают, что я не слишком люблю все эти турниры, - дав знак юноше подняться, начал Бейкоф. - Это всего лишь игры, не имеющие ничего общего с настоящими сражениями. Я всегда считал, что только русакианские воины, жертвующие своими жизнями во славу своей родины, достойны моего уважения.

"И что он хочет этим сказать?" - удивлён был не только Мейслон, а и присутствующие на приёме гости.

- Однако, - продолжил король. - Я увидел сегодня на турнире настоящего воина, который не только силен и мужественен - ему не чужды такие понятия, как благородство и честь. Только поэтому этот человек сегодня и находится среди нас. Хотя он и не благородного происхождения, я не мог не оказать ему такой чести, - король посмотрел на стоявшего рядом с ним степенного господина. - Лорд Маршал, прошу вас.

Мужчина, к которому обратился монарх, вручил Мейслону туго набитый кошель.

- Отныне, Мейслон, вы будете считаться Чемпионом Дюрберга, - гости захлопали, когда Бейкоф повесил на шею Мейслона медаль. - Веселитесь, этот приём организован в честь вашей победы.

Поклонившись, Мейслон, не поворачиваясь к королю спиной, сделал несколько шагов назад. В зале, меж тем, снова заиграла музыка, а гости вернулись к прерванным занятиям.

По сути, речь монарха никак не изменила отношения к Мейслону окружающих. Все эти разодетые люди, в том числе и Халин, сразу же позабыли о его существовании, занявшись своими делами.

"Хотя он и не благородного происхождения..." - вспомнилась Мейслону часть королевской речи, даже не намекающая, а прямо указывающая, что ему здесь не место.

Мейслон чувствовал, что пора уходить, но не мог отвести взгляда от прекрасного лица Халин.

Несомненно, ей уже была подобрана достойная пара - какой-нибудь богатый лорд благородных кровей. Счастливчик, которому достанется эта очаровательная улыбка и нежный взгляд.

- А у тебя неплохой вкус, чемпион, - раздался у него за спиной неприятный, подчёркнуто насмешливый голос. Обернувшись, Мейслон увидел незнакомого светловолосого парня, одетого в темно-бордовый, украшенный золотой вышивкой камзол. - Мало кто сможет устоять перед этими прекрасными глазами и соблазнительными формами, - пожирая девушку взглядом, сказал он. Потом посмотрел на Мейслона. - Но есть несколько вещей, о которых ты, похоже, забыл, вскруженный славой. То, что ты находишься среди этих замечательных людей, ещё не значит, что они приняли тебя в свой круг. Взгляни. Видишь, здесь полно слуг, музыкантов, привратников, но все они, как и ты, не принадлежат этому обществу. И если даже Халин решит поприветствовать кого-то из слуг, поверь, это совершенно ничего не значит.

Насмешливая улыбка скользнула по лицу Мейслона, когда он увидел, что Халин кокетничает с каким-то усатым франтом.

- Тебе тоже не стоит заблуждаться насчёт своих шансов, парень, - кивнул он в сторону девушки.

Когда блондин посмотрел в указанном направлении, усмешка тут же покинула его высокомерно сжатые губы. Вот только все его раздражение почему-то выплеснулось не на усатого кавалера Халин, а на ни в чем не повинного Мейслона.

Скривившись от ярости, блондинчик схватил юношу за отворот камзола.

- Как смеешь ты... - начал он, но, тут же, был вынужден замолчать.

Рука Мейслона действовала быстрее, чем его разум. Схватив заносчивого лорда за запястье, он с силой отбросил от себя его руку. Его душу охватила жгучая ярость. Он с силой сжал кулаки, пытаясь хоть немного успокоиться и не натворить глупостей, ведь, судя по всему, от него только этого и ждали.

"Нет, не здесь... Не сейчас..." - убеждал он себя, мысленно представляя, как когда-нибудь превратит в кровавое месиво лицо стоящего перед ним ублюдка.

- Ты, куча дерьма! Никто не смеет так разговаривать с лордом Джервини! - не унимался дворянчик.

Скорее всего, Мейслона отрезвили не собственные уговоры, а то, что в зале внезапно стихла музыка. Взгляды всех присутствующих, в том числе и короля Бейкофа, были обращены на Мейслона и на разряженного, как попугай, дворянина. Юноша понимал, что сейчас ни в коем случае нельзя начинать драку, иначе для него все это может очень плохо закончиться. Лучшим вариантом было просто уйти.

- Стой! Остановись, трус! - завопил ему вслед Джервини, когда Мейслон, развернувшись, высоко держа голову, направился к двери.

Прежде чем он успел достичь выхода, дворянчик его все же догнал. Схватив за плечо, развернул к себе. Ударил Мейслона кулаком в лицо. Удар был скорее неожиданным, чем болезненным. Убедившись, что на лице нет крови, Мейслон, презрительно скривившись, надменно посмотрел на молодого лорда, после чего, не говоря ни слова, развернулся и снова направился к двери.

- Здесь не место такому дерьму, как ты, - кричал ему вслед Джервини, но Мейслон, сцепив зубы, делал все возможное, чтобы не сорваться.

Он бы мог, конечно, преподать этому ублюдку хороший урок, но дворец был для этого явно неподходящим местом.

- Однажды тебя не спасёт твой титул, - перед выходом обернулся он, после чего, толкнув дверь, покинул зал, с радостью сменив тепло помещения на холод укутанного снегом сада.

Взбешённый несправедливостью, со всей силы ударил кулаком по стволу ближайшего дерева. Потом вспомнил прекрасную улыбку Халин, и вся злость постепенно куда-то исчезла. Как оказалось, если не принимать во внимание последний инцидент, приём в честь турнира был не так уж и плох.

Внезапно он услышал чьи-то тихие шаги. Понял, что все-то время, что он размышлял, за ним кто-то наблюдал, оставаясь при этом незамеченным. Без колебаний, Мейслон выхватил меч и, замахнувшись, обрушил оружие на голову своего преследователя. Его удар остановило изогнутое лезвие чужого клинка.

- Эй! Эй! Успокойся! Я не враг! - воскликнул преследователь, поднимая вверх руки. - Все в порядке!

Мейслон настороженно поглядывал на незнакомца, одетого в коричневый шерстяной плащ, почти сливающийся цветом с кожей владельца. Ростом мужчина был чуть ниже Мейслона, с хорошо развитыми, широкими плечами и массивным торсом.

- Ты чего, парень? - спросил его незнакомец, который судя по цвету кожи и акценту, явно не был уроженцем Русакии.

- Что тебе от меня надо? - угрожающе посмотрел на наглеца Мейслон.

- Полегче, брат, - незнакомец выставил перед собой руки. - Что за враждебность? Меня зовут Зияд. Я пришёл на приём с группой музыкантов.

- Слишком ты ловок, как для музыканта, - Мейслон вспомнил, как быстро Зияд заблокировал его атаку. Ему подумалось, что этого мужчину, возможно, мог подослать к нему лорд Джервини.

- А ты слишком благороден, как для простого бойца, пусть даже и чемпиона, - усмехнувшись, парировал мужчина.

- Буду считать это комплиментом, - ответил Мейслон, по-прежнему настороженно косясь на собеседника.

- Я видел, что произошло в зале. Ты нажил себе непримиримого врага, парень. Лорд Джервини никогда не простит тебе того, что его прилюдно отчитал король. Жаль, что ты не видел этого момента. Было забавно наблюдать, как его заносчивая рожа от бешенства покрывается багровыми пятнами.

- Король его отчитал? Хм... Удивительно. Впрочем, поделом ему, - усмехнулся Мейслон. - Сам виноват.

- С этим не соглашусь. Виноват скорее не он, а она.

- Она?

- Его невеста, леди Халин. Неужели ты ничего не понял, брат? Это же так очевидно! Ты привлёк к себе на этом приёме слишком много внимания, но не это главное - все дело в том, что ты чем-то заинтересовал его красавицу-невесту. Будь я на месте лорда Джервини, я бы, наверное, тоже попытался тебя убить.

"Виновата она?"

- Ты точно не морочишь мне голову? - прищурившись, посмотрел он на парня.

- Слишком сложно поверить? Да? Не забывай - она принцесса, а кто ты? Никто... или, может быть, все же кто-то?

- Достаточно, - прервал Мейслон музыканта, настороженно оглядываясь по сторонам. - У меня нет времени вести пустые разговоры.

- Ты абсолютно прав! Какой может быть разговор без эля?! - воскликнул Зияд, схватив Мейслона за рукав. - Идём. Я знаю, где в этом городе подают лучший в королевстве эль.

Пожав плечами, Мейслон вслед за Зиядом направился к конюшне. Он так и так собирался в таверну, где условился встретиться с Антремом.

- А тебя не смущает, что пить ты собираешься с едва знакомым человеком?

- Ты сейчас похож на мою покойную мамашу, пусть Бог Неба и Земли упокоит ее душу, - Зияд, забрав свою лошадь, как старому знакомому кивнул конюху. - Расскажешь мне про турнир, а я, так и быть, объясню тебе, как надо очаровывать девушек. Мне кажется, ты в этом вопросе полный профан.

- Ты? - не смог сдержать улыбки Мейслон.

- Не стоит меня недооценивать, брат, - ответил на его насмешку Зияд, взобравшись на лошадь. Ты довольно красив и силен - для некоторых девушек этого вполне достаточно, но не для всех. Запомни - женщины любят ушами. Ты умеешь интересно рассказывать жизненные истории? Девушки очень любят их слушать, а ещё им нравится, когда мужчины говорят комплименты. Но и это ещё не все. В большинстве своём, женщины очень болтливы и, тебе нужно научиться, кроме всего прочего, ещё и слушать их.

- Думаю, я умею слушать, - погладил Мейслон по загривку свою лошадь.

- Мало уметь слушать, надо ещё уметь говорить. А иначе, она сочтёт тебя скучным. Что ты на это скажешь?

В его деревне все было намного проще. Но, как говориться, в каждом лесу свои устои.

- И о чем, по твоему мнению, я должен им рассказывать?

- Многих заинтересует, откуда ты родом, так как твой говор заметно отличается от всех, что мне довелось слышать. Девушки любят истории о местах, в которых они никогда не были. Ты бы видел их лица, когда я начинаю им рассказывать о Великой Пустыне и об ее бессмертных призраках, о бандитах, с которыми столкнулся в своих путешествиях.

- Тебе приходилось сталкиваться с бандитами?

- С самыми разными. Начиная с кочевников Мюрасена и заканчивая скандивианскими викингами.

- Надеюсь, судьба послала мне тебя по какой-то веской причине, а не для того, чтобы поиздеваться над моими ушами, - усмехнувшись, Мейслон вскочил на лошадь. - Ну что ж, расскажи тогда уж и мне о Великой Пустыне и об ее бессмертных призраках. Признаюсь, ты меня немного заинтриговал.

***

Начало нового пути.

В таверне, куда Мейслон вошёл вслед за Зиядом, было довольно людно, но лысую голову Антрема он заметил сразу же, как только перешагнул порог.

- Антрем, знакомься - Зияд, странствующий музыкант из Мюрасена. Антрем, воин-ветеран из Бермении, - представил их друг другу Мейслон.

- Воин-ветеран? - усмехнулся Зияд, приподняв бровь. - Шлюхам Дюрберга это должно понравиться.

Антрем в ответ недовольно скривился.

- Мой друг предпочитает других женщин, - попытался разрядить обстановку Мейслон, сжав пальцами плечо друга.

- Не верю! - поддел Антрема Зияд. - Никто не сможет устоять перед русакианскими блондинками.

- Возможно, ты бы не смог перед ними устоять, - ледяным тоном ответил Антрем. Мейслон понял, что сейчас мужчина скажет мюрасенцу что-то резкое. - Но я уверен, что эти женщины не подпустили бы тебя к себе ни на шаг.

Мейслон понял, что пора прекращать эту перепалку, пока она не переросла в драку.

- Ну что, решил, что будешь делать дальше? Все-таки подашься в Бермению? - посмотрел он на Антрема.

- Наверное, если не подвернётся чего-то лучшего. Надоели уже эти турниры, да и не заработаешь на них много, все время проигрывая. А ты чем займёшься?

- Честно говоря, не думал ещё.

- Ищете работу? - вмешался в их разговор, притихший на время Зияд. - Я мог бы вам с этим помочь, правда, вас маловато, там отряд нужен.

Антрем пренебрежительно скривился. Не нравился ему чем-то этот мюрасенец. Мейслона же предложение заинтересовало.

- Что за работа?

- Один знакомый купец ищет воинов, желающих подзаработать немного золота, - неопределённо ответил он.

- А поподробнее? - покосился на него Антрем.

- Главе гильдии купцов нужны люди, которые не побоятся выступить против призраков, разоряющих караваны в мюрасенской пустыне. По окончании рейда каждый получит по сотне золотых. Он специально послал меня в Дюрберг, зная, что на этом турнире собираются лучшие воины Горании.

Антрем скептически хмыкнув, пожевал губы.

- Золото, конечно, стоит того, чтобы рискнуть, - протянул он. - Но можем ли мы вам верить?

- Я буду охотиться на призраков вместе с вами, так что мне нет смысла вас обманывать, - пожал плечами Зияд.

- Зачем тебе это? Ты ведь музыкант, а не воин, - недоуменно приподнял бровь Антрем.

- У меня на то личные причины, - ответил мужчина. По его тону было понятно, что делиться подробностями он не намерен.

Антрем не стал настаивать.

- Что скажешь, друг? - посмотрел он на Мейслона.

- Турнир закончился. Следующие пять недель заняться мне абсолютно нечем, так что я не против. Кроме того, давно хотел посмотреть на этих призраков.

- Значит решено. Когда будем выдвигаться? - посмотрел на Зияда Антрем.

- Да хоть прямо сейчас, - улыбнулся мужчина, вернув себе былую бесшабашность.

- Нет, - задумчиво сказал Мейслон. - У меня тут появилась идея, где нам найти ещё воинов в наш отряд. Поэтому, завтра с утра, мы с Антремом отправимся в Хорстейд.

- Хорстейд? - Зияд откинулся на спинку стула. - Ты хочешь позвать скандивиан? Я согласен, они отличные воины, возможно лучшие в Горании, но нам нужны всадники.

- Они не скандивиане, - улыбнулся Мейслон, не став вдаваться в подробности. - Так что, на рассвете ты отправишься в Кахору, а мы в Хорстейд. Как раз до нашего приезда успеешь договориться обо всем с купцом.

- На рассвете? - Зияд постучал пальцами по столу. - Тогда мне нужно хоть немного поспать.

- Нам всем нужно отдохнуть, - согласился с ним Мейслон.

Поднявшись наверх, трое направились каждый к своему номеру. Мейслон остановился, увидев двоих мужчин, под руки тащивших куда-то третьего, половина лица которого была закрыта бинтами.

- Кто это? - спросил Зияд.

- Кажется, я знаю этого парня, - Мейслон проследовал за мужчинами в открытую дверь номера. Дождался, пока они уложат раненного на кровать. Когда мужчины вышли, он подошёл поближе, желая удостовериться, что не ошибся.

- Блейнич? - тихо позвал он. - Ты меня слышишь?

Раненный медленно повернул голову.

- Мейслон? - прошептал он едва слышно. От былой надменности не осталось и следа. - Думал, сразимся в тобой в финале, но видимо, не судьба.

- Не переживай, ещё будет возможность, - усмехнулся Мейслон.

- Вряд ли. Целитель сказал, мои конечности никогда уже не станут прежними.

Мейслон был согласен с мнением этого целителя, но не хотел лишать человека даже крохи надежды.

- Это не ему решать, - покачал головой он. - Я знаю одного опытного целителя из Кахоры. Думаю, он сможет тебе помочь.

Хотя большая часть лица Блейнича была скрыта бинтами, Мейслон не мог ни заметить промелькнувшего на нем отчаяния.

- Спасибо за беспокойство, - вздохнул Блейнич, - но боюсь, это бесполезно.

- Ну, а что ты потеряешь, если съездишь? - Мейслон, оглянувшись, увидел стоявших в дверях Зияда и Антрема. - Поедешь с моим товарищем, он завтра отправляется в Кахору.

Блейнич ненадолго задумался, потом посмотрел на Мейслона.

- Не знаю, чем смогу тебя отблагодарить, если твой целитель сможет мне чем-то помочь.

- Не переживай, сочтёмся, - усмехнулся Мейслон, после чего покинул комнату, закрыв за собой дверь.

- Какое отношение к нашим планам имеет твой искалеченный приятель? - изогнул бровь Зияд, сложив на груди руки.

- Во-первых, он мне не приятель, - ответил Мейслон, склонив голову. - А насчёт отношения - что-то мне подсказывает, что в будущем он может нам пригодиться. Знаешь, где живёт в Кахоре целитель Бумар?

- Найду, не проблема, - усмехнулся Бумар, прежде чем отправиться в свою комнату.

- Не нравиться мне этот парень, - сказал Антрем после того, как за бардом закрылась дверь.

- Не обманывайся его показной бесшабашностью. Он очень искусный мечник, а его ум даже острее, чем его клинок.

Антрем, нервно улыбнувшись, покачал головой.

- Иногда я тебя не понимаю. К чему ты стремишься Мейслон, что хочешь добиться от жизни? Для чего тебе понадобился Блейнич, в конце концов?

- Нет у меня никаких глобальных планов, - усмехнувшись, ответил юноша. - Просто поступаю так, как подсказывает мне сердце.

- Эй, вы когда-нибудь заткнётесь? - донёсся до них чей-то разгневанный голос. Оглянувшись, Мейслон и Артрем увидели высунувшуюся их соседнего номера лохматую голову. - Дайте уже поспать!

Увидев стоящих в коридоре высоких парней, постоялец внезапно замолчал.

- Впрочем, неважно, - тихо продолжил он, отступая назад в комнату. - Не обращайте на меня внимания, беседуйте.

Усмехнувшись, Мейслон покачал головой:

- Ладно, пора и, правда, уже расходиться. Выходим на рассвете. Спокойных снов.

***

Поездка в Хорстейд.

В Хорстейд Мейслон с Антремом прибыли уже затемно, и сопровождаемые лаем собак, двинулись по главной улице.

Окна всех без исключения домов были закрыты ставнями, а двери наглухо заперты. Можно было бы подумать, что деревня пуста, если б не четверо бронированных всадников, преградивших им путь.

- Все нормально, парни, - Мейслон продемонстрировал воинам пустые ладони, давая понять, что он не враг. - Моё имя Мейслон. А это мой друг Антрем. Мы ищем Франкила.

- Смотрю, ты все же решил к нам присоединиться? - закованный в стальную броню Франкил, сняв шлем, выступил вперёд. - Да не один, а с товарищем.

Мейслон улыбнулся.

- На самом деле, я хотел предложить вам присоединиться к нам.

Франкил приподнял бровь:

- Заинтриговал, - усмехнулся он. - Ладно, следуй за мной, негоже разговаривать посреди дороги.

Вслед за Франкилом, Мейслон и Антрем направились к горящему у одного из домов костру, возле которого грелось четверо воинов.

- А я узнаю этого парня, - указал пальцем на Мейслона черноволосый мужчина. - Это же тебя мы спасли тогда на побережье?

- Бергум, я же говорил, что он вернётся, - Франкил жестом пригласил Мейслона и Антрема к костру. - Давай, рассказывай, что у тебя за предложение. - Сказал он, когда гости расселись.

- Вы и ваши соратники занимаетесь здесь, бесспорно, благородным делом, - начал Мейслон, обведя взглядом присутствующих. - И у меня, по сути, есть к вам всего один вопрос - для вас есть принципиальная разница, каким именно людям помогать? Или это непременно должны быть жители Хорстейда?

Франкил ненадолго задумался.

- Хорстейд нуждается в нашей помощи, - осторожно сказал он.

- Сколько людей живёт в этой деревне? Сотня? В этом мире тысячи несчастных, нуждающихся в вашей помощи. В нашей помощи.

- Тысячи? Включая тебя и твоего друга, нас едва ли наберётся десяток! Вряд ли мы сможем помочь тысячам, - усмехнулся в ответ мужчина.

- Главное начать. А сидя на месте, мы точно никому не поможем. К тому же, люди, которым сейчас нужна наша помощь, готовы платить за нее золотом, - Мейслон посмотрел сначала на Бергума, потом на Франкила. Золото могло привлечь Зияда или Антрема, но заинтересует ли оно Франкила - в этом Мейслон не был уверен.

- Твоё предложение начинает мне нравиться, - правый уголок рта Бергума медленно пополз вверх.

- Мы не наёмники, - раздражённо зыркнул на товарища Франкил, после чего вновь посмотрел на Мейслона. - Я не позволю кому бы то ни было, указывать мне, кого убивать. И уж тем более, не буду это делать за деньги. Я говорил уже и повторю ещё раз - мой клинок никогда не прольёт кровь невинного.

- Если хотите, можете отказаться от золота, - пожал плечами Мейслон, - и убивать призраков бесплатно.

Франкил, прищурившись, пристально посмотрел на юношу.

- Не призраков ли пустыни Мюрасен ты имеешь в виду?

- Не будь идиотом, Франк, - рассмеялся Бергум. - Эти призраки существуют только в твоих кошмарах.

- Далеко не все в Кахоре с вами согласятся, - вместо Франкила ответил Антрем. - А некоторые ещё и готовы платить тем, кто согласится на этих призраков охотиться, полновесным золотом.

- Я слышал, они становятся видимыми только в момент атаки, причём нападают неизменно ночью, - сказал Франкил, не обратив внимания на подначку друга.

Мейслон обвёл взглядом рыцарей.

- Кем бы ни были эти призраки - демонами, или людьми из плоти и крови, то, что они существуют - неоспоримый факт, можете мне поверить. Не понимаю, почему до сих пор никто не рискнул с ними сразиться. Но мы рискнём! И победим!

- В Мюрасене что, совсем не осталось смельчаков, нуждающихся в золоте? - с сомнением покосился на юношу Франкил.

- А в Скандивии что, нет опытных воинов, способных защитить эту деревню? - вопросом на вопрос ответил Мейслон, насмешливо посмотрев на Франкила.

- Местные лорды отказались защищать своих подданных. Бросили их на произвол судьбы. Я не могу поступить с этими людьми так же.

- А я и не заставляю тебя их бросать.

- Но, ты же предлагаешь нам уйти из Хорстейда!

- Они скандивиане, капитан, - хмыкнул Мейслон. - Не важно, крестьяне они или нет, умение сражаться у них в крови. Уверен, мы сможем научить их защищаться.

Некоторое время Франкил задумчиво смотрел на огонь.

- Помнится, ты не очень стремился к нам присоединяться, когда я тебе предлагал. Но решил поехать на другой край Горании, чтобы заниматься там тем же, чем мы занимаемся здесь. Золото для тебя так много значит?

- Я видел, что нищета делает с хорошими людьми, Франкил, - Мейслон посмотрел сначала на капитана, потом обвёл взглядом остальных рыцарей. - Если это золото не даст мне превратиться в преступника, то да, оно много для меня значит.

Франкил обменялся взглядами со своими товарищами.

- Мы поклялись все решения принимать только вместе. Что скажете братья. Что будем делать - останемся здесь, в Хорстейде, или отправимся в Кахору?

***

Ферас, оглянувшись, посмотрел на вереницу следующих за ним и его дядей всадников и пеших солдат. Их путь лежал к горам Серград, расположенным на восточной границе Бизонтии.

- Лорд Мунзир, думаю, нам следует здесь остановиться, - предложил Ферас.

- Зачем? - удивился Мунзир. - По словам наших разведчиков, эти трусливые бизонтцы прячутся за стенами города.

В глубине души Ферас давно проклял тот день, когда король Рашид послал их с дядей сдерживать наступающие войска Бизонтии. Он чувствовал тревогу, зная, что враг сейчас приближается к Кахоре.

- Я всё ещё не могу поверить, что бизонтцы осмелились вторгнуться в наши земли, - сказал он, перекрикивая стук копыт лошади и грохот своих доспехов. - Честно говоря, я вообще не понимаю, на что они надеются. Их кавалерия ещё не успела восстановиться после поражения в войне с берманцами. Неужели они не понимают, что их воины попросту будут раздавлены копытами лошадей наших мемлюков.

- Как и мы, они выполняют приказ своего короля, - ответил лорд Мунзир.

Ферас вздохнул.

- Кстати, насчёт приказов... Наш король отдаёт их, основываясь на информации, полученной от лорда Мемота.

Он произнёс это имя специально, прекрасно зная, что оно может привести его дядю в бешенство. Лорд Мемот был давним соперником лорда Мунзира, с которым тот соревновался на протяжении последних тридцати лет.

- Ну а касаемо моего предложения… - натянув поводья, Ферас посмотрел на высившиеся впереди горы, - нам приказано остановить наступление вражеских войск, а не вторгаться в их земли. Как вы видите, мы уже почти достигли границы, так что нам следует...

Он взмахнул рукой, заставляя двигающуюся позади них армию остановиться. Затем посмотрел в глаза дяди, в которых плескалась ничем не прикрытая ярость.

- Я не отдавал приказа остановиться, Ферас! - зарычал Мунзир.

- Будь я лидером бизонтцев, устроил бы засаду у подножия этих гор. Это лучшее место для битвы с нашей кавалерией, - предупредил ненавистного родственника Ферас.

Однако лорд Мунзир, похоже, не собирался прислушиваться к его советам.

- Это моя армия, - сказал он. - Только я имею право приказать ей двигаться вперёд или остановиться.

- Как скажете, дядя, - пожал плечами Ферас.

Ничего больше не говоря, Мунзир направил своего коня к горам, дав знак воинам следовать за ним.

Армия возобновила движение.

Ферас тоже двинулся вперёд, не сводя глаз с горных вершин. Ему ведь не показалось? Он точно видел несколько промелькнувшись на горизонте фигур.

- В укрытие! - внезапно закричал он, когда фигур стало слишком много. Мгновение спустя на их войско обрушился град стрел.

Прятавшиеся за горными выступами лучники Бизонтии открыли по ним огонь.

Вскоре ослабленная атаками лучников армия Мюрасена вступила в бой с шестью тысячами бизонтских мечников. Тяжёлая пехота противника легко сокрушала искалеченных мюрасенских мамлюков.

Осторожно выглянув из-за валуна, за которым прятался, Ферас осмотрелся. Он понимал - если они в скором времени не найдут способа избавиться от бизонтских лучников, армия будет уничтожена.

- Копьеносцы! Строй-стена! Никто не должен пройти! - приказал Ферас выстроившимся впереди плечом к плечу копейщикам. Затем знаком приказал воинам из своего личного войска следовать за ним.

Повинуясь его приказу, копейщики, сохраняя строй, медленно двинулись вперёд.

Увидев, что группа копьеносцев, прикрывая мечников, направилась к горе, где засели стрелки, отряд бизонтийских пехотинцев попытался их остановить. Их мечи зазвенели, ударяясь о щиты мюрасенцев.

- Удар! - словно единое целое мюрасенцы вонзили копья в тела нападавших. Затем, быстро восстановив строй, щитами блокировали клинки врага.

Бизонтцы не сдавались, раз за разом бросаясь в атаку, однако им так и не удалось сломать строй копейщиков. Блок щитом, а после удар - это то, чему они были обучены.

Убедившись, что копейщики держатся, Ферас крикнул своим мечникам:

- За мной! Давайте вырежем этих собак!

Чтобы это сделать, нужно было сначала столкнуться с ливнем стрел, а после взобраться на горную вершину. Хотя крики расстреливаемых солдат то и дело достигали его ушей, он не останавливался. Даже не поворачивал головы, упрямо следуя к своей цели.

- Прикончим их! – закричал он, бросаясь к ближайшему лучнику.

Вскоре все вражеские лучники были убиты, а его люди заняли вершину горы. К сожалению, им пришлось заплатить за победу высокую цену. Менее чем за полчаса подъёма Ферас потерял почти треть своих воинов.

Хотя у него ещё оставалось 80 воинов в арьергарде, ему было невыносимо жаль каждого убитого солдата.

- Наверх! - скомандовал он. Его лучники, заняв позиции на горе, начали мешать продвижению бизонтцев.

- Стреляйте без команды!

Ход битвы постепенно менялся. Хотя лучников наверху было немного, этого количества было достаточно, чтобы сдержать наступление бизонтцев. Ферас и несколько сопровождавших его мечников поспешно спустились за горы. Нужно было помочь копейщикам, поскольку образованная ими стена начала разваливаться. Было ясно, что они не смогут долго удерживать позицию.

Когда он со своими людьми бросился в атаку, бизонтцы отступили. Затем его лучники открыли по ним огонь, заставив отступить их ещё дальше.

- Держать строй! - скомандовал Ферас.

Люди были слишком измучены, чтобы преследовать бросившихся наутек бизонтцев. К тому же, кто знает, возможно, там их ждала ещё одна ловушка.

Осмотревшись, Ферас увидел заваленное сотнями трупов поле боя. Сложно было сказать, кто сегодня победил. Бизонтцы не покинули своих оборонительных позиций за горой, а разбитая мюрасенская армия даже если захочет, не сможет продвинуться дальше этой точки.

- Похороните мёртвых и унесите отсюда раненных, - приказал он своим воинам. - Мы возвращаемся в Кахору.

- Вы не можете без моего разрешения отдать такой приказ, лорд Ферас, - осмелился сказать его дядя. - Мы уйдём только после того, как победим.

Сняв шлем, Ферас бросил его к ногам дяди.

- Тогда иди и сам добейся победы, - сказал он, проходя мимо ошеломлённого дяди.

- Ферас! Как ты смеешь?

Проигнорировав мужчину, Ферас вскочил в седло.

- Ферас! Ты не можешь игнорировать приказы старшего лорда! Думаешь, это сойдёт тебе с рук?

- И что вы сделаете? Расскажете королю Рашиду? Вперёд!

Пусть он расскажет королю Рашиду, как едва не погубил всю армию. Возможно, Ферас зашёл слишком далеко, проявив неуважение к своему дяде-лорду, но ничто не заставит его об этом пожалеть. Отныне на поля боя он никогда больше не будет слушать подобных дураков! Особенно лорда Мунзира.

***

Поскольку они ехали вдоль восточных границ Бермении, Мейслон позволил Франкилу возглавить направляющийся в Кахору отряд. Разве мог кто-то знать эту землю лучше коренного берменца?

В первый же день своего путешествия они столкнулись с небольшим караваном, который принял их за разбойников. И сколько бы Франкил не пытался их переубедить, они продолжали относиться к отряду настороженно.

После того, как караван исчез в лесу, Мейслон спросил Франкила:

- Их насторожили наши доспехи?

- В наши дни лишь единицы уважают людей в доспехах, - сказав это, Франкил обвёл взглядом своих товарищей по оружию. - В глазах многих такие, как мы - дураки.

Когда Франкил, пришпорив коня, поскакал вперёд, к Мейслону подъехал Антрем:

- Может, нам следовало пойти с караваном?

Мейслон, приподняв бровь, посмотрел на своего лысого друга.

- Просто мысль. Не обращай внимания, - сказал Антрем, после чего направил коня вперёд.

К полудню третьего дня на горизонте замаячило огромное каменное сооружение, башни которого, казалось, упирались в серые облака.

- Мы обогнём крепость Карун, пройдя мимо озера Львиной Пасти, - Франкил не предлагал, а просто ставил всех в известность.

Сверившись со своей картой, Мейслон понял, что Франкил выбрал до Кахоры не самый близкий путь.

"Никто не знает берменские земли лучше берменца", - напомнил он себе, подавляя желание спросить.

Они потратили день, чтобы обойти с западной стороны крепость. На ночь разбили лагерь у озера, о котором говорил Франкил, а следующим утром двинулись на юг, к лапондийским лесам.

- Русакийский шпион, - дёрнул подбородком в сторону далёкой фигуры всадника рыжеволосый Данис.

После того, как Бергам решился сделать ставку, они вдвоём погнались за всадником, к этому времени уже исчезнувшим за горизонтом.

К удивлению Мейслона, остальные рыцари не обратили на их уход никакого внимания.

- Разве мы не должны поехать за ними? Что если им понадобиться помощь? - спросил он.

- Они скоро вернутся, - небрежно ответил Франкил. - Шпиона сложно поймать.

- А что, если он не шпион?

- Поверь мне, шпион, - продолжил настаивать Франкил. - Русакийцы, когда Карун находится не под их властью, вечно посылают сюда шпионов.

Мейслон усмехнулся:

- Он так часто переходит из рук в руки?

Берменский капитан тяжело вздохнул:

- Как бы абсурдно это не звучало, но да. Берменцы и русакийцы веками сражаются за эту крепость, и каков результат? Множество мужчин и юношей погибло из-за этого бесполезного куска камня.

Возможно, Мейслону следовало рассказать Франкилу, что сделал его покойный отец, чтобы защитить стоящий на его земле бесполезный кусок камня.

- Нельзя винить в кровопролитии одну сторону, как и нельзя обвинять хозяина в том, что он защищает свою законную собственность.

- А как определить, кто является законным собственником? Эту крепость построили берменцы в регионе, доставшемся им после раскола империи. Русакийцы настаивают, что кусок земли, на котором построена крепость, принадлежал им ещё до правления Горана Великого, - сказав это, Франкил смерил Мейслона пристальным взглядом, наблюдая за его реакцией. - Что ты об этом думаешь?

Крепость принадлежала берменцам, земля - русакийцам. Действительно сложная дилемма.

- Сравнять крепость с землёй. Вернуть землю русакийцам. Заплатить берменцам, чтобы они смогли построить крепость в другом месте, - подумав, сказал Мейслон.

- Не получился бы из тебя король, - усмехнулся Франкил. - Хотел бы я, чтобы все вопросы решались так просто. Есть много подобных крепостей, построенных на границах соседних королевств. Уверен, если б сейчас нами правил Горан, он легко смог бы уладить все приграничные вопросы.

- И как бы, по твоему, поступил Горан?

- Покорил бы все королевства и уничтожил эти проклятые границы.

Вскоре, как и предсказывал Франкил, Данис и Бергам вернулись. По хмурому лицу Бергама не составило труда понять, кто выиграл пари.

На шестой день они пересекали лес Лапонди.

- Почти дома, - пробормотал Антрем. Должно быть, в этот момент он думал о своей родине.

Мейслон внезапно задумался. Ему стало интересно, в какие игры мог играть воспитанный бандитами ребёнок, но он не стал спрашивать. Было неразумно подпитывать тоску Антрема по его дикому прошлому.

Спустя два дня зелёные поля сменились пустыней. Они приближались к королевству Мюрасен.

- Теперь ты командир, - сказал Мейслону Франкил, когда они на восьмую ночь пути начали разбивать лагерь. - Никто из нас никогда здесь не был.

- Тогда приготовьтесь к нестерпимой жаре, - сказал Мейслон, отхлебнув из почти пустого бурдюка. – Попрощайтесь к комфортом. Мюрасен не такой приветливый, как Бермения., - сказав это, он протянул Франкилу бурдюк с остатками вина.

- Не нужно, Мейслон. Спасибо, - покачал головой Франкил.

- Я бы на твоём месте не стал отказываться, - Мейслон снова протянул Франкилу бурдюк. – Кто знает, вдруг это последняя капля вина, которую тебе довёдется выпить.

На губах Франкила появилась странная улыбка:

- Я не пью, Мейслон. После того, как убил своего брата больше не пью.

Мейслону потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Франкил не шутит.

- Брата по оружию? - спросил он.

- Нет, друг, родного брата. Человека, которого родила моя мать. Это грех, заставивший меня покинуть отчий дом.

Мейслон понимал, что будет слишком груб, если начнёт смеяться над подобным совпадением – встречей двух убийц близких людей.

- Бергам, Данис и остальные... они тоже убили кого-то из родственников?

- Что за чушь? Конечно же, нет! - рассмеялся Франкил. - Мы были кавалерийским отрядом в Рамосе. Я был их капитаном. В ночь убийства брата я решил навсегда покинуть Рамос и Бермению. Бергам и Данис догнали меня в пути, собираясь уговорить вернуться, но судьба распорядилась по-другому. К концу месяца в Скандивии к нам присоединились ещё семь братьев по оружию.

Мейслон мог легко понять, через что прошёл Франкил, но не его соратники. Они были слишком хорошими людьми.

- Ты уверен, что никто не ждёт дома их возвращения?

- Ты когда-нибудь сражался бок о бок в течение года или хотя бы месяца с одной и той же группой людей? - сказав это, Франкил пристально посмотрел на Даниса, рассматривающего свой приз - кинжал, раньше принадлежащий Бергуму. - Только после того, как у тебя появятся такие боевые товарищи, ты поймёшь, насколько крепкой может быть связь между братьями по оружию, - он покосился на Мейслона. - Если я и должен о ком-то беспокоиться, так это о тебе. Я не уверен, что тебя никто не ждёт дома.

Само собой, бывший капитан не мог знать того, что, даже почувствуй Мейслон тоску по дому, он не осмелился б ещё раз пересечь Великую Пустыню. Пережив это однажды, он не был уверен, что во второй раз ему также повезёт.

На девятый день пути отряд Мейслона достиг северо-западной границы королевства песков. Хотя гордые берментские рыцари не протестовали против визита в эту страну, Мейслон готов был поспорить на что угодно, что завтра они начнут ныть.

На следующий день они, наконец, добрались до Кахоры:

- Солнце палит, словно в аду, - пожаловался Бергам, когда Мейслон по улицам Кахоры повёл свою компанию к дому Бумара.

- Это ты ещё не видел ада, - усмехнулся Мейслон. Насколько он знал, такая погода в Мюрасене считалось вполне нормальный. Лето ещё даже не наступило.

Антрем, пришпорив коня, подъехал к Мейслону:

- У нас будут большие неприятности, если твой мюрасенский друг не найдёт этого проклятого мастера гильдии.

- Возможно, у тебя нет причин я ему доверять, но и сомневаться в нём тоже, - сказал Мейслон.

- Просто меня не покидает плохое предчувствие, - пожал плечами Антрем. - Надеюсь, я ошибаюсь.

- Я тоже на это надеюсь, - спешившись, Мейслон приблизился к выглядевшему заброшенным дому. Он, наверное, постучал в дверь десяток раз, но изнутри не донеслось ни звука.

Анрем нахмурился:

- Выглядит не слишком многообещающе...

- Нам не нужен Бумар, чтобы найти Зияда. Я знаю, где он может быть.

Вскочив в седло, Мейслон ударил коня по бокам:

- Следуйте за мной.

Вскоре Мейслон со своей небольшой армией добрался до Фонтанной Площади, где находилась вонючая таверна. Он надеялся, что сегодня там не будут подавать баранину.

Добравшись до места, он увидел своего товарища-мюрасенца, болтающего с толстым трактирщиком.

- Мейслон! Ты вернулся! - воскликнул Зияд, распахивая объятия.

- Я выполнил свою часть работы, - сказал Мейслон, когда его компания вошла в таверну. - Что насчёт тебя?

- Ух ты! - восхитился Зияд. - Ты привёл с собой целую армию!

- Армия? Парни, вы собираетесь устроить здесь войну? - спросил трактирщик.

Когда Мейслон кивнул в сторону свободного длинного стола, все следовавшие за ним мужчины направились туда.

- Никаких войн, не волнуйся, - покачал головой Зияд. - Поговорим позже.

За длинным столом сидело двенадцать человек: во главе - Мейслон, справа от него Антрем, а слева - Франкил. Не желая выслушивать хвастливые рассказы Зияда, Мейслон, кратко представив ему капитана Франкила и его рыцарей, спросил:

- Расскажи, как прошла твоя встреча с мастером гильдии?

- Ты имеешь в виду Саиба? Найти его не составило труда. Я же сказал тебе: Кахора - мой город. Сказав это, Зияд заговорчески подмигнул.

- А конкретнее? - хриплым голосом спросил Антрем. - Ты убедил его нанять нас для борьбы с Призраками?

- Да, убедил, - широко улыбнувшись, ответил Зияд. - Но не с Призраками.

- А с кем тогда? - спросил Мейслон голосом, в котором явно слышались отголоски разочарования.

- Я же говорил тебе, что у меня насчёт него плохое предчувствие, - хлопнул массивной ладонью по столу Антрем.

- Братья... братья, послушайте, - взмахнул рукой Зияд. - Ему понравилась наша идея атаковать разбойников в их логовах, вместо того, чтобы ждать, пока они нападут на караваны. Но он сказал, что не готов послать стольких храбрецов на верную гибель.

- И? - поторопил его Мейслон.

- За последние четыре месяца его караваны были атакованы на Северной Дороге кочевниками восемь раз. Никто не знает их точного местоположения и количества. По словам нескольких выживших, налётчикам от двадцати до двадцати пяти лет.

- И, конечно же, все верхом, - сказал Антрем.

Зияд кивнул:

- Так и есть.

- Чёрт! - Антрем посмотрел на Мейслона. - Тогда нам понадобится больше людей.

- Если мы собираемся это сделать, нужно поторопиться, - сказал Зияд. - Саиб уже давно ждёт.

- Капитан, - Мейслон посмотрел на Франкила, - нам нужно больше людей, чтобы противостоять кочевникам?

- Если у кочевников лёгкая броня, то нет.

- Берменцы - лучшие всадники Горании, мой друг, - криво усмехнулся Бергам.

Зияд засмеялся:

- Это ровно до тех пор, пока им не преградят путь мюрасенские мамлюки.

- Надеюсь, этого не произойдет, - заключил Мейслон. - Зияд, отправляйся к Саибу. Скажи, что мы согласны. Как только поговоришь с ним, возвращайся назад. Нам нужно кое-что обговорить.

- Слушаюсь, командир, - отдав Мейслону честь, Зияд поднялся. - До встречи, братья.

Из всех ему ответил один лишь Данис, в то время, как Антрем сокрушённо покачал головой.

- Сегодня мы немного отдохнём, - сказал Франкил после того, как Зияд ушёл. - А завтра с первыми лучами солнца отправимся на Северную Дорогу искать кочевников.

Мейслон всё это время сидел, откинувшись на спинку сиденья и заложив руки за голову.

- А что, если мы заставим их найти нас? - предложил он.

***

Его план был прост. Пустить по Северной Дороге караван из четырёх повозок, гружённый пустыми ящиками и бочками. На каждую повозку посадить двух мужчин, которые благодаря надетым поверх доспехов плащам будут выглядеть безоружными. Четыре рыцаря окружат караван, притворяясь его охранниками.

- А что, если сегодня они не придут? - по лицу сидящего на первой повозке рядом с Мейслоном Франкила струился пот.

Как и остальные, он и без того плохо переносил жару, а тут ещё пришлось надеть плащ. А учитывая, что солнце этим утром палило заметно сильнее, чем накануне… думаю, не стоит дальше объяснять.

- Уверен, они придут, капитан, - ответил Мейслон.

Некоторое время Франкил смотрел на горизонт. Затем спросил:

- Не странно ли, что я до сих пор ничего о тебе не знаю?

- А что ты хочешь узнать?

Франкил усмехнулся:

- С чего бы начать. Ты в одиночку победил восьмерых скандивийцев. Восьмерых! Мне интересно, где ты так научился драться? Я бы мог предположить, что в Скандивии, но ты заблудился в Северном Заливе, когда мы впервые встретились. И ещё, твой акцент. Я прежде не встречал людей, говорящих с таким акцентом.

- Разве я тебе не говорил? Я пришёл с той стороны.

- Что ты имеешь ввиду?

- На востоке! За нами следят! - прервал их разговор Данис.

Момент, которого они так долго ждали, настал. К ним приближалось облако пыли, из которого доносились дикие крики и топот копыт, эхом разносящийся по бесконечной пустыне.

- Что эти дураки делают? - удивился Франкил. - Заранее предупреждают нас о своём нападении?

"Нет, пытаются перед нападением вселить в наши сердца страх", - подумал Мейслон.

Кочевники пробудили в его душе воспоминания о прошлом - его соплеменники во время набегов поступали также.

- Лошади! Сейчас же! - Мейслон с Франкилом, сбросив плащи, поспешно перерезали ремни сбруи, впрягающей их коней в повозку.

Зияд, сорвав с себя плащ, пустил коня в галоп:

- Сдохните, твари!

- Зияд, подожди! - заорал Франкил. - Нужно атаковать строем!

Но Зияд был не тем человеком, что стал бы ждать. К этому времени он уже находился ближе к кочевникам, чем к компании Мейслона.

- Этот придурок что, собирается покончить с собой? - пнув бока своего жеребца, Мейслон, перейдя в галоп, попытался догнать своего безрассудного товарища.

- Нет, Мейслон! - донёсся до него крик Франкила. - Антрем, подожди! Черт возьми! Что за бардак?! Данис! Бергам! Клин!

Это был такой же, как и в прошлые времена, беспорядок. Мейслон и его соплеменники никогда не нападали строем. Они просто атаковали, забирая души своих врагов.

К тому времени, как Мейслон догнал Зияда, тот успел снести голову одному врагу. Мейслон, ударив наотмашь, рассёк грудь другому, атаковавшему Зияда сзади. Скачущий позади него Антрем убил третьего.

Само собой, кочевников это не напугало, а напротив, привело в ещё большую ярость.

- Зияд! Антрем! На этот раз вместе! - как и его товарищи развернув коня, Мейслон столкнулся лицом к лицу с арьергардом кочевников. Берменские рыцари, с Франкилом на острие клина, атаковали с другой стороны.

Сталь, звеня, сталкивалась со сталью, вонзаясь в плоть и дробя кости. Берменский клин легко разбил отряд кочевников.

- В атаку! - закричал Мейслон, пуская коня вскачь. Зияд с Антремом последовали за ним. Одна половина выживших кочевников вступила в бой с рыцарями Франкила, вторая бросилась наутёк, поняв, что сегодня они никого не смогут ограбить.

Хищник стал добычей.

- Остановитесь! - скомандовал Мейслон, не давая своим товарищам броситься в погоню. Он не хотел, чтобы его отряд заблудился в этой огромной пустыне, где один бог знал, что может их ждать. Он одержал победу, к которой стремился, и это было главное.

- Эти твари не заслуживают жизни, Мейслон! - запротестовал Зияд.

- Я хочу, чтобы они посеяли страх среди своих соплеменников, - сказал Мейслон. - Пусть они узнают, что Северная Дорога им больше не принадлежит.

- Парни, в следующий раз, прежде чем совершать совместный рейд, нам нужно всё как следует обговорить, - Франкил, похоже, был не слишком рад победе. - Этот хаос не должен повториться.

Мейслон кивнул, не желая спорить с берменским капитаном. Этот хаос принёс им сокрушительную победу.

- А с этими двумя что будем делать? - Антрем кивнул в сторону рыцарей Франкила, у копыт лошадей которых на коленях стояли двое не успевших сбежать кочевников.

- Привяжите их к лошадям, - сказал Мейслон. - Будет чем подмести Северную Дорогу.

***

На этот раз их появление на Фонтанной Площади привлекло не могло не привлечь внимания. Люди даже решились покинуть прохладу своих домов, чтобы посмотреть на привязанных к двум позорным столбам кочевников. Даже персонал вонючей таверны высыпал на крыльцо, чтобы посмотреть, что происходит. Никто не вмешивался. Все только наблюдали, тихо перешёптываясь.

- К чему вся эта суета, Мейслон? - пробормотал Антрем, оглядываясь по сторонам. - Мы могли бы просто получить обещанное нам золото и уйти.

Для Мейслона золото не было главным. Кочевники напомнили ему о дикарях, напавших на его деревню и убивших его сестёр и мать. Каждый кочевник был воплощением того, каким хотел видеть его отец. Напоминанием, почему он тогда вонзил ему в живот клинок.

Притворившись, что затягивает на ноге кочевника узел, Антрем сказал:

- Слева от тебя четверо воинов с эмблемами леопарда на форме. Это символ правящего дома Мюрасена. Мейслон, это мамлюки. Похоже, мы влипли.

- Все будет в порядке, брат, - похлопал друга по плечу Мейслон, даже не взглянув на солдат. Сегодня он и его товарищи были героями. Почему он должен беспокоиться?

Берменские рыцари возбудили любопытство толпы, дразня воображение людей. Некоторые даже заговорили о союзе двух великих королевств, Мюрасена и Бермении. Другие осуждали королевских мамлюков, которые должны были их защитить, а не ждать помощи от иностранцев. Толпа постепенно приходила в ярость, однако это не было тем, чего добивался Мейслон.

- Уважаемые жители Кахоры! - взмахнул рукой он, призывая всех к тишине. Он лишь мельком взглянул на стоявших в толпе мамлюков. - Смотрите, как нужно мстить!

Мало кто отреагировал на его слова.

- Да что с вами всеми такое? Неужели вы не узнаете грязных лиц тех, кто посмел украсть ваши монеты?

Эти его слова ожидаемо сопровождались кивками, одобрительными возгласами и проклятиями.

- Неужели вы не узнали тех, кто осмелился покуситься на жизни ваших близких?

С каждым сказанным им словом шум становился все громче.

- Вот они, перед вами! У вас есть, что им сказать? - протянув руку, Мейслон указал на кочевников. Фонтанная Площадь наполнилась проклятиями, звук которых для Мейслона был слаще звучащих на турнире боевых гимнов.

- Сегодня все они получили по заслугам! - сказал Мейслон. - За любое преступление рано или поздно придёт расплата! Сегодня мы объявляем этим мерзавцам войну!

- Война! Война! Война! - взревела вместе с ним толпа. От этих криков по позвоночнику Мейслона прошла приятная дрожь.

- Ты! Немедленно прекрати этот фарс! - бросились к нему мамлюки.

Именно этого Мейслон и ждал.

- Смотрите! Это же королевские мамлюки! - обвёл взглядом толпу Мейслон. Затем посмотрел на воинов: - Эти ублюдки должны предстать перед королевским судом!

Таким образом Мейслон заставил толпу поприветствовать мамлюков, чтобы те не смогли проигнорировать его призыв.

- Королевское правосудие не одобряет волочение людей по пустыне на протяжении ста пятидесяти километров, - грубо сказал один из солдат.

- Ну, во-первых, всего десять километров - сто пятьдесят они вряд ли б смогли пережить, - усмехнулся Мейслон, заставив площадь зазвенеть от смеха.

- Ваша банда не имеет права вершить закон, - пытаясь перед толпой сохранить самообладание, воскликнул мамлюк.

- Банда? - Франкил нахмурился.

- Да, мой друг, - сокрушённо развёл руки в стороны Мейслон, - оказывается, мы – банда. - Затем он повернулся к мамлюкам, - Банда благородных воинов.

- Оставьте в покое этих храбрецов! - потребовал кто-то из толпы. - Между прочим, они выполнили вашу работу! Никчёмные мамлюки...

Воин стиснул зубы. Похоже, он понял, что лучше не лезть на рожон.

- Как я уже говорил, они ваши. Накажите их в соответствии с королевским правосудием, - кивнув в сторону кочевников, сказал Мейслон. Затем посмотрел на своих товарищей. - За мной, братья.

Покинуть Фонтанную Площадь в качестве героев было намного лучше, чем быть вытащенными оттуда в качестве пленников.

- Я же тебя предупреждал, что не стоит этого делать, - едва они покинули площадь, упрекнул Мейслона Антрем. - И о чем ты только думал?

- Все ведь закончилось хорошо, брат, - сказал Зияд. - Успокойся.

- Всё закончилось хорошо благодаря толпе, - уточнил Антрем. - В следующий раз, если подобное повторится, нас арестуют.

- Следующего раза не будет, - заявил Мейслон. - Что скажешь, капитан? - посмотрел он на Франкила, следующего позади с хмурым лицом.

Франкил, покачав головой, улыбнулся:

- Ты слишком безрассуден.

- А кто-то в этом сомневался? - поддразнил его Мейслон. - Что ещё ты ожидал от человека, в одиночку пересёкшего Северный Залив?

Франкил в ответ усмехнулся, что уже было необычно. Мейслон не видел, чтобы этот суровый берменский капитан когда-нибудь смеялся.

- Мы должны найти другое место для встреч, не таверну, - предложил Антрем. - Не стоит следующие пару недель привлекать к себе лишнее внимание.

Мейслон не мог не согласиться. Кроме того, запах таверны не был тем, о чём он станет скучать.

Когда остальные согласно закивали, Зияд предложил встречаться в заброшенной башне, высившейся в миле от западных ворот Кахоры.

В тот момент, когда парень предложил немедленно отправиться в выбранное место, путь Мейслону преградила стройная фигура.

- Скучал по мне, малыш? - склонив набок голову, спросила девушка.

Он знал, что однажды она его найдёт.

- О, малыш! - засмеялся Зияд. - Похоже, мы должны сейчас тебя оставить!

- Какой ты, однако, догадливый, - вздохнул Мейслон. - Идите, я вас догоню.

Виола с лёгкой улыбкой наблюдала за его товарищами. Однако это была улыбка гадюки, нашедшей свою добычу.

- Вижу, ты завёл новых друзей, - не сводя с него глаз, сказала она.

- Что тебе нужно?

- Хороший вопрос. Чего я хочу? Чего же я хочу? - она коснулась подбородка, принимая задумчивый вид. - Что насчёт того, чтобы перерезать тебе горло?

Он усмехнулся:

- Попробуй.

- Тебе было интересно, что я делала в Яме. Организация ставок и привлечение претендентов входит в мои обязанности, но на самом деле, Рамель нанял меня не для этого. Как думаешь, для чего?

- Согревать его постель? – прищурившись, спросил Мейслон.

К его удивлению, она смогла сохранить самообладание. То, что она в ярости, можно было понять только по высоко вздымающейся груди и порозовевшим щекам.

- Моя первоочередная задача - наказание сбежавших бойцов, - сказала она. - Тех, кто в одностороннем порядке решил разорвать с Рамелем соглашение. Один из таких дураков думал, что сможет сбежать. Да, он смог... на три дня.

- Ты сейчас пытаешься мне угрожать? - сузив глаза, спросил Мейслон. - Я могу легко раздавить твою шею.

- Если б не Рамель, ты уже давно был бы мёртв, - прошипела она. - Единственная причина, почему ты всё ещё дышишь - он уверен, что сможет заработать на тебе немало золота. Как же мне хочется увидеть выражение его лица, когда он узнает, что ты пропустил Турнир.

Эти проклятые Турниры!

Мейслон был слишком занят. Сначала он обучал в Хорстаде крестьян, затем вербовал воинов в свою банду, а после занялся охотой за кочевниками.

- Какой Турнир? – спросил он.

- Турнир, проходящий в этом городе, - снова улыбнулась она. - К сожалению, ты опоздал. Он уже закончился. Вчера. Но не волнуйся. Уверена, Рамель поймёт, что ты был слишком занят, чтобы об этом помнить.

***

Придворный провёл Фераса в малый зал королевского дворца.

В письме, доставленном посыльным в Аркан, не говорилось, кто будет присутствовать на встрече, но судя по выбранному месту, приглашённых не должно быть много.

Когда он вошёл, в зале присутствовал только его дядя. После сражения под Серградом они больше не виделись.

- Лорд Мунзир, - коротко поприветствовал дядю Ферас. Тот в ответ молча кивнул.

Придворный, закрыв двери малого зала, оставил родственников наедине.

Ферас выбрал место на одной с дядей стороне стола. Он готов был смотреть на что угодно, главное, чтобы это не было лицо лорда Мунзира.

В зале было так тихо, что прислушавшись, можно было услышать их тяжёлое дыхание. С каждой минутой Ферасу становилось всё больше не по себе. Дошло до того, что он уставился на плотно закрытую дверь, нетерпеливо ожидая, когда к ним присоединиться кто-то еще.

Лорд Мунзир тоже нервничал - это можно было понять по тому, как нетерпеливо время от времени он елозил по полу ногами.

- Его Величество король Рашид! - дверь, наконец, открылась, и в зал зашёл церемонимейстер.

Сразу после того, как Ферас с Мунзиром поднялись, в помещение вошёл король. Хотя Рашид был всего на пять лет моложе лорда Мунзира, внешне он выглядел таким же молодым, как Ферас. С густыми чёрными волосами и плоским животом.

Дверь в зал закрылась, что означало - кроме них троих на этой встрече никто больше присутствовать не будет. Ферас догадывался, чем была вызвана сегодняшняя аудиенция, поэтому ожидал, что дядя сейчас начнёт рассказывать о "своей славно победе" под Серградом.

Рашид жестом разрешил им сесть.

- Достопочтенные лорды, - голос Его Величества был холоден и строг. - В наши ряды затесался предатель.

Даже лорд Мунзир выглядел удивлённым - видимо, он ожидал от короля совсем других слов.

- Ферас, ты доказал в бою свою ценность. Ты отличный командир, - продолжил Рашид, неожиданно для присутствующих резко сменив тему. Однако, несмотря на похвалу, его голос остался таким же холодным. - Скажи, если б ты был королём Мюрасена, потерявшим половину своей западной армии, каким был бы твой следующий шаг?

Сначала было объявлено о предателе, а после король заговорил о битве под Серградом. Между двумя этими темами, на первый взгляд, не было никакой связи.

Ферас, отвечая королю, тщательно взвешивал каждое своё слово. Что могло быть опаснее разъярённого монарха? Одно неправильное слово могло привести к непоправимым последствиям.

- Я бы постарался, в первую очередь, защитить свои западные границы, сир, - уверенным тоном сказал Ферас. - Послал бы туда подкрепление из Демаска

Его Величество смерил Фераса долгим изучающим взглядом:

- Это именно то, чего я не хотел услышать.

Сердце Фераса бешено заколотилось.

- Бизонтийцы редко сражаются за пределами своих земель, - сказал король, продолжая прожигать Фераса взглядом. - Ты знал бы это, если б изучал историю нашего врага. На протяжении веков они воевали с берменцами. Они прекрасно осознают, что ослабив бдительность на своих северных границах, в один прекрасный день обнаружат, что те уже заняты берменскими рыцарями.

Рашид перевёл взгляд на Мунзира:

- Атака бизонтцев была отвлекающим манёвром. В то время, как мы с вами разговариваем, Дэхави ведёт состоящую из мюрасенцев и манкольских наёмников армию в наши северные регионы. Если бы я последовал совету Фераса, северный фронт был бы ослаблен.

- Дэхави? - спросил Мунзир. - Но почему?

Ферас не видел в этом ничего удивительного. Дэхави был не первым кузеном короля, предавшим своего венценосного брата. Фераса больше беспокоил его отец, лорд Ахмет.

- Кто ему помогает? - спросил он.

- Я не хочу сейчас никого обвинять, но вы единственные лорды, кому я могу доверять, - ответил Рашид.

Ферас заметил промелькнувшее на лице Мунзира озабоченное выражение.

Разговор о предателе напомнил ему о человеке, о котором он с дядей недавно разговаривал.

- В ближайшие дни нам нужно держать глаза и уши открытыми. У нас есть манколы на севере, бизонтцы на западе и Дэхави на востоке. Один бог знает, кто ещё замешан в этом заговоре. Поскольку лорд Ахмет уже и так возглавляет нашу северную армию в Бигаде, лорд Мунзир будет командовать нашими подкреплениями, квартирующимися в Демаске.

Хмурое выражение лица лорда Мунзира говорило само за себя. Раньше он всегда был разящим мечом короля. Перевод его из западного региона в центральный означал, что король больше в этом вопросе ему не доверяет.

- Я не рекомендую сейчас перемещать наши войска между регионами, - сказал Рашид. - Ферас. Твоя миссия заключается в том, чтобы как можно быстрее пополнить ряды западной армии. Теперь ты отвечаешь за безопасность жителей Кахоры.

Кахора! Это был высочайший знак доверия со стороны короля. Мунзир, должно быть, сейчас был вне себя от ярости.

- На этом всё. Можете быть свободны, достопочтенные лорды, - Рашид жестом отпустил своих вассалов.

Ферас заметил, как недобро вспыхнули глаза его дяди. Ничего не говоря, он позволил дяде первым покинуть зал.

- Ах да, Ферас, - внезапно окликнул его король. - Я получил какие-то невнятные новости о банде воинов, промышляющей в окрестностях Кахоры.

Ферас кивнул:

- Это ничто иное, как отряд наёмников, сир. Их месяц назад нанял Саиб, мастер гильдии купцов.

- Это больше не отряд наёмников. После каждой удачной операции к ним присоединяется наша молодёжь, - задумчиво коснувшись подбородка, сказал король. - В столь критической ситуации, ты, как страж Кахоры, должен знать обо всём, что происходит в твоём городе. Кто-то плетёт против нас заговор, а мы даже не знаем, сколько королевств в него вовлечено. И в это неспокойное время неизвестно откуда появляется отряд наёмников. Слишком много совпадений, ты не находишь?

- Вы, безусловно, правы, сир.

Рашид пристально всмотрелся Ферасу в глаза.

- Я знаю, ты сделаешь для своего народа всё. Можешь идти.

Выйдя из зала, Ферас, само собой, не увидел в коридоре своего дядю. Должно быть, тот уже миновал ворота Кахоры. Конечно, лорду Мунзиру не нравились последствия действий его племянника, выявившие его некомпетентность, как военного командира. Однако такие регионы как Кахора и Бигад нуждались в настоящих военных гениях, таких как Ферас и его отец. Поэтому Мунзир был вынужден признать, что король отправил его в нужное место, подальше от границы.

Выбросив из головы все эти мысли, Ферас направился к выходу. Мунзир был не тем, о ком он сейчас должен беспокоиться. Чтобы доказать, что король не зря ему доверился, он должен был выполнить полученное им задание. И первой его целью был отряд воинов, о котором говорил Рашид.

***

Мейслона особо не впечатлили ни мраморные колонны в доме Саиба, ни серебряные люстры. Единственное, что ему понравилось, - блюдо из баранины, приправленное чесноком, оливковым маслом, тимьяном и перцем. На вкус оно совсем не походило на ту дрянь, что подавали в вонючей таверне. Тут было только два варианта - либо повар Саиба был слишком хорош, либо в таверне слишком плохо готовили.

- Ты закончил? - спросил круглолицый мастер гильдии.

- Почти, - облизав жирные пальцы, ответил Мейслон. От баранины ничего не осталось, в то время как красный картофель с жёлтым виноградом остались нетронутыми.

- Прошлой ночью Призраки снова напали, - дождавшись, когда Мейслон закончит, сказал Саиб.

- Вы уверены, что это были они?

- Они вырезали на Северной Дороге целый караван, пощадив лишь одного человека. Вот только, лучше б они его убили, чем лишили обеих рук, - с каменным лицом сказал Саиб. - К сожалению, он не разглядел в темноте их лиц, но слышал их жуткие голоса.

- Всего один выживший. Как я понимаю, они хотели оставить нам послание?

- Это больше похоже на предупреждение. Мол, пустыня - их царство, и если мы снова на них нападём, они нападут на нас.

- Мне кажется, вы, мурасенцы, слишком преувеличиваете исходящую от призраков опасность, - сказал Мейслон. - Уверен, они просто очередная банда кочевников.

- Кочевники они или демоны, хвала Владыке неба и земли, я никогда их не видел. Но уверен, они правят мюрасенской пустыней с начала времён. И очевидно, должна быть причина, почему их так называют, - Саиб наклонился вперёд. - Сейчас главный вопрос - что мы будем делать? Их сегодняшнее послание произвело на людей слишком сильное впечатление. Купцы и путешественники боятся покидать стены Кахоры. Если новости распространятся, торговля будет нарушена. Ещё и эти слухи о грядущей войне с бизонтийцами.

- Думаю, вы уже приняли решение, - сказал Мейслон, про себя подумав. – «Он хочет, чтобы я сам вызвался сражаться с Призраками. Почему просто не спросить напрямую?»

- Масолон, я не хочу, чтобы с тобой и твоими друзьями что-то случилось. Как думаешь, что я тогда буду чувствовать?

- Мы уже побеждали кочевников на их территории. Думаю, сможем сделать это снова.

- С отрядом, состоящим из тридцати бойцов?

- Они отличные воины.

- Даже новобранцы?

- Я лично обучал новобранцев, - ответил Мейслон. - Они готовы.

- Очень хорошо, - кивнул Саиб. - Надеюсь, они смогут справиться без тебя.

- Юмор никогда не был вашей сильной стороной, мастер Саиб.

- Мейслон, я, конечно, люблю пошутить, но не когда дело касается моего золота, - усмехнувшись, сказал мужчина. - Как, по-твоему, я стал мастером купцов?

- Тогда… что вы имели в виду?

- Тебя хочет видеть лорд Ферас, - наконец, сказал Саиб. - Он приглашает тебя в Аркан.

- Он меня приглашает? - удивлённо повторил Мейслан.

- В качестве гостя, - кивнул Саиб. – Но не дай себя этим обмануть. Ты должен прибыть в замок завтра до восхода солнца.

- И что могло лорду от меня понадобиться? - пристально посмотрел на Саиба парень.

- Понятия не имею. Гонец больше ничего не сказал.

Мысль о приглашении лорда Фераса было сложно переварить. Мейслон не верил, что из этого выйдет что-то хорошее.

- Что за абсурд? - пробормотал парень. - Он должен был подождать, пока мы покончим с Призраками…

- Он никому ничего не должен, - услышав его бормотание, сказал Саиб. - Он лорд, молодой человек. Когда он говорит, что ты должен прийти, ты делаешь это без вопросов. Неподчинение влечёт за собой неприятности. Поверь мне, если ты навлечёшь на себя гнев такого, как он, тебе никто уже не поможет. Лучше прибереги своё безрассудство для разбойников. А теперь скажи мне: кто вместо тебя возглавит группу?

- Ещё не знаю. Никогда об этом не думал.

- Ты должен побыстрее принять решение, если не хочешь опоздать в Аркан.

Мейслону следовало с этим разобраться сейчас, иначе завтра решения за него будет принимать кто-то другой. У него не было других вариантов, кроме как Антрем, Зияд или Франкил. Вот только, кого именно выбрать из этих троих?

- Пусть будет Франкил, - берменский капитан был лучшим вариантом, если выбирать из этой троицы. Он был не только самым опытным воином в отряде, но и самым уравновешенным, не то, что вспыльчивый Антрем и слишком бесшабашный Зиад.

Занятый этими мыслями, Мейслон покинул дом Саиба. Он собирался, оседлав жеребца, поспешить с новостями к своим товарищам, но кто-то сидел на его привязанном к коновязи жеребце.

Рука Мейслона легла на рукоять меча... хотя он знал, что этот человек не был вором.

- Ну же, Мейслон. Разве так приветствуют друзей? – спрыгнув на землю, спросил Рамель.

- Что тебе нужно?

- Давно не виделись, - пожал плечами Рамель. - Я подумал, что должен тебя навестить.

- Навестил? Доволен? - ухмыльнулся Мейслон. – Нужно что-то ещё?

- Почему ты всегда так ко мне недружелюбен? - спросил Рамель. - Мне всегда было интересно, чем я заслужил твою ненависть. Ты стал тем, кем являешься, только благодаря мне. Несмотря на то, что ты простолюдин, благодаря мне у тебя появился шанс поговорить с самим русакийским королём и очаровать принцессу. Благодаря мне посетившие Кахору путешественники теперь рассказывают легенды о таинственном Мейслоне и его благородных воинах.

После того, как Рамель упомянул Халин, Мейслон перестал улыбаться.

- Если ты меня чему-то и научил, так это как быстрее наполнить твою казну, - быстро вернув себе самообладание, сказал Мейслон.

- А я никогда и не говорил, что являюсь святым, однако не помню, чтобы в прошлом чем-то тебя обидел, - пожал плечами Рамель. - Обучение - моя профессия, и я не вижу ничего постыдного в том, чтобы взимать за неё плату. Разве мастер гильдии не платит тебе за услуги?

- Возможно, мы с тобой ничем друг от друга не отличаемся. В таком случае, будет лучше, если каждый из нас пойдёт своим путём.

- Мы заключили соглашение, Мейслон, - сжав челюсти, процедил Рамель. – Я ясно всё объяснил при первой встрече, а ты согласился.

- Ты не сможешь привязать меня к себе навечно, - сверкнул глазами Мейслон, начиная раздражаться. – Назови сумму, какую хочешь получить за свои услуги. Покончим с этим раз и навсегда.

- Это будет немаленькая сумма, - задумчиво коснулся подбородка Рамель. – Учитывая мои потери на последнем турнире, и то, что ты зарабатываешь сейчас и заработаешь в будущем, это будет не меньше нескольких тысяч золотых.

«Вот жадный ублюдок», - подумал Мейслон, но вслух, само собой, этого не сказал. – Снова пытаешься меня обмануть? Знаешь ведь, что я не могу позволить себе такую сумму.

- Я тебя не обманываю, Майслон. Я действительно хочу с этим покончить, - сказал Рамель. - Я устал с тобой спорить перед каждым турниром, беспокоиться о своём золоте и серебре. Золото и серебро - все, что мне нужно. Я выращу новых чемпионов - я в этом эксперт. Но я не собираюсь освобождать тебя от твоего обещания, пока ты мне не заплатишь.

Мейслон ломал себе голову в поисках выхода. Рамель насмешливо за ним наблюдал.

- Кажется, я нашёл выход, - внезапно сказал он. - Последний турнир. Выиграй его, и ты меня больше не увидишь.

- И это все? - с сомнением посмотрел на него Мейслон.

- Этого турнира будет вполне достаточно, - сказал Рамель. – Он будет проводиться в Париле. Тебя никто в этом городе не знает, как впрочем, и во всей Бермении. Поскольку на тебя никто не будет ставить, мы сможем выиграть очень много золота.

Боясь, что упускает что-то важное, Мейслон не сводил глаз с лица своего тренера.

- Хорошо, я тебе расскажу, - раздражённо сказал Рамель. – Арена – это своего рода развлечение для любого города, но для Парила это огромный бизнес. Я знаю людей, разбогатевших на крайне рискованных ставках. Однако проигрыш там тоже может обернуться катастрофой. Любой житель Парила дважды подумает, прежде чем ставить на кого-то своё золото. Так что, я смогу получить кругленькую сумму, если организую несколько крупных ставок при помощи своих друзей. Это будут ставки с колоссальной отдачей.

- И это все?

- Да, - кивнул Рамель. - Но берегись. Это можно сделать только один раз. Проигрыш в этом конкурсе погубит и меня, и тебя. В это будут вовлечены высокородные, с золотом которых лучше не связываться.

- Высокородные?

- Да, Мейслон. Лорды и дворяне Бермении, - Рамель, сделав паузу, дождался, пока их минуют двое прохожих. – Несмотря на своё богатство, они очень дорожат каждым граммом своего золота. Можешь быть уверен, они очень на тебя рассердятся, если потеряют хотя бы одну серебряную монету.

***

Хотя солнце сегодня не было таким палящим, как накануне, каждый сантиметр тела Мейслона исходил потом. Пока он ехал по мощенной камнем дороге, соединявшей Кахору с Арканом, его разум разрывался от шквала бушующих в нём мыслей.

Дорога была плохо вымощенной, но без нее в пустыне все выглядело б одинаково. Время от времени он натыкался на островки пальм, и после всё снова становилось однообразно жёлтым.

Любопытство и беспокойство снедали его разум. Ему было интересно узнать, зачем Ферас его пригласил - несмотря ни на что, Масолон продолжал верить, что это действительно приглашение. В ином случае, лорд послал бы за ним мамлуков, а не гонца с письмом.

Больше всего Мейслона беспокоили его боевые товарищи. Его встреча с братьями, когда он объявил им новость, была короткой, но его беспокоило мрачное выражение лица Антрема. Он надеялся, что его вспыльчивый товарищ не станет для нового лидера источником неприятностей.

А ещё был Зияд. Суровый воин, одновременно с этим являющимся беспокойным парным с несдержанным языком. Присутствие Мейслона не давало мелким конфликтам перерасти в крупные разборки. Он опасался, что в его отсутствие этот парень с кем-нибудь серьёзно сцепится.

"...очаровал прекрасную принцессу..." - Мейслон хотел бы притвориться, что не слышал от Рамеля этих слов, но не мог. Они тенью накладывались на остальные его мысли. Лица Франкила, Антрема и Рамеля исчезали, как только перед его мысленным взором вставало улыбающееся лицо Халин. Если б она была сном, Мейслон хотел бы, чтобы он никогда не заканчивался.

Судя по всему, слух о ней всё же дошёл до Рамеля. Огонь погас, но видимо остался пепел. Какая-то часть его разума настаивала, что это было не более чем иллюзией. Она была высокородной леди, а он... Он был всего лишь Мейслоном. Если быть честным с самим собой, он был её недостоин.

Вздохнув, он посмотрел на небо, на котором, как обычно, не было ни единого облачка.

Ему нравилось солнце Мюрасена утром, на рассвете, или вечером, когда оно начинало клониться к горизонту. Когда было всё ещё жарко, но не настолько, что жару невозможно было терпеть.

Хотя лорд велел ему приехать утром, он выехал накануне вечером, думая, что лучше будет прибыть заранее, чем опоздать.

Прищурившить, он посмотрел на запад, где уже отчетливо виднелись высокие башни Аркана. Приблизившись, Мейслон увидел стоящих на вершине одной из башен лучников, готовых в любой момент открыть по нему огонь.

Остановив перед рвом своего коня, он представился. После этого решётка была поднята, и навстречу ему вышел слуга в ливрее и четверо копейщиков.

- Добро пожаловать в Аркан, Мейслон, - поприветствовал его мужчина. - Лорд Ферас встретиться с тобой утром, как и планировал. К сожалению, сейчас он занят с инженерами на башне. А до тех пор он просит тебя чувствовать себя, как дома.

Это было хорошее начало. Лучше, чем он ожидал.

- Не страшно, - выдавил из себя улыбку Мейслон. - Я пока осмотрюсь. Заодно наслажусь вечерним бризом.

Спешившись, Мейслон позволил слуге забрать коня.

Несмотря на то, что он никогда до этого не бывал в замках Горании, парень понимал, что лучников на башнях было гораздо больше, чем требовалось. Похоже, слухи о войне не были беспочвенными.

Двор замка был освещён факелами, так что ни один незваный гость не остался бы незамеченным. Было светло так, словно над Арканом внезапно взошло солнце.

Прогуливаясь, Мейслон наткнулся на растущие на заднем дворе финиковые пальмы. К одному из стволов была прикреплена круглая деревянная плашка, на которой было нарисовано несколько кругов, в один из которых была воткнута тонкая стрела.

Заинтересовавшись плашкой, он подошёл к пальме. Остановился от неё на расстоянии нескольких метров.

Внезапно его уши уловили свистящий звук. Недалеко от него пролетела стрела, в следующее мгновение вонзившаяся в деревянный круг.

Мейслон осмотрелся, глазами выискивая стрелка.

Он вынужден был признать, что лучник был очень красив.

Хотя на её волосах не было ни тиары, ни диадемы, глядя на расшитое жемчугом белое платье и стоящую рядом горничную, можно было понять, что девушка - высокородная. Но определённо, она не была мюрасенкой. Её кожа была слишком светлой для этих, обожжённых палящим солнцем земель.

- Ты кто?! Я же могла в тебя попасть! - встревоженно воскликнула она. Однако в следующее мгновение тревога сменилась яростью: - Кстати, что ты здесь делаешь?

Услышав резкое изменение её тона, Мейслон, не удержавшись, хмыкнул.

- Я думала, ты слепой, раз не заметил моего... полигона, но ты, оказывается, еще и глухой, - продолжила девушка, зачем-то пытаясь задеть его в какой-то совершенно детской манере.

Мейслону понравился её нрав.

- Раньше я считал себя зрячим, но сегодня вдруг понял, насколько был слеп, - сказал он.

- Что ты хочешь этим сказать? - девушка выгнула изящную бровь. – Это что, стих? Но ты что-то не слишком похож на поэта.

- Я точно не поэт, - усмехнулся он. - Меня зовут Мейслон. Приехал, чтобы встретиться с лордом Ферасом.

- А я Сания, его сестра.

Мейслон не мог определиться, какой была эта новость, хорошей или плохой. Но одно было ясно - с этого момента он должен был тщательно подбирать слова.

- Тебя это удивило? - спросила Сания.

Поняв, что она продолжает его поддразнивать, Мейслон улыбнулся.

- Прошу прощения за откровенность, леди Сания, но вы не похожи на мюрасенцев, которых я вижу каждый день.

Лицо Сании внезапно порозовело.

- На всё есть своя причина. Моя бабушка родом из Русакии, - она посмотрела на лук, выглядывающий у парня из-за спины. - Могу я посмотреть?

Мейслон, пожав плечами, протянул ей своё оружие. Когда девушка взяла его в руке, её глаза восторженно расширились.

- Какой тяжёлый...

Она изо всех сил пыталась натянуть тетиву, но ей это не удалось.

- Вот же! - она рассмеялась, скрывая под смехом неловкость.

В этот момент глаза Мейслона широко распахнулись. Неожиданно её смех отозвался в его груди странным трепетом.

- Где ты взял такой тугой лук? Он манкольский?

- Вы правы, леди. Это действительно манкольский лук. Вы, должно быть, эксперт в стрельбе из лука.

- Ага, почти, - усмехнулась она. Затем её карие глаза внезапно расширились: - Подожди. Ты ведь не манколец?

- Конечно же, нет.

- И не бизонтец, насколько я вижу...

Мейслон надеялся, Зияд не преувеличивал, говоря, что девушка нравится слушать рассказы о местах, в которых они никогда не были.

- Я не из Горании.

- Для тебя так будет даже лучше, - задорно усмехнулась Сания. - А теперь серьёзно, откуда ты родом?

- Огано. Мой дом находится за пределами того, что вы называете Великой Пустыней.

Большие глаза Сании сначала наполнились удивлением, а после и страхом.

- Что мы называем? Не пугай меня...

- Я и не пытаюсь. Просто говорю правду.

Сания покачала головой:

- За пределами Горании никто не живёт. Я имею в виду людей.

- Я уже даже не удивляюсь, когда это слышу. И всё же могу вас заверить, что за пределами Великой Пустыни простирается необъятный мир.

- Необъятный мир... - Сания не могла в это поверить. Как рассказывал раньше Куслов, мюрасенцы не любили говорить о жителях Другой Стороны.

- Мир, полный мужчин и женщин, как и вы, состоящих из плоти и крови, - сказал Мейслон. - К сожалению, люди там напрочь забыли о человечности и живут, подобно диким зверям. Сильные питаются плотью слабых.

- Удивительно. У думала, что Чужаки существуют только в легендах. Все в Горании так считают, - она начала с интересом изучать его лицо, словно хотела убедиться, что он на самом деле человек. - Кто бы мог подумать, что однажды я встречу одного из них.

- Я не кусаюсь.

- Это сейчас, - красивая улыбка озарила её лицо. - Хорошо. Значит, ты оставил свой народ потому, что он слишком жесток? И как, Горания сильно отличается от твоего дома?

- По правде говоря, люди Горании не менее жестоки, чем мои соплеменники, миледи.

- Должно быть, ты сожалеешь, что сюда пришёл...

- Вовсе нет, - усмехнулся он. - Я встретил здесь много хороших людей.

- Надеюсь, они не такие же, как ты, паршивые поэты...

Он не помнил, когда в последний раз разговор с кем-то приносил ему такое удовольствие.

- Я пишу хорошие стихи, миледи, правда, своим мечом, - он указал на блестящее лезвие.

Услышав это, девушка улыбнулась, а Мейслон внезапно залюбовался её улыбкой.

- Значит, теперь у тебя новый дом, - сказала она. - Ты это чувствуешь?

- Конечно, чувствую. Чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее сродняюсь с этим местом.

- Даже не знаю, хорошо это или плохо - не принадлежать всю жизнь к какой-то определённой фракции, - Сания, склонив голову, посмотрела на манкольский лук, который продолжала держать в руках. - Такой свободный странник, как ты, может выбрать то, что ему больше подходит, а не приспосабливаться к тому, что есть. Моему брату повезло гораздо меньше, чем тебе. Он обязан сражаться мюрасенским мечом, носить мюрасенские доспехи, седлать мюрасенских коней и жениться, конечно, только на мюрасенской леди.

- Как мне кажется, ваш брат очень предан своему государству, миледи. Ему это не в тягость.

- Не пойми меня неправильно. Я тоже люблю свою родину. Но почему, являясь леди Мюрасена, я не могу использовать, к примеру, манкольский лук?

- В этом я, конечно, с вами согласен, - сказав это, он посмотрел на служанку Сании - та, приблизившись, что-то прошептала на ухо своей госпоже.

Девушка в ответ взмахнула рукой.

- Мне было интересно с тобой поболтать, незнакомец, - сказала она, к его удивлению присев в реверансе. - Но сейчас, к сожалению, мне пора идти. Продолжим наш разговор в другой раз.

В другой раз? Будет ли он...

Сания последовала за своей служанкой. Мейслон провожал её взглядом до тех пор, пока она не скрылась из виду. Ему следовало поблагодарить её брата-лорда, что тот не изменил время его аудиенции.

- Давно не виделись,

Мейслон обернулся, услышав знакомый голос. Однако, что здесь делал этот мускулистый лекарь? И самое главное, как много он слышал?

- Да, давненько, - поприветствовал мужчину Мейслон.

Бумар в ответ улыбнулся:

- Мой друг, похоже, тебя поразила стрела этой милой девушки.

Мейслон попытался сделать вид, что не понял намёка, но его выдала улыбка.

- Что ты здесь делаешь? Я послал к тебе своего друга, чтобы ты о нём позаботился.

- Ты имеешь в виду ту груду изломанных костей, что притащил твой приятель Зияд? Его случай было сложным, но не для меня. Я вернул его кости в правильное положение, так что он вышел из моего дома на своих ногах, хоть и хромал. Думаю, через пару месяцев он сможет нормально ходить. Вскоре после этого меня вызвал лорд Ферас, чтобы я позаботился о здоровье леди Рамии.

Осмотревшись, и убедившись, что их не подслушивают, Бумал, понизив голос, продолжил:

- Слава о твоих подвигах достигла ушей хозяина этого замка. И он откуда-то узнал, что мы с тобой знакомы. Вчера он меня о тебе расспрашивал.

- Что ты ему сказал?

Бумар склонил голову набок:

- Не все из того, что я о тебе знаю.

Это обнадёживало.

- Значит, проблем не должно возникнуть?

Бумар посмотрел на деревянную мишень, в которую недапно стреляла Сания:

- Пока что не должно.

***

Ранним утром паж провёл Мейслона в небольшую комнату на первом этаже. Спустя несколько минут появился Ферас, на длинном лице которого играла слабая улыбка.

Лорд этого замка выглядел намного моложе, чем ожидал Мейслон.

Некоторое время Ферас пристально изучал Мейслона.

- Похоже, ты чувствуешь себя неуютно. Неужели тебя не удовлетворило моё гостеприимство?

- Простите, милорд, - сказал Мейслон. - Просто я никак не пойму, чем заслужил честь стать вашим гостем.

- Не волнуйся. Если бы у меня были какие-то подозрения на твой счёт, ты бы стоял передо мной в цепях, - посмотрел на него Ферас. - Насколько я знаю, ты не сделал ничего плохого, о чем стоило бы волноваться.

- В себе я уверен, милорд, но не в вас.

- Мне нравится твоя откровенность, - неожиданно сказал Ферас. - Но будь осторожен. Грань между честностью и грубостью очень тонка.

- Милорд, прошу прощения, я не хотел вас обидеть, - чуть поклонился Мейслон.

- Знаю, что не хотел, - вздохнул Ферас. – Я не из тех лордов, для кого самое простое решение - посадить в тюрьму любого, кто вызывает подозрение. Я больше доверяю собственным глазам и ушам, чем тому, что говорят другие. Поэтому и пригласил тебя сюда. Хотел выслушать.

- И что вас интересует, милорд?

- Твои мечты, Мейслон. У такого, как ты, человека должны быть свои взгляды на жизнь.

- Все, о чём я мечтаю, милорд - чтобы люди могли жить в мире.

- Думать об этом - обязанность лордов, Мейслон, - возразил Ферас. - Ты хочешь когда-нибудь стать лордом?

Мейслон представил, каким бы тогда был его первый разговор с Халин. И встреча с Гервини наверняка закончилась бы иначе. - Насколько я знаю, лордами становятся по праву рождения, а не по прихоти.

- А как насчёт того, чтобы стать моим советником? Тебя б это устроило?

- Я предпочитаю вести воинов в бой, милорд.

- Ради чего? Славы? Или золота?

- Ради беззащитных.

- Но тебе ведь за это платят, разве нет?

- Мне нужно что-то есть и где-то спать, вот и всё.

- Как по мне, для героя ты слишком много зарабатываешь.

- А я никогда и не претендовал на звание героя.

- Но люди так говорят.

- Разве в этом есть что-то плохое?

- Нет. Но у тебя нет права набирать воинов и вести войну на моих землях.

- Неужели права важнее безопасности граждан?

Ферас приподнял бровь.

- Если я позволю каждому нанимать наёмников, это закончится войной под предлогом защиты прав граждан, - сказал он, после чего, сделав небольшую паузу продолжил: - Особенно, если одну из этих армий возглавит иностранец, набирающий воинов из разных королевств.

- Решать вам, милорд, - пожал плечами Мейслон. - Уверен, вы выберете то, что будет лучше для ваших подданных.

Ферас кивнул:

- Ладно, пока я тебя отпускаю, Мейслон, но ты должен помнить, что мой долг перед страной обязывает меня не спускать с тебя глаз. Если я узнаю, что ты или твои люди угрожают нашему королевству, я без колебаний вас всех казню.

* * *

Когда Мейслон, собираясь покинуть замок, вышел во двор, в глаза ему ударил солнечный свет. Закрывая глаза рукой, он направился к своей лошади, однако на полпути остановился, услышав донёсшийся с заднего двора свист.

Только пройдя несколько шагов, он понял, что ноги сами несут его к давешней пальме. Его оставшаяся позади лошадь нервно пофыркивала, словно прося его вернуться.

Наконец он увидел её - вооружённую лёгким луком девушку. Когда она, заметив Мейслона, улыбнулась, его сердце внезапно затрепетало. Невероятно, но днём она выглядела ещё красивее, чем ночью.

- Ты снова здесь, чужеземец? - поприветствовала его Сания.

Мейслон молча улыбнулся, ослеплённый её красотой.

- Ты в порядке? - спросила она. - Похоже, ты плохо спал.

Юноша понял, что на несколько секунд просто впал в ступор.

- Я никогда не чувствовал себя лучше, миледи. На самом деле, я благодарен солнечному свету, который открывает нам красоту... некоторых вещей.

- Красоту вещей? Каких вещей? Ты имеешь в виду пальмы?

- Нет, не пальмы. Я имею в виду вас... ваше лицо, - смущённо ответил Мейслон.

Сания, улыбнувшись, покраснела:

- Теперь я вижу, что ты воин. Совсем не умеешь флиртовать!

- Я и не хотел, - сглотнул Мейслон. - Я просто сказал, что думаю.

- Хочешь сказать, в темноте я некрасивая? - игриво спросила она.

- Конечно, нет! Прошлой ночью... вы тоже хорошо выглядели. Но сегодня... я хотел сказать, в солнечных лучах вы похожи на спустившуюся с небес богиню.

Сания хихикнула, и он не мог её за это винить. Сам понимал, что ведёт себя сейчас очень глупо.

Он хмыкнул.

- Услышав свист стрел, я удивился, что вы тренируетесь при таком ярком солнце. Это может повлиять на точность".

- Я мюрасенка, чужеземец. Мюрасенцы привыкли к такому солнцу, - снова улыбнувшись, сказала она, а после спросила: - Ты уже собираешься уезжать?

- Мне нужно уладить кое-какие дела в Париле, а после я вернусь в Кахору.

- Парил? Это ведь на северо-западе Горании… Я думала, ваш отряд бродит только вокруг Кахоры.

Мейслон приподнял бровь. Оказывается, она уже знала, кто он.

- Моя служанка сказала, что ты - лидер группы воинов, о которых сейчас все говорят. Удивительно, что мой брат не приказал тебя арестовать.

- Арестовать меня? За что?

- Не беспокойся. Ты ведь знаешь, как распускаются слухи?

- Думаешь, я заслуживаю ареста?

- Конечно, нет. Помощь людям - благородная миссия.

- А что, если однажды мне по приказу твоего брата придется распустить свой отряд, миледи?

- Зачем ему такое приказывать?

- Чтобы защитить своих подданных от возможной угрозы.

- Ты как раз защищаешь его подданных. Значит, твой отряд не представляет угрозы. А вот то, что многие называют вас бандой воинов - плохо.

- Тут ничего не поделаешь, - пожал плечами он.

Его сердце бешено заколотилось, когда Сания пристально на него посмотрела.

- Думаю, на сегодня я закончила тренироваться, - сказала Сания, видимо, увидев приближающегося к ним стражника. - Доброго тебе пути, Мейслон.

"Мейслон" звучало намного лучше, чем "чужеземец". Даже все бочки эля в таверне Кахора не опьянили бы его больше, чем её слова.

***

Зияд устал от этих берменцев, непрестанно жалующихся на погоду. Его так и подмывало рассказать им, каким было лето в прошлом году. Было настолько жарко, что под полуденным солнцем можно было сварить картошку.

Новоиспечённый лидер собрал всех воинов в новом лагере – в башне у западных ворот Кахоры. Все сорок воинов внимательно слушали наставления Франкила о том, как им следует вести себя в следующем бою.

Сорок! И все равно без Мейслона люди чувствовали себя неуверенно. Несомненно, Франкил был хорошим человеком, но слишком жестоким по отношению к бандитам. Зияд никак не мог забыть, как беспощадно берменский капитан расправлялся с кочевниками. И хотя капитан всегда серьёзно относился к поставленной задаче, он не был Мейслоном, сила которого заключалась не только в мускулистых руках, но и в его глазах и в его голосе. Именно это заставляло людей внимательно его слушать. Он обладал качествами, которых не хватало большинству лордов. К сожалению, лордами не становились, ими рождались. Впрочем, Зияда это никогда не волновало, главное, чтобы у него никогда не заканчивались монеты. С монетами в кармане он будет лордом в своей собственной вотчине, даже если его вотчина - всего лишь таверна.

А ещё Зияд сомневался в Антреме - тот, с тех пор как Мейслон объявил Франкила лидером, выглядел слишком угрюмо. Должно быть, он считал, что является в отряде вторым командиром, и был весьма разочарован, поняв, что заблуждался.

Их следующей целью были Призраки. Пришло время Зияду встретиться лицом к лицу со страхом своего детства и юности, с убийцами своих близких. Именно поэтому в возрасте шести лет он начал умолять своего дядю научить его владеть мечом. Однако за все это время ему так и не довелось поднять против них свой клинок.

- Кто этот парень? - толкнув Антрема, Зияд указал на угрюмого человека с жёсткими даже на вид черными волосами, верхом приблизившегося к башне.

Зияд уже догадался, кто это, но ему хотелось заставить Антрема понервничать.

Антрем выдохнул:

- Это, должно быть, Куслов, о котором нам рассказывал Мейслон. Русакийский следопыт, с глазами ястреба и носом гончей.

- Думал, они преувеличивают, говоря, что у Мейслона есть армия, - сказал мужчина, зайдя внутрь довольно большого строения, в котором легко смогло уместиться четыре десятка воинов.

- Трудно было нас найти? - поддразнил его Зияд.

- Это то, чем я зарабатываю на жизнь, молодой человек, - сказав это, мужчина посмотрел на Франкила: - А ты должно быть, лидер, капитан Франкил? Я Куслов. Мейслон написал мне кратко о вашем походе. Твои люди готовы?

- Когда, по твоему мнению, мы должны начать? - спросил Франкил.

- Нам лучше закончить всё до заката, поэтому я предлагаю начать прямо сейчас. Ночью мы будем для Призраков слишком лёгкой добычей, а я пока ещё не готов умереть.

- Воины, вы его слышали? - обратился Франкил к своим людям. - По коням!

Вскочив на своего жеребца, капитан снова посмотрел на Куслова:

- С чего начнём?

- Места, где их видели в последний раз, - ответил следопыт. - Северная Дорога.

Воины вели себя сегодня очень тихо. Тише, чем безмолвная пустыня. Впрочем, последней недолго оставалось быть тихой. Приближалась осень. А осень в Мюрасене означала не опавшую сухую листву - в этих краях было очень мало деревьев - а наступление сезона песчаных бурь.

Жуткая тишина сделала их короткую поездку длиннее, чем она была на самом деле.

Оставив авангард Франкилу и Куслову, Зияд вместе с остальными товарищами ехал позади. Некоторые воины дрожали от страха, другие от ярости. Оно и понятно - среди присутствующих он был не единственным человеком, мечтавшим о мести.

Отряд остановился там, где вчера произошла резня.

Спешившись, Куслов присел на корточки. Зияд пошёл вперёд, желая с близкого расстояния понаблюдать за работой русакийца. Песок был слишком вылизан ветром, поэтому он не верил, что Куслов сможет найти на нём какие-нибудь следы.

- Как обычно, они не оставили никаких следов, - не сдержавшись, сказал он, дразня внимательно изучающего землю мужчину.

Куслов повернул голову, явно недовольный тем, что его прервали.

- Молодой человек, - сказал он, - ты доверяешь своим глазам?

Зияд не был уверен, что Куслов имел в виду.

- Возможно не так, как ты доверяешь своим, - осторожно ответил он.

- Наверняка.

- Ты что-то нашёл? - спросил подошедший к ним Франкил, сосредоточенный исключительно на текущей задаче.

- Настоящий Призрак просто физически не может оставить следов, поэтому ему не нужно пытаться их скрыть, - ответил Куслов.

- Значит, те, кого мы выслеживаем, не призраки? - вычленил из ответа главное Франкил.

- Если только Призраки не состоят, как и люди, из плоти и крови.

Зияд вспомнил, что слышал о них от выживших путешественников. Разве могли люди быть настолько жестокими, чтобы безжалостно убивать женщин и детей?

- Они направились на северо-запад, - сказал Куслов, осмотрев землю, после чего, вскочив на коня, пустился вскачь.

"Сколько потребуется времени, чтобы таким способом найти этих ублюдков?" - подумал Зияд. Но никто даже не пытался торопить русакийца. Если он потеряет след, Зияду и его товарищам придётся скитаться по пустыне вечность... если они, конечно, смогут так долго продержаться. Точнее, берменцы, скорее всего, не выдержат без воды и нескольких часов.

Некоторое время Зияд скакал рядом с Кусловым. Пускал коня рысью, когда тот ускорялся и останавливался, когда останавливался тот. Он ждал, когда русакиец хоть что-то скажет, но следопыт молчал.

- Мы должны вернуться в Кахору до наступления ночи, - наконец, после продолжительной скачки сказал Куслов.

- Мы не вернёмся, пока не завершим миссию, - заявил Франкил.

- Мы можем вернуться завтра и продолжить поиски.

- Мы будем искать, пока не сядет солнце, а завтра продолжим с того места, где остановились.

Следопыт не стал возражать, снова пустив лошадь рысью. Зияд продолжал следовать за ним, надеясь заметить хоть какой-нибудь след, однако на бесконечно стелящемся песке ничего видно не было. Он даже начал сомневаться, не обманывает ли их русакиец. Даже если следы и были, как он мог разглядеть их в тусклом свете сумерек?

С наступлением ночи отряд остановился.

- Должны ли мы развести огонь? - спросил Бергум.

- Нет, - отрезал Антрем, - это выдаст наше местоположение.

Франкил, переведя взгляд с Бергума на Антрема, решил всё же спросить Зияда: - Думаю, ты знаешь эти земли лучше нас всех. Что скажешь?

- Говорят, Призраки видят в темноте, - сказал Зияд. - Так что огонь нас не выдаст. Зато они не смогут подкрасться к нам незамеченными.

- Как по мне, мы только облегчим им задачу, - неодобрительно покачал головой Антрем.

- Значит, так тому и быть, - решил Франкил. - Однако вместо того, чтобы разводить костёр в центре лагеря, мы окружим ими нашу стоянку, чтобы они не застали нас врасплох.

Капитан разделил отряд на пять групп по восемь человек, назначив каждой свою позицию в воображаемом круге.

Зияд первым в своей группе заступил на ночной дозор. В ясном небе сияли звезды, похожие на яркие бриллианты, плавающие в спокойном темно-синем океане. Зрелище, которым он не мог насладиться в Русакии, где небо всегда было затянуто завесой тяжёлых облаков.

Однако что-то было явно не так. Обычно по ночам дул лёгкий ветер, колышущий ветви раскидистых пальм, но в эту ночь все было иначе. Вокруг царила полная тишина.

- Звук смерти, - подумал Зияд.

- Сюда! - внезапно закричал Данис.

Зияд, выхватив меч, метнулся к парню. Все, похватав оружие, бросились на крик.

- Где они? - нервно спросил Антрем.

- Я слышал, как там кто-то топал, - сказал Данис, указав пальцем на тёмное пятно. Выхватив из костра горящую ветку, Зияд осторожно двинулся в темноту.

- Что ты делаешь, Зияд? Вернись! - крикнул Антрем.

Ему показалось, будто он услышал чей-то топот. Чьи-то лёгкие шаги.

"Зияд, тебе показалось", - сказал он себе. Он должен был остаться у костра со своими братьями.

Именно в этот момент раздался громкий рёв. Все, что он потом помнил - своё падение на спину, рык Антрема и крики его товарищей.

- Зияд! Зияд!

- Скажи что-нибудь, брат!

- Ты ранен?

Он их слышал, но на несколько секунд забыл, как говорить.

- Проклятые демоны! - когда Зияд поднял голову, его сердце, наконец, снова забилось. - Что это было?

- С ним все в порядке! - объявил Данис, обнимая Зияда за плечи. - Он в порядке, братья!

- Боже милостивый, - пробормотал Франкил. - К счастью, Антрем был достаточно быстр.

Зияд легко вычленил голос Антрема из царившего вокруг шума. Слева от него, в луже быстро впитывающейся в песок крови, лежал труп пустынного леопарда. Рядом стоял Антрем с забрызганным кровью лицом.

- Я думал, ты меня ненавидишь, - одарил его усталой улыбкой Зияд.

- Теперь ненавижу, - с меча Антрама капала кровь. Рана на шее леопарда была настолько глубокой, что он почти лишился головы.

- Твоё дежурство на сегодня закончилось, - сказал Зияду Франкил. - Надеюсь, наутро найду тебя живым.

Зияд тоже на это надеялся. Он прожил все эти годы не для того, чтобы стать ужином какого-то леопарда.

Он понял, что они здесь, когда лежал с открытыми глазами на боку. Безмолвная пустыня их почувствовала. И эта же безмолвная пустыня послала им леопарда, чтобы предупредить. Наверное, в прошлом она предупреждала и его отца, но он ее не послушал, из-за чего в ту тихую ночь был убит весь караван.

Голос Франкила разбудил его на рассвете.

- Давайте двигаться, братья. Нам предстоит долгий день.

Призраки этой ночью их не побеспокоили, но кто мог знать, что принесёт им новый день.

Зияд ехал рядом с Антрамом, позади Франкила и Куслова.

- Сожалею, что испортил твой наряд, - сказал он.

- Купишь новый, - ответил Антрам.

Сегодня они двигались быстрее. Куслов, шедший с Франкилом во главе группы, не останавливался, чтобы проверить следы, как делал вчера. Только один раз им пришлось остановиться на отдых из-за измученных берменских братьев.

- Пусть будут прокляты эти земли, - пробормотал Бергам. - Я убью мастера гильдии, если он не заплатит нам по справедливости.

Солнце уже клонилось к западу, когда Куслов, спешившись, внимательно осмотрел землю.

- Зыбучие пески, - объявил он, давая знак остальным остановиться.

Мюрасенцы называли это песчаным морем. Морем, в котором никто не мог плавать. Падение в это море означало верную смерть.

- Они там, - Куслов кивнул в сторону высившегося на горизонте, прямо в центре песчаного моря, холма. - Идеальное место для укрытия.

- Как они туда добираются? - спросил Франкил.

- Должен быть проход, - держа лошадь за уздечку, Куслов двинулся вперёд, глядя в землю. - Это здесь, - обернувшись, сказал он. - Но пройти можно только по одному. Проход слишком узкий.

Зияд, обведя взглядом своих товарищей, убедился, что не один он сейчас сбит с толку. Русакийский следопыт говорил о проходе, которого никто не видел. Вокруг них был только песок, за исключением холма.

- Чего вы ждёте? - Куслов жестом приказал им двигаться. Отточенные глаза следопыта, должно быть, заметили что-то, чего они не смогли разглядеть.

- Вы слышали его, ребята? - спешившись, Зияд призвал остальных сделать то же самое.

Воины, держа своих лошадей в поводу, пошли вперёд, вслед за Кусловым.

- Всем придерживаться строя. Не спускайте глаз с идущего впереди человека. Один неверный шаг - и вас поглотит песок, - наставлял Куслов людей. - И ещё... если вы увидите, что кто-то из братьев застрял в песке, ни в коем случае не пытайтесь его вытащить. Песок проглотит вас обоих.

- Следуйте его указаниям, братья! - взмахнул рукой Зияд. - Держитесь ближе друг к другу!

Обычный песок и песчаное море внешне выглядели совершенно одинаково, но Куслов каким-то образом мог видеть разницу. Люди не преувеличивали, когда говорили, что у следопыта глаза ястреба.

- Помогите! - раздался позади Зияда чей-то крик. Мюрасенцы в арьергарде потянулись к брату, по колени погрузившемуся в песок.

- Оставьте его! - закричал Куслов, но опоздал. Ещё двое братьев уже ступили в проклятый песок.

- Кто-нибудь, вытащите их! - крикнул Франкил.

- Нет! Только больше людей погибнет! - настойчиво возразил Куслов.

- Мы не можем смотреть, как они умирают!

- Мы ничего не можем для них сделать! Вперёд!

Братья, не желая бросать трёх попавших в ловушку товарищей, сняв свои рубахи, связали их вместе, чтобы получилась верёвка. Но песок был быстрей. Не успели они опомниться, как одна голова исчезла.

- Держите ноги ровно!

- Не дайте мне здесь умереть!

- Держись крепче!

- Мы вас вытащим!

- Вы ничего не сможете сделать! Оставьте их, глупцы!

Все словно сошли с ума. Вскоре, когда песок заполнил горло двух тонущих в нём людей, крики стихли.

И снова воцарилась тишина. Воины безмолвно пялились на злобный песок, поглотивший их товарищей.

- Очнитесь! - закричал Куслов. - Они уже мертвы! Идите за мной след в след.

Зияд с Франкилом переглянулись.

- Боюсь, он прав, - сказал последний. - Нет смысла здесь оставаться. Иди, мы будем следовать за тобой.

Крики тонущих людей продолжали эхом отдаваться в голове Зияда. Он осторожно двинулся вперёд, ориентируясь на сапоги Франкила, чтобы убедиться, что ступает на то же, что и он, место. Было бы обидно потерпеть неудачу сейчас, когда он так близко подобрался к Призракам.

- Поднять щиты! - скомандовал Антрем. - На вершине холма лучники!

- Вот ублюдки! - Зияд поднял щит как раз вовремя, чтобы успеть защититься от летящей в него стрелы. - Куслов! Мы уже пересекли зыбучие пески?

Люди кричали, лошади ржали.

- Куслов! - повторил Зияд. - Ответь!

Мало того, что на них сейчас с неба лился дождь стрел, с обеих сторон ещё и лежал смертоносный песок. Одним словом, приятного было мало.

- Теперь можно рассредоточиться! - наконец, ответил Куслов. - Но сильно далеко не расходитесь!

Зияд подождал, пока Франкил доберётся до Куслова. Как только это произошло, он помчался вперёд, оставив коня позади. Если бы он поднялся на холм вместе с лошадью, она б ему только мешала. Это была битва, в которой он собирался сражаться пешком.

Он поднимался по склону, не обращая внимания на вонзающиеся в щит стрелы. Оглянувшись через плечо, обнаружил, что возглавляет атаку, а Франкил с Антремом идут следом.

Достигнув вершины, Зияд, выхватив саблю, распорол лучнику живот.

- Сгинь, мразь! - прорычал он, глядя, как из живота мёртвого лучника вытекает кровь. Призраки истекали кровью так же быстро, как и обычные люди.

- Чего замер? - прорычал Антрем, нанося удар другому лучнику. - Сражайся, идиот!

Зияд насчитал на вершине песчаного холма более тридцати Призраков. Что ж, теперь это был честный бой. Вовремя подняв щит, он заблокировал летящее в него копье. Затем бросился к копейщику. Прежде, чем тот успел метнуть в него ещё одно копьё, отрубил ему руку. Копейщик завыл в агонии. Его крики смолкли только после того, как Зияд вогнал ему в грудь свой изогнутый клинок.

Затем, вырвав копье из щита, он вонзил его в торс другого Призрака, проревев:

- Умри!

Бесстрашные братья, к сожалению, не без потерь, победили оказавшихся смертными Призраков.

Зияд задался вопросом, чем эти ублюдки заслужили такое название? Может, тем, что завалили трупами вершину этого холма?

- Стой! - крикнул он Бергуму, который собирался прикончить упавшего на спину Призрака. – Не убивай его!

Зияд поспешил к берменцу, боясь, что в порыве ярости тот убьёт последнего оставшегося в живых Призрака.

- Хочешь сам его прикончить? - пропыхтел Бергам. – Угощаю, - сказав это, он отступил на шаг назад.

- Ты! Сколько вас? Есть ещё кто-то? – приставив к горлу Призрака клинок, спросил Зияд.

Впервые он смог рассмотреть лицо одного из этих тварей. В его челюсти не было клыков, как некоторые утверждали. И черты его лица были далеко не уродливыми. Он был обычным кочевником.

- Говори, скотина! - Зияд сильнее надавил на шею клинком. - Где остальные?

Призрак, сплюнув, начал сыпать проклятиями на старомюрасенском языке.

- Шутить со мной вздумал, сукин сын?! – на том же языке заговорил Зияд. Затем он вонзил изогнутый клинок в руку кочевника, заставив того закричать от боли. – Говори, или твоя смерть будет такой медленной, что ты сам будешь умолять, чтобы я тебя выслушал!

Кочевник продолжал кричать.

- Это не тот ответ, которого я ждал, - прорычал Зияд, погружая меч в другое запястье бандита.

- Прекрати... остановись! - застонал кочевник, с трудом переводя дыхание.

- Зияд! - крикнул Франкил. – Достаточно!

- Ты не видел тела моего отца, - огрызнулся Зияд, после чего снова повернулся к воющему кочевнику. - Отвечай, или следующим, что я отрежу, будет твой член!

- Они скоро придут, - оскалился кочевник. - Все.

- Куда придут? - ткнул его в грудь Зияд, но кочевник молчал. Более того, его глаза закатились. - Не теряй сознание, тварь! - Зияд отвесил ему звонкую пощёчину. - Очнись!

- Хватит, Зияд, - посмотрел на него Франкил, - прикончи его уже.

- Не раньше, чем мы всё узнаем.

- Он больше не сможет ничего тебе рассказать, - когда Бергум перевернул тело кочевника, Зияд увидел рану на его спине. Судя по потере крови, жить ему оставалось считанные минуты.

- Да, брат, - похлопал его по плечу Антрем. - Все кончено.

- Разве ты не слышал? - не сдавался Зияд. - Он сказал, что они придут.

- Пусть приходят, - сказав это, Антрем выпрямился в полный рост. - Просто повторим для них сегодняшний день.

Повторим сегодняшний день? Верно.

Зияд поклялся себе, что не успокоится, пока в этом мире не останется ни одного Призрака.

***

Взяв брата под руку, Сания вместе с ним спустилась по лестнице.

Берменский целитель, следуя приказу лорда Аркана, желавшего лично его поблагодарить, ждал их в вестибюле.

Она тоже хотела его поблагодарить. То, что целитель сделал для ее матери, было истинным чудом. Если несколькими неделями ранее женщина находилась едва ли не при смерти, сегодня она уже могла самостоятельно ходить.

- Бумар, ты - гордость всех берменцев, - заявил Ферас. - Надеюсь, тебе понравится моя скромная награда.

- Для меня лучшая награда - служить вам, милорд, - склонился в поклоне Бумар.

- Пять мамлуков сопроводят тебя обратно в Кахору, - сказал Ферас. - Они ждут тебя снаружи.

- У меня просто нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность, милорд.

- Ты возвращаешься в Банду Воинов? - спросила Сания, наблюдая, как отреагирует на этот вопрос ее брат.

- Миледи, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, - ответил Бумар. - Я не член Банды Воинов. Все они - доблестные герои, а я всего лишь целитель.

- Я думала, ты друг Мейслона, - сказала она, про себя добавив: - "Друг, который может побольше мне о нем рассказать".

- Я бы так не сказал, - пожал плечами Бумар. - Скорее, между нами есть некая связь.

- Связь? - не поняла Сания.

- Да, миледи. Когда между душами есть связь, они очень быстро находят общий язык. У других на это уходит больше времени. А некоторые люди и вовсе не могут друг с другом ладить.

- Какого рода связь между вами ты мог почувствовать, Бумар? - спросила девушка. - Ты - образованный и благоразумный человек, а он, как мне кажется, безжалостный и бессердечный варвар.

- Внешность может быть обманчива, миледи. Прекрасная жемчужина всегда скрыта в грубой раковине.

- Хорошо сказано. Где вычитал это выражение? - спросила Сания.

- Нет, миледи, это не из книг. Просто результат многолетнего опыта.

- Давай не будем задерживать Бумара, леди Сания. Солнце сегодня слишком жаркое, - нахмурился Ферас.

По мрачному лицу брата Сания поняла, что разговор ему чем-то не понравился. Лекарь тоже это заметил. Ещё раз учтиво поклонившись, он, откланявшись, направился к двери. Сания хотела бы узнать от него что-нибудь ещё, но не решалась спросить.

Дождавшись ухода Бумара, Ферас пристально посмотрел на сестру:

- Есть что-то, о чем ты мне не рассказала?

- Что ты имеешь в виду, брат? - невинно захлопала глазами девушка.

Ферас глубоко вздохнул.

Сания понимала, что брат ее подозревает, не понимала только, в чем? Вспомнив всё ею сказанное, она не увидела в своих словах ничего предосудительного. Может, все дело в том, что она упомянула Мейслона? Но что в этом плохого? Никто не запрещал ей произносить его имя.

- Ничего, - сказал Ферас. - Просто чувствую... - он замолчал, поскольку к нему подбежал слуга.

- Мои извинения, милорд, - мужчина протянул ему запечатанный свиток. - Срочное донесение из Бигада.

Бигад был регионом, которым правил ее отец. Какие оттуда могли прийти срочные новости? Сания внезапно почувствовала беспокойство.

Отпустив слугу, Ферас сломал печать. Увидев, как у брата при чтении задёргался глаз, девушка занервничала ещё больше.

"С отцом все в порядке?" - обеспокоенно спросила она.

Ферас, посмотрев по сторонам и взяв ее за руку, направился в зал.

- Вон, - приказал стоящим у двери стражникам.

- Ферас, ты меня пугаешь, - сказала она брату после того, как стражники закрыли за ними дверь. - С отцом что-то случилось?

Ферас усадил ее напротив себя.

- Он жив, если ты это имеешь в виду. Но ему грозит опасность. По правде говоря, мы все в опасности. Дэхави возглавил восстание в восточном регионе, и его новые союзники, манколы, уже захватили крепость Курдисан.

Курдисан был восточным щитом Мурасена - по крайней мере, так всегда говорил ее брат, оправдывая отсутствие отца. Его падение означало падение всего Бигада.

- А что насчёт отца? Где он сейчас? – спросила она.

Ферас глубоко вздохнул:

- Он отступил на южный берег Кресцента, чтобы защитить город. Все, что он сейчас может - собрать четыре-пять тысяч воинов против вдвое превосходящих сил врага.

Военный опыт Сании был таким же, как и умение Фераса шить.

- Разве ты не можешь послать ему на помощь несколько тысяч своих солдат?

- Это может сделать только наш дядя, - сказав это, он сжал челюсть. Очевидно, ему не нравилась идея обратиться за помощью к дяде. - Кроме того, мне нужно подкрепление, чтобы противостоять наступающим с северо-запада бизонтийцам.

Бизонтийцы, манколы, ещё и восстание. Милостивый Господь.

- Куда они идут? - спросила она.

- Сюда, в Аркан. Вот почему вы с матерью должны уехать в Кахору, пока не стало слишком поздно. Здесь небезопасно.

- Ничего не выйдет, - возразила девушка. - Мама не выносит песок и пыльный воздух.

- Ты можешь хоть раз здраво мыслить, а не вести себя, как ребёнок? - посмотрел на неё брат. - Этот замок будет осаждён самое большее через три-четыре дня. Мы не можем знать, когда закончится осада, особенно в такой ситуации, как сейчас, когда наши войска заняты сражением с врагом на разных фронтах. В настоящее время Кахора - самое безопасное место в королевстве, а самое безопасное место в Кахоре - королевский дворец. Уверен, там о матушке позаботятся лучше, чем здесь.

Сания однажды была в королевском дворце, и он ей не понравился. Да, покои, еда и одежда были намного лучше, чем здесь. Но все эти церемонии - она их просто не переносила. Множество поклонов, "Ваше Высочество" или "Ваше Величество". Ей приходилось одеваться в лучшие наряды, куда бы она ни пошла, поскольку в любой момент она могла столкнуться с каким-нибудь лордом или, что ещё хуже, самим королём. Даже в своих покоях она должна была хорошо выглядеть, хотя её там могли видеть одни лишь горничные.

И все же она не могла не признать, что королевский дворец для ее матери, леди Рамии, был более удобен. Но что насчёт путешествия из Аркана в Кахору? Возможно, это не такой уж долгий путь, но только не для её больной матери.

- Хорошо, - наконец, сдалась он.

- Вот и отлично, - улыбнулся Ферас. – Иди, собирайся. Я хочу, чтобы вы уехали до наступления сумерек.

***

Рамос с Кахорой отличались друг от друга не только более приветливыми людьми, но и погодой. Тому, кто провёл несколько месяцев в жаркой Кахоре, Рамос мог показаться раю.

Мейслон как раз наслаждался этим раем, когда его привлёк запах спелых красных яблок, лежащих на внешней витрине одной из лавок.

- Надеюсь, ты сможешь за него заплатить, - сухо сказал торговец, когда парень взял с витрины одно яблоко.

Услышав его слова, Мейслон, достав из кармана серебряную монету, протянул её торговцу. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы кто-то отвлекал его от смакования сладкого, сочного фрукта.

- Мюрасэнское серебро! - воскликнул торговец. - Ты не похож на мюрасенца, парень.

- Я не из Горании, - буркнул Мейслон, взяв ещё одно яблоко.

- Это ещё одна серебряная монета, - сказал мужчина.

- Купец, возможно, я и чужак, но уж точно не идиот, - хмыкнув, посмотрел на него Мейслон.

- Кто бы сомневался, - внезапно улыбнулся торговец. - Это ведь твой первый турнир?

- Нет, - покачал головой парень.

- Я имею в виду в Париле.

- Да, - признаться, Мейслана уже начал раздражать любопытный торговец и если бы не его божественные яблоки...

- В таком случае, желаю тебе удачи в бою, - сказал мужчина, после чего, сделав небольшую паузу, добавил: - Тебе ведь никто не рассказал, что там происходит на самом деле?

- Есть что-то, о чём я должен знать? – надкусив третье яблоко, спросил Мейслон.

- Ставки.

- Ставки есть в каждом турнире

- Ставки в Париле - это нечто совсем иное, - понизив голос, заговорчески прошептал купец. - В этом турнире участвуют лорды и элита, что означает невероятное количество золота. Эти люди не приемлют случайностей. Ты же понимаешь, о чем я? Если кто-то попросит тебя позволить своему сопернику победить, поверь мне, сынок, тебе лучше с этим согласиться. Если, конечно, ты хочешь живым вернуться к своей семье.

- Отлично, - Мейслон выбросил огрызок яблока на обочину. - Потому что у меня нет семьи, к которой я мог бы вернуться.

- Тогда создай ее. Купи дом, найди девушку, женись и заведи детей. Даже солдаты так делают.

Мейслон рассмеялся. Должно быть, этот купец чувствовал себя настолько одиноко, что готов был говорить с кем угодно о чем угодно.

- Я сказал что-то смешное? – с вызовом спросил купец.

Проигнорировав его, Мейслон направился к торговавшему напротив оружием кузнецу. Уставился на меч, который мастер затачивал на большом точильном камне. Покрытая гравировкой рукоять была достаточно длинной, чтобы за нее можно было ухватиться двумя руками, а широкое лезвие сверкало на солнце, словно алмаз.

Искусно выполненное оружие напомнило Мейслону огромный меч его отца, которым он когда-то хотел владеть. Из-за того, что тот меч мог быстро лишить человека жизни, его называли Эрлосс - что на родном языке Мейслона значило "милосердие".

- Сколько он стоит? - спросил у кузнеца Мейслон.

- Этот меч уже продан, - посмотрел на парня ремесленник.

Это было досадно.

- Но ты ведь можешь выковать ещё один?

- Могу, но тебе придется подождать. Это займёт не меньше недели.

К сожалению, Мейслон не мог так долго ждать.

- Покупатель уже за него заплатил? – спросил он, не собираясь отступать.

Кузнец, вздохнув, наконец, посмотрел на Мейслона.

- Мы работаем честно, парень. Я уже дал ему слово.

"Насколько я знаю, честность купцов всецело зависит от количества предложенного им золота", - подумал Мейслон, после чего сказал: - Сколько он тебе обещал?

- Почему ты так отчаянно хочешь его получить? - пристально посмотрел на него кузнец.

"Ты даже не представляешь, почему", - подумал Мейслон, но вслух сказал совсем другое. - Просто назови цену.

- Семь золотых монет, - наконец, сдавшись, посмотрел ему в глаза купец.

Кивнув, Мейслон выудил из кошеля десять золотых монет.

- Три сверху - компенсация на случай, если возникнут какие-то проблемы с покупателем, - пояснил он.

Ремесленник не мог не улыбнуться:

- Это слишком щедро, молодой господин. Однако мне всё равно понадобится ещё один день. Нужно закончить заточку и полировку меча.

Мейслон вернул монеты в кошель:

- Тогда твоё вознаграждение останется у меня до тех пор, пока я не получу свой меч.

После этого Мейслон покинул рынок. До наступления темноты сняв в таверне свободную комнату, он устроился на ночлег. На этот раз он не спешил. У него оставался ещё один день до начала турнира.

Единственное окно в его комнате было таким маленьким, что он едва мог высунуть голову, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха. В отличие от этой страны, в Мюрасене окна были огромными, однако в них не проникало даже малейшего дуновения ветерка.

Мейслон проснулся незадолго перед рассветом. Оседлав коня, он, покинув спящий город, рысью помчался по раскинувшимся за его стенами зелёным полям.

Ступив на берменскую землю, он почти забыл о надоевшем до тошноты жёлтом цвет. Всё здесь было ярко зелёным.

Согласно карте, которую дал ему Рамель, Мейслон сейчас проезжал Зелёные Холмы, от которых до Парила было рукой подать – всего десять километров.

Идея провести следующую ночь, когда будет возвращаться, на вершине одного из этих холмов была заманчивой, но он боялся, что его лошадь поранится, поднимаясь по крутому склону. Впрочем, его устраивало и подножие холма. В любом случае, здесь было прохладнее, чем в Мюрасене, но теплее, чем в Русакии.

Мюрасен и Русакия. Халин и Сания, две высокородные дамы из разных королевств. Он помнил, как сильно забилось его сердце, когда он увидел Халин, но при встрече с Санией его сердце забилось ещё быстрее. Чем-то ему нравилось её общество. То, как она беззастенчиво его поддразнивала, то, что была самой собой, а не действовала в соответствии с правилами, продиктованными её титулом.

Но какими были его шансы? Правильно, нулевыми! Поэтому он не позволит своему разуму даже мечтать об этом.

Менее чем за пару часов он достиг Парила - прекрасной жемчужины Горании. Его внимание привлекли цвета зданий, выстроенных, кажется, в определённом порядке.

Первый квартал, который он давно миновал, был полностью синим, второй - зелёным, третий - красным. Улицы были шире, чем в любом другом городе, который он когда-либо посещал. Башни королевского дворца, казалось, касались неба. Они были настолько высокими, что их можно было увидеть из любой точки города.

Ориентируйся по шуму - этот совет работал и здесь. Найти амфитеатр, как оказалось, было совсем несложно. Но что это был за амфитеатр! Он вполне подходил для самого большого турнира Горании.

Мейслон ничуть не удивился, обнаружив своё имя в списке претендентов. Виола, несомненно, была уже здесь, но он не нашёл её среди толпы.

Не имея времени проверять имена своих товарищей по первому раунду, он поспешил в подсобные комнаты, собираясь привести себя в порядок. Как он и ожидал, там его встретил служитель арены.

- Вы опоздали, господин, - сказал парень. - Все претенденты первого раунда уже вышли на арену. Бой вот-вот начнётся.

- Прошу прощения, - посмотрел на юношу Мейслон, после чего схватил деревянный шест и щит. - Я не шибко умён, когда дело касается дорог. Заблудился, пока искал амфитеатр.

Заметив, что снаряжение здесь намного тяжелее, чем на предыдущих аренах, Мейслон взмахнул шестом.

- С моим шестом что-то не так, - спустя несколько секунд сказал он.

Юноша взял в руки его оружие.

- По-моему, ничего необычного, - пожал плечами он.

- Оно тяжелее, чем должно быть.

- Потому что это бакаут, - пояснил парень. - Самая твёрдая древесина Горании.

Выслушав его объяснение, Мейслон ненадолго задумался. При правильном использовании этот шест мог нанести немалый урон.

- Постойте, - сказал юноша, когда Мейслон уже направился к выходу. - Вы кое-что забыли, - сказав это, он бросил парню деревянный шлем.

Последний не привык носить в бою что-либо на голове. Надев шлем, он почувствовал, как собственное дыхание обдувает его лицо. Ему стало интересно, как Франкил и его рыцари могут сражаться в железных шлемах.

- Поторопитесь, господин, - позвал его служитель арены.

Мейслон, опомнившись, помчался по коридору, который вскоре вывел его на арену.

Едва он ступил на поле, как его ребра содрогнулись от рёва толпы.

Почему-то на этот раз он сильно нервничал. Неужели на него так повлияли возбуждённые крики зрителей? Он был чемпионом Дюрберга. Конкурс Парила должен был стать его вторым и последним подвигом, после которого он будет свободен от обязательств перед Рамелем.

- Эй! Не спи! Иначе проиграешь! - услышал Мейслон знакомый голос.

Оглянувшись, он посмотрел на окликнувшего его человека, чтобы убедиться, что перед ним именно тот, о ком он думал. Но лицо человека было скрыто деревянным забралом.

- Что, всё ещё не узнал? - насмешливо спросил воин.

- Что ты здесь делаешь, Артони? - сухо вопросом на вопрос ответил Мейслон.

- То же, что и ты. Хватит болтать. Тащи свою задницу сюда, справа от меня.

Мысль о том, чтобы сражаться бок о бок с Артони не укладывалась у Мейслона в голове. Ещё сложнее было принять, что Артони вообще участвовал в этом конкурсе. Сможет ли Мейслон его победить, когда они встретятся в финале? Теперь всё встало на свои места. Как всегда, Рамель подстраховался.

Протрубил рог, возвещая о начале первого раунда. Мейслон не был уверен, можно ли бить своих товарищей по бою, однако перед соблазном разбить лицо Артони, было очень сложно устоять.

- Хотя Рамель хочет, чтобы ты победил, я не облегчу тебе задачу, - внезапно заявил Артони, видимо, решив его спровоцировать. - Это будет самая тяжёлая победа, которую ты когда-либо одержишь.

- Будьте вы оба прокляты, - прошипел Мейслон, не сводя глаз с двух набросившихся на него воинов.

Сжав обеими руками тяжёлый шест, он с яростным рёвом атаковал противников. Прежде чем на него обрушилось их оружие, он концами шеста нанёс обоим два последовательных удара в живот. Не откладывая, подняв шест, ударил им одного из противников, сбив его с ног.

Бой закончился так же быстро, как начался. Толпа взревела, охваченная восторгом.

- Неплохо, чемпион, - с сарказмом сказал Артони, захлопав в ладоши.

- Не могу дождаться финального раунда, чтобы тебя сокрушить, - ухмыльнулся Мейслон. – Хотя, возможно, жеребьёвка турнира столкнёт нас раньше.

- Эй, ты! Подвинься! Начинается бой! – закричал кому-то боец из следующей команды соперников.

Вакнус. Мейслон сразу узнал его голос. Рамель сделал все возможное, чтобы получить своё золото. Кто знает, возможно, двое бойцов, которых Мейслон только что победил, тоже были людьми Рамеля. Или все бойцы этого турнира в своё прошли через его Арену.

Вопреки ожиданиям Мейслона, жеребьёвка следующего раунда столкнула Артони ни с кем иным, как с Вакнусом. Было бы логичнее, если б они встретились в последнем раунде перед финалом. Видимо, Рамель контролировал далеко не все, как думал Мейслон.

Оба ветерана были очень сильны, поэтому в начале боя было невозможно предсказать, кто из них победит.

Бывшие чемпионы парировали удары друг друга, скрещивая шесты. Когда оружие Вакнуса отлетело в сторону, Артони, перевернув свой шест, подсек ногу противника. Затем, обеими руками подняв оружие, нанёс лежащему на спине Вакнусу сильный удар.

Но вопреки ожиданиям, добивающего удара не последовало. Когда Вакнус поднял руку, объявляя о своей капитуляции, Артони тут же опустил оружие. Они поступили так же, как Мейслон на турнире в Дюрберге.

Толпа разразилась одобрительными криками и аплодисментами, приветствуя победителя. Последний поднял руки, отвечая толпе.

Следующие раунды не стали для Мейслона вызовом. Во всех боях он добивал своих противников всего несколькими ударами, и каждый раз, покидая поле боя, встречал вступающего в следующий бой Артони. Тот продолжал побеждать.

Мейслон не мог дождаться финала.

Победив своего противника в полуфинале, он сел на деревянное сиденье в углу арены, ожидая, когда Артони вступит в бой.

- Ты сегодня хорошо дрался, - услышал он.

Оглянувшись через плечо, Мейслон увидел Виолу - девушка стояла за решёткой, отделявшей бойцов от арены.

- Ещё даже не начинал, - хмыкнув, ответил он.

- Пусть так, - кивнула Виола. - Ты же знаешь, как сильно я хочу, чтобы ты победил?

Мейслон понимал - говоря это, она ему угрожала.

- Знаешь, я никогда не бил женщин, но для тебя готов сделать исключение, - вздохнул он.

Толпа позади неё заревела. Должно быть, Артони победил своего очередного противника.

- Был у нас один боец. Звали его, если мне не изменяет память, Теронгар, - внезапно сказала Виола. - Огромный скандивианец – намного выше и крупнее тебя. У Рамеля в отношении него были грандиозные планы, но он, выиграв всего пять турниров, заявил, что хочет вернуться на родину и стать рыбаком, - сказав это, девушка захихикала. - Скандивианцы любят море, и Теронгар не был исключением. Он мечтал провести рядом с ним остаток своей жизни, и я позаботилась о том, чтобы его желание сбылось.

Амфитеатр, тем временем, продолжал сотрясаться от рёва толпы. Они болели за победителя, которым, к удивлению Мейслона, оказался не Артони.

Мейслон не знал, что произошло. Разговаривая с Виолой, он не следил за боем. Только сейчас он понял – она специально его отвлекала.

- Желаю удачи, парень, - сказала Виола. - Я буду тебя ждать.

Мейслон больше её не слушал – он пытался понять, что произошло. Насколько он понимал, Рамель отправил Артони в Парис, чтобы они сразились в финале. Однако, похоже, его план не сработал – Артони внезапно проиграл какому-то неизвестному воину. Однако это не отменяло того факта, что Мейслону, чтобы отдать Рамелю долг, нужно было победить своего последнего противника.

Тем временем победитель в шлеме помахал глашатаю рукой, давая понять, что готов к следующему бою. Мейслон тоже с нетерпением ждал сигнала. Взяв в руку шест, он вышел на арену.

- Ты хорошо сражался в шлеме, - внезапно сказал ему противник, – Хотя я тебя этому и не учил.

У Мейслона буквально отвисла челюсть. Этот голос... Это был он.

Вот почему его наставника сегодня не было среди зрителей.

***

Сняв шлем, Рамель открыл своё гладко выбритое лицо.

- Не могу поверить! – воскликнул Мейслон. – Рамель, что ты здесь забыл?

Его присутствие на арене не имело никакого смысла!

- Ты ведь давно хотел со мной сразиться. Разве не так? – усмехнулся мужчина.

- И ты по доброте душевной внезапно решил удовлетворить моё желание?

- А почему бы и нет? – пожал плечами Рамель.

В голове Мейслона царил полный хаос.

- А что насчёт твоей ставки? Неужели ты решил отказаться от золота?

Рамель в ответ криво усмехнулся.

– Ставки сделаны и я, без сомнений, получу своё золото. Я ведь никогда не говорил, что собираясь поставить на тебя

В этот момент до Мейслона, наконец, дошло. Значит, ставка была на Ромеля?

- Изначально я собирался поставить на тебя, - продолжил Рамель. – Хотя люди знают, что ты перед этим выиграл один турнир, они не будут ставить на тебя, если твоими противниками будет Артони или Вакнус. Однако, подумав, я задался тем же вопросом, что раньше задавал мне ты: почему бы мне самому не поучаствовать в турнире? Что, если я поставлю на себя? У меня ведь нет на счету ни одной победы, и вряд ли на меня кто-то поставит. Ты даже не представляешь, сколько я смогу на этом заработать.

- А что насчёт Артони и Вакнуса? Зачем ты послал на турнир этих двоих, если решил лично в нём участвовать?

- Для отвлечения внимания. Подозревая, что ты, как обычно опоздаешь, я надеялся, что в спешке, увидев в списках имена этих двоих, ты не заметишь на их фоне моего имени. Как оказалось, я был прав. Ещё и этот кусок дерева, - Рамель помахал Мейслону своим шлемом. – Он помог не испортить приготовленный мной сюрприз. Ну что, давай уже, наконец, насладимся боем?

В этот момент, словно по команде, на арену вышли четверо парней. Двое из них вели в поводу коней, ещё двое несли копья, которыми участникам предстояло сражаться.

- Надень шлем, Мейслон, Он тебе пригодится, - сказал Рамель, после чего, надев свой, взобрался на лошадь.

Мейслон, застыв, уставился на шлем в своих руках – похоже, он все ещё не смог до конца переварить полученную новость.

- Ну же! – окликнул его Рамель. – Иначе я пронжу копьём твою голову!

Видимо, именно этот окрик привёл парня в чувства. Надев на голову шлем, он, вскочил на коня, посмотрел на Рамеля, на другом краю арены ждущего сигнала к началу боя.

Спустя минуту прозвучал рог и начался последний раунд турнира.

Рамель первым пришпорил коня. Мейслон, всё ещё ошарашенный появлением своего наставника, сделал то же самое двумя секундами позже.

Оба всадника, с копьями наперевес, понеслись навстречу друг другу.

Мейслон не сводил глаз с торса Рамеля. Он ждал подходящего момента, чтобы вонзить в его тело копье, надеясь покончить с ним одним ударом. Однако за мгновение до того, как он собирался это сделать, его конь внезапно пошатнулся.

Опустив голову, Мейслон увидел, что в бок его скакуна вонзилось копьё. На миг ему показалось, что жеребец сейчас упадёт, но к счастью, он устоял.

Его наставник чётко знал, что нужно делать. Мейслон понимал, что следующим будет не бок лошади, а его собственное тело.

Развернув коня, юноша осторожно двинулся по краю арены.

По тому, как тяжело ступал его скакун, Мейслон понял, настолько тяжело он ранен.

- Потерпи, - похлопал он коня по шее, призывая собраться с силами. Конечно же, он осознавал, что этот бой станет для храброго жеребца последним, однако у него не было другого выбора.

Оставалось всего несколько мгновений до их столкновения…

И вот оно, наконец, произошло, причём, очень болезненно. Боль в плече Мейслон почувствовал спустя секунду после того, как вылетел из седла. Земля с небом несколько раз поменялись местами, после чего он покатился по пыльной арене.

Он не знал, что было для него больнее – удар в плечо или разочарование. Покрытый пылью он поднялся на ноги, наблюдая за красующимся перед толпой Рамелем.

- Ай-я-яй, Мейслон? – крикнул ему наставник. – Разве таким должен быть бой? Эта толпа заслуживает большего, чем твоё жалкое представление! Кроме того, я был не таким уж плохим наставником. Уверен, смог тебя чему-то научить.

Сказав это, Рамель, к удивлению толпы и Мейслона, спешился. Отбросив в сторону копью, он схватил прикреплённый к спине шест.

- Давай! – закричал мужчина. – Докажи мне, что ты на что-то годен!

Как и наставник, выхватив шест, Мейслон продемонстрировал комбинацию, которой научился у Рамеля.

- Как предсказуемо, - вздохнул последний, когда их шесты скрестились. Затем, взревев, обрушил на своего противника серию быстрых, сильных ударов.

Мейслон успел их все заблокировать, однако после этого он дышал так, словно только что пробежал марафон. Рамель же выглядел, будто совершил небольшую прогулку – он даже не запыхался.

- Вот это я называю настоящим боем! – воскликнул он.

- Глаза боятся, руки делают, - пробормотал Мейслон, переводя дыхание.

Рамель снова атаковал. Его шест, устремляясь то в одну, то в другую сторону, со свистом рассекал воздух. Мейслон чувствовал себя так, словно сражался одновременно с пятью противниками. Что больше всего бесило, шест наставника всегда оказывался там, куда Мейслон собирался атаковать.

Поначалу юноша не пропускал ударов, но прошло всего пару минут и он начал выдыхаться. Один из концов шеста Рамеля, очертив в воздухе круг, вонзился ему в живот.

Мейслон, хрюкнув, согнулся пополам.

Сразу же за первым ударом последовал второй – в пострадавшее перед этим плечо.

Мейслон, стиснув зубы, продолжил сражаться.

- Парень, почему ты такой глупый? – спросил Рамель, после чего на юношу обрушились три последовательных удара. Один из них ему удалось заблокировать, а вот двое других, увы, достигли цели.

- Ты мог бы стать лучшим бойцом за всю историю Горании, - прорычал Рамель. – Но ты продолжаешь настаивать на каких-то там своих идеалах.

Мейслон с трудом поспевал за невероятно быстрым ритмом его атак. Он получил ещё три удара, один из которых пришёлся в голову. Шлем спас его от потери сознания, но не от оглушения. Он чувствовал себя так, словно попал в водоворот.

- Как ты можешь быть таким неблагодарным? – Рамель снова его ударил, на этот раз в грудь. Мейслон отступил на шаг, всё ещё не желая сдаваться. – Я предложил тебе жизнь, о которой мечтает каждый горанец. Богатство, слава, удовольствия… чего ещё тебе надо? Или, может, ты ищешь смерти? Если тебе так не терпится умереть, я могу тебе в этом помочь!

С несвойственной ему яростью Рамель нанёс Мейслону стремительный удар.

Парень сумел парировать ещё несколько ударов, прежде чем оружие вылетело у него из рук.

- Что, совсем не больно? - ухмыльнулся Рамель, когда Мейслон начал защищаться голыми руками. – А, ну да! То, что для обычного человека - боль, для великого Мейслона - пара пустяков!

Юноша скрестил руки, чтобы шест не касался его туловища и головы. Его наставник, похоже, наслаждался, мучая своего неблагодарного ученика.

- Мейслон - храбрец! – внезапно крикнул кто-то их толпы и остальные зрители тут же его поддержали. Аплодисменты и голоса людей, скандирующих его имя, становились всё громче.

- Тебе нравиться? – раздражённо спросил Рамель. – Толпа тебя приветствует. Это то, чего ты хотел?

Похоже, Рамель больше не наслаждался представлением. Реакция толпы ему явно не нравилась. Концом шеста он резко ударил Мейслона по колену, но парень не упал.

- Ах, как я мог забыть? Ты же человек с железной плотью! – тон Рамеля теперь звучал не так уверенно, как раньше. Скорее цинично. Замахнувшись, он ударил юношу по другому колену. Мейслон, наконец, упал, руками упёршись в землю.

Концом шеста Рамель снял с него шлем, оцарапав при этом лоб.

- Ты всё ещё хочешь освободиться от своих обязательств? Хорошо, я дам тебе то, чего ты хочешь! – Рамель перевёл дух, словно эта речь утомила его сильнее, чем бой. – Ты больше не будешь участвовать в турнирах. Я запру тебя в Яме и буду показывать другим, как пример. До тех пор, пока черви не сожрут твою плоть.

Сказав это, он, подставив край шеста под голову Мейслона, приподнял его голову:

- Не думай, что мне так уж легко уничтожить того, кого я создал.

- Ты меня не создавал. Я не твоё творение, - прошипел Мейслон, даже в таком положении продолжая сопротивляться.

- Ты всё ещё можешь говорить… Это, правда, впечатляет.

- Глаза бояться, руки делают, - снова пробормотал Мейслон, после чего, бросившись под ноги Рамелю, сумел завалить его на землю.

Мужчина, упав на спину, ударил юношу ногой в лицо. Затем перекатом ушёл в сторону.

- Сдавайся, глупец, - прорычал он. – Если не остановишься, я причиню тебе ещё большую боль.

Сразу же после этого, в подтверждение своих слов, он, приподняв Мейслона за рубаху, ударил его коленом по затылку.

Упав лицом вниз, Мейслон понял, что вот-вот потеряет сознание. Реальность вокруг начала расплываться. Последнее, что он слышал, был голос глашатая, объявившего нового чемпиона.

***

Виола никогда не интересовалась этими глупыми драками в той же мере, что и окружавшая её толпа, однако сегодняшний бой стал для неё исключением. Впервые она наблюдала за поединком, не пропуская ни одного движения противников.

Она была уверена - Рамель проучит этого высокомерного выскочку, возомнившего себя непобедимым бойцом. Сегодня он, наконец, узнает, чего на самом деле стоит.

«Рамель точно не станет с ним церемониться», - думала она, глядя на арену.

Особенно ей понравилось, когда Рамель, спешившись, вступил с ним в пеший бой. Это стало настоящим унижением для этого юнца.

С одной стороны, она хотела продолжить наблюдать, как Рамель измывается над Мейслоном, с другой - не могла дождаться окончания поединка, чтобы посмотреть юноше в глаза и дать понять, насколько она наслаждалась каждой секундой его унижения.

Впрочем, у неё ещё будет возможность это сделать. Она сможет напоминать ему об этом хоть каждый день, пока он не сгниёт в Яме.

Она была уверена – рано или поздно Мейслон либо попытается покончить с собой, либо попробует сбежать.

Честно говоря, она надеялась, что он сможет сбежать. Возможно, она даже ему в этом поможет, чтобы после получить возможность за ним поохотиться. Без сомнений, он не станет для неё слишком сложной мишенью. Не сложнее, чем Теронгар.

- Артони! - помахала она рукой бойцу Рамеля, высматривающему ее среди толпы.

- Твой мальчик плохо справляется, - сказал тот, присаживаясь с ней рядом.

- Мой мальчик? - поджала губы Виола. - Не думаю, что он заслуживает подобной чести.

- Знаешь, Виола, мне тоже не нравится этот парень, но я его не ненавижу. Чем он тебя так достал?

- Он не один из нас, - пробурчала Виола.

Артони в ответ хмыкнул:

- А может, ты злишься, что он тебя отшил?

- Что ты несёшь? Совсем спятил?

- Да нет, не спятил. Ненависть без видимых причин... это, по меньшей мере, странно.

- Я знала, что он нам не подходит, с того самого момента, как впервые его увидела, - отвернувшись от Артони, девушка продолжила наблюдать за поединком, - и не раз пыталась убедить в этом Рамеля. Что бы мы ни делали, этот парень не сдастся.

- Ты же знаешь, Рамель никого не слушает. Почему ты решила, что он послушает тебя? - усмехнулся Артони, смерив девушку насмешливым взглядом.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Ты слишком много на себя берёшь, Виола. Неужели всё ещё веришь, что являешься для него особенной? Через его постель прошла не одна сотня женщин и ты лишь одна из многих.

- Ты лжёшь, - нахмурилась девушка. - Я тебе не верю.

- Очнись, глупая, - он щёлкнул пальцами перед её лицом. - Каждый в Яме играет свою роль. Лично меня моя роль устраивает. Думал, ты тоже понимаешь свою роль.

- Я забочусь обо всех его делах. Без меня он не смог бы заработать столько золота.

- Забота о его золоте - всего лишь одна из твоих обязанностей, - лукаво улыбнулся Артони.

Поскольку взгляд, которым он сейчас на неё смотрел, очень сильно походил на презрительный взгляд Мейслона, девушка не могла не разъяриться. Она всегда теряла над собой контроль, когда кто-то смотрел на неё, как на какую-нибудь шлюху.

- Хочешь знать, почему я ненавижу Мейслона? – воскликнула она. - За такой вот взгляд. За его презрение!

Толком даже не понимая, что творит, девушка, желая стереть с лица мужчины донельзя раздражавшую её насмешливую улыбку, одной рукой зажав ему рот, внезапно ударила его в бок спрятанным под одеждой кинжалом.

Убедившись, что увлечённые происходящим на арене люди ничего не заметили, поднялась со своего места и не глядя на истекающего кровью Артони, быстро зашагала к выходу.

Пришла в себя, услышав раздавшийся позади глухой стук скатившегося с сидения тела и вопли толпы. Когда она поняла, что натворила, её сердце испуганно сжалось. Само собой, Рамель будет очень недоволен, лишившись одного из своих лучших воинов. Она значила, что значит для её любовника и работодателя потеря золота.

- Убийца! Остановите её! - закричал один из зрителей, указывая на неё пальцем.

Ей нужно было действовать быстро.

Путь к главному выходу был отрезан, поэтому она бросилась наверх, к ограждениям.

Когда кто-то преградил ей путь, она, закричав: "Прочь с дороги!", бросилась к стене, без колебаний метнув в горло преследователя кинжал.

Посмотрела вниз - высота была очень опасной.

- Что она делает? Она разобьётся, если прыгнет! - закричал кто-то из толпы.

Виола на мгновенье замерла, вцепившись в ограждение. Затем оглянулась. К ней приближались люди, поэтому нужно было решить, позволить им себя поймать, или прыгнуть вниз, надеясь на удачу.

Она понимала, что не сможет справиться с таким количеством преследователей, поэтому, ещё раз оглянувшись, не позволяя себе и дальше сомневаться, перемахнула через ограждение.

***

- Это ещё не конец... - прошептал внезапно пришедший в себя Мейслон.

Возможно, именно голос глашатая, объявлявшего победителя, привёл его в чувства.

Хотя его зрение всё ещё было затуманено, он мог отчетливо видеть стоявшего неподалёку Рамеля.

Скосив глаза в сторону, Мейслон заметил потерянное им в самом начале этого проклятого боя копьё.

- Что ты собираешься делать, Мейслон? На что ещё надеешься? - раздался позади медленно ползущего к оружию юноши, подчиняющегося сейчас больше инстинктам, чем доводам разума, усталый голос Рамеля. - Ты, вообще, понимаешь, что сейчас творишь? Даже последний дилетант знает, что копьё нельзя использовать в пешем бою!

Его наставник, без сомнений, был прав. Копье было слишком тяжелым и длинным.

- Только дотронься до этого копья, и я разобью его о твою голову! - несмотря на угрожающий тон, голос Рамеля звучал устало.

Добравшись до копья, Мейслон обхватил его обеими руками. Глядя на своего ненавистного противника, начал медленно подниматься. Сначала встал на колени, затем, опираясь на оружие – на ноги. На арене воцарилась напряжённая тишина. Все были ошеломлены, включая Рамеля.

- Ты, правда, думаешь, что сможешь сразить меня этой штукой? - хмыкнул Рамель. - Даже не надейся.

Мейслон едва слышал голос своего наставника - его создание туманилось от обрушившихся недавно на голову ударов. Каждый сантиметр его тела изнывал от боли. Его разум сейчас не помнил ничего из того, чему его учили в Яме. Ничего, кроме одного единственного слова:

"Ещё раз".

Чуть согнув сильно ушибленные колени, он зарычал.

Возможно, это будет последнее, что он сделает в своей не такой уж и длинной жизни, но зато он не станет ничьим рабом.

Неожиданно для всех взяв наперевес копье, Мейслон бросился в атаку. Остриё оружия вонзилось в живот не ожидавшего от противника такой прыти Рамеля. Хотя удар был не слишком сильным - совсем не таким, каким был бы верхом - он едва не сбил Рамеля с ног, заставив согнуться в поясе.

Отбросив в сторону тяжелое копье, Мейслон, схватив мужчину за волосы, с силой ударил его коленом по лицу. Увидев полившуюся из носа кровь, нанёс ещё один удар, правда, на этот раз кулаком. Третью атаку юноши Рамель блокировал, но не смог увернуться от удара его головы, снова пришедшегося в многострадальный нос.

Не давая времени мужчине опомнится, Мейслон, развернувшись, локтём припечатал его в челюсть.

Обменявшись друг с другом ещё парой ударов, наставник и ученик, упав, покатились по земле.

Усевшись верхом на живот Рамеля, Мейслон начал наносить ему удар за ударом, заставляя голову мужчины мотаться из стороны в сторону. Он бил без остановки, потеряв счёт ударам и времени.

Хотя Рамель больше не пытался сбросить его с себя, Мейслон не останавливался. Его кулаки полностью покрылись кровью.

Если бы не служители арены, наконец, оттащившие юношу от его «добычи», он бы, наверное, никогда не остановился.

Пытаясь вырваться, он продолжал взглядом поедать тело неподвижно лежащего на земле наставника, к которому в этот момент подбежал целитель.

- У него нет пульса! - воскликнул мужчина.

Зрители что-то кричали, но Мейслон не мог разобрать слов. Точнее, он и не пытался - ему было всё равно. Единственное, что сейчас имело для него значение - этот кошмар, наконец, закончился. Больше он никому ничего не должен. Больше никаких турниров. Пришло время попрощаться со всеми аренами Горании.

Однако когда Мейслон направился к выходу, путь ему преградили закованные в доспехи воины.

- Подожди, чемпион, - сказал один из них.

- Я отказываюсь от приза, - остановившись, посмотрел на мужчин Мейслон. - Отойдите.

- Ещё один шаг, и ты станешь первым чемпионом, умершим на арене.

- Я что, арестован? – устало подняв голову, посмотрел на них Мейслон.

- Нам это не известно, чемпион, но скоро ты обо всём узнаешь.

- Чей приказ вы выполняете?

- Мой, - из-за спин воинов вышел одетый в синий камзол мужчина, со скрытым черной маской лицом - видны были только его пронзительные карие глаза.

Воины расступились, почтительно склонив головы.

- А ты ещё кто такой? Почему скрываешь своё лицо?

- Наверное, потому, что у меня есть на то свои причины, - поправив маску, сказал мужчина. - И ты не тот, кто имеет право задавать мне вопросы. Скажи, кто тебе заплатил?

Мейслон был до того измотан, что едва мог держать голову прямо.

- Заплатил за что?

Мужчина в маске, вздохнув, потёр руки.

- Позволь мне немного тебя просвятить. Я всегда безошибочно чувствую, когда мне врут. И начинаю злиться. Поверь мне, если я сильно разозлюсь, ты пожалеешь о дне, когда родился. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Единственное, что Мейслон понял - этот человек был из высокородных. Должно быть, сегодня он очень много потерял.

Мейслон кивнул:

- Понимаю.

- Отлично. Назови мне имя, и я обещаю, что не причиню тебе вреда.

- Чьё имя?

- Человека, устроившего сегодняшний хаос. Того, кто в одночасье разрушил империю Рамеля.

- Вы ошибаетесь, господин. Смерть Рамеля не была чьим-то планом. Он всего лишь стал жертвой собственного высокомерия, - покачал головой Мейслон.

- Смерть Рамеля не была ничьим планом? - эхом повторил мужчина. - А что тогда насчёт убийства его лучшего бойца? Неужели думаешь, я поверю, что его помощница просто так убила Артони?

- Артони мёртв? – удивился Мейслон. Эта новость стала для него полной неожиданностью, и само собой, мужчина в маске не мог этого не заметить. Поняв, что юноша на самом деле ничего не знает, он разочарованно вздохнул.

- Прочь с моих глаз! – смерив Мейслона раздражённым взглядом, он кивком указал парню в направлении улицы.

Последний, пожав плечами, медленным шагом прошествовал мимо высокородного и его бронированной свиты, немного опасаясь, как бы мужчина не передумал.

- На твоём месте, я бы больше не участвовал ни в каких турнирах, - сказал ему в спину человек в маске.

Мейслон оглянулся через плечо:

- Я и не собирался.

***

Пылевая буря

Хотя до конца лета оставалось ещё две недели, во время путешествия в Кахору Сания то и дело замечала предвестники надвигающегося сезона пылевых бурь. Похоже, ядовитый ветер в этом году собирался прийти раньше положенного срока.

В конце концов, так и получилось. Пылевые бури обрушились на город на второй день после того, как они обосновались в королевском дворце.

Несмотря на то, что окна всех покоев были плотно закрыты ставнями, вездесущая пыль легко находила лазейки, проникая в комнату её матери.

- Адиба, Талия! - позвала Сания приставленных к ним с матерью дворцовых служанок. - Найдите что-нибудь, чем можно заткнуть щели в окнах! Гляньте, я палец могу засунуть в эту прореху!

Из-за витающей в воздухе ядовитой пыли её мать то и дело кашляла, при каждом вдохе жадно хватая ртом воздух.

- И в двери тоже!

Сания выбежала наружу, желая убедиться, что все окна в коридоре закрыты.

- И откуда берётся эта пыль? – всплеснула руками она.

Воздух коридора, несмотря на закрытые окна, был заполнен пылью, через дверь проникающей в покои её матери.

- Где все? - спросила она, увидев одну из служанок, представившуюся ей ранее старшей горничной женского крыла.

- Что-то случилось, миледи?

- Напомни-ка мне, как тебя зовут?

- Фадва, миледи. Я старшая...

- Это я помню, старшая горничная, - перебила её Сания. - Просто забыла твоё имя. В этом крыле слишком пыльно и я хотела бы, чтоб ты занялась этой проблемой.

Старшая горничная выдавила из себя фальшивую улыбку.

- Это ядовитый ветер, миледи. Даже при закрытых дверях и окнах внутрь попадает пыль.

- Я знаю, - отмахнулась Сания. - Но если заткнуть все щели, пыли будет меньше. Используйте ткань. Если нет ткани, снимите с окон шторы. Мне все равно, как вы это сделаете. Выполняй! Немедленно!

Фадва поджала губы:

- Я пришлю вам нескольких младших горничных..

Видя, что служанка не горит желанием выполнять её приказ, Сания погрозила девушке пальцем:

- Если ты не способна с этим справиться, я сделаю всё сама. Это моя мать. Понимаешь? Я обязана сделать всё от меня зависящее, чтобы её спасти.

- Я прекрасно понимаю ваши чувства, миледи. Пожалуйста, успокойтесь. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь леди Рамии.

Сания сильно сомневалась, что эта толстуха выполнит своё обещание. Она должна поговорить с королём. Ядовитый ветер обычно свирепствовал около недели. Её мать столько просто не выдержит.

"Нужно найти Бумара!", - внезапно Сания вспомнила о лекаре, лечившем её мать в замке. - Подожди... – окликнула она старшую горничную. – Ф... вот же, я снова забыла твоё имя... Ф... Ф... Фадва? Точно! Фадва, пошли кого-нибудь за целителем Бумаром. Он единственный, кто сможет сейчас помочь моей матери.

- Где мы можем его найти? - спросила толстощёкая девушка. - Он ведь не мюрасенец, судя по имени?

- Да, не мюрасенец, - кивнула Сания, - однако живёт здесь, в Кахоре. Спросите любого стражника, его здесь все знают.

- Я позабочусь об этом, миледи. Не волнуйтесь, - снова натянуто улыбнувшись, Фадма, кивнув, ушла.

"Мне не стоило его слушать", - подумала Сания, затыкая оторванным от платья куском ткани щель на окне. Привычка повиноваться приказам брата привела её в этом пыльный ад. А ведь перед путешествием её не покидало плохое предчувствие... И почему она к нему не прислушалась?

В этот момент до Сании донёсся измученный стон матери.

- Божечки! - сорвавшись с места, девушка кинулась обратно в покои. Вбежав внутрь, склонилось над матерью. - Мам, потерпи, целитель скоро придёт.

Когда она взяла женщину за руку, та одарила её вымученной улыбкой. Она могла её слышать, но чтобы что-то сказать, ей нужно было прилагать нечеловеческие усилия.

- Ахмет, - несколько раз кашлянув, прохрипела женщина. - Хочу его увидеть.

- Ты хочешь увидеть папу?

- Я скоро уйду, - сказав это, её мать снова закашлялась. - Хочу его увидеть... в последний раз.

- Нет, мама. Ты должна держаться! - не в силах сдерживать слёзы, воскликнула Сания.

- Хочу его увидеть. Прежде чем уйти...

- Эй! - закричала Сания служанкам, продолжавшим затыкать щели в окнах. - Найдите Фадву! Сейчас же! Нет, подождите... Продолжайте заниматься окнами. Я сама её найду.

Сания снова выбежала в коридор.

- Фадва! - закричала она так громко, что её отчаянный крик, должно быть, был слышен в каждом уголке дворца.

Спустя несколько минут, недовольно пыхтя, в покои вошла толстощёкая горничная.

- Мне очень жаль, миледи, - опустив глаза, сказала она. - Я сказала, что леди Рамии нужна помощь целителя Бумара, но они ответили, что во дворце есть свой целитель.

- Что за чушь? - взорвалась Сания. - Как они посмели мне отказать?

Выглядевшая растерянной служанка спросила:

- Может, мне самой сходить за этим целителем?

- Не нужно, - сказала Сания. Затем, ненадолго задумавшись, добавила: - Сначала я поговорю с Его Величеством.

Развернувшись, она зашагала по коридору, направляясь к лестнице. Спустившись вниз, попросила первого попавшегося стражника отвести её к королю Рашиду.

Однако ей отказали, сославшись на то, что король сейчас занят.

- Что случилось, леди Сания? - окликнул её проходивший в этот момент мимо Касем - капитан королевских мамлюков.

- Мне нужно поговорить с Его Величеством, - раздраженно топнула ногой Сания. - Срочно.

- Боюсь, миледи, сейчас это невозможно, - слегка поклонившись, сказал Касем. - Что касаемо целителя для леди Рамии - за ним уже послали.

- Я должна его увидеть! - не сдавалась Сания.

- Миледи, - устало вздохнул Касем, - пожалуйста, войдите в наше положение...

- Ваше положение? - кажется, ещё больше разозлилась девушка. - А кто войдёт в моё?

- Миледи, вы не слышали звона колоколов?

- Каких колоколов?

- Набат, миледи, - чуть поклонившись, сказал Касем. - Кахора окружена. Враг готовиться к штурму.

***

Прошлым вечером половина воинов легли спать пораньше. После их боя с Призраками в Кахоре и её окрестностях сохранялась относительно спокойная обстановка - никаких бандитов, никаких набегов на караваны – поэтому они могли легко себе это позволить. Однако Зияд не забыл слов умирающего Призрака – «они скоро придут».

И, похоже, сегодня этот день настал.

- Просыпайтесь, братья, - закричал Зияд, - на Кахору напали.

Первым поднялся Франкил.

- Что происходит? - спросил он.

- Набат, капитан! Ты что, не слышишь? - Зияд указал рукой на тёмный горизонт, где раскинулся охваченный огнём город. – И пожары! Должно быть, это Призраки!

Антрем, потерев глаза, резким спросонья голосом спросил:

- С чего ты взял, что это они?

- Не знаю, но мне почему-то так кажется. Почему бы нам не поехать и не посмотреть?

- Притормози, брат. Это работа мамлюков. Никто не нанимал нас защищать городские стены. К тому же, мы еще не получили плату за последнюю миссию.

- Неужели мы превратились в обычных наёмников? - спросил Франкил.

- После того, как приехали сюда? Да, - пожал плечами Антрем. - Разве это неправильно, получать деньги за работу?

- Правильно, - ответил Франкил, - но я всегда буду защищать слабых, независимо от того, заплатят мне за это или нет. Так что, вперёд, братья!

Антрем посмотрел сначала на Франкила, затем перевёл взгляд на Зияда:

- Это не наша война. Мы даже не знаем, кто противник.

- Верно, - сказал Зияд, понимая, что спорить с ним - пустая трата времени, - но я всё равно пойду. Кто-нибудь хочет ко мне присоединиться?

- Мы все пойдём, - заявил Франкил, после чего, посмотрев на Антрема, добавил: - А ты, если хочешь, можешь остаться.

Антрем неодобрительно покачал головой:

- Так и сделаю.

- Твоё право. Я никому не собираюсь навязывать свои идеалы, - сказал Франкил, после чего вслед за Зиядом направился к своей лошади.

- Какой бред, - покачал головой Антрем, однако, несмотря на протесты, в конце концов, последовал за своими товарищами.

- Факелы, - напомнил рыцарям Франкил, - и не забудьте надеть шлемы. Это будет пыльная поездка.

Берменцы едва успели облегчённо выдохнуть после знойного мюрасенского лета, как на них обрушилась новая напасть - ядовитый ветер. Даже уроженцы Мюрасена плохо переносили песчаные бури, которые, к слову сказать, в этом году начались намного раньше обычного.

- Черт возьми! - воскликнул ехавший позади Зияда Бергам. - Как ваши люди это терпят?

- Они пережидают это время в своих домах, - ответил Зияд, вспоминая детство, когда мать в такую погоду не позволяла ему выходить на улицу. - Или им приходится одевать это, - показал он на свой тюрбана, краем которого прикрывал нос и рот.

- Эта пыль... кажется, еще немного и я задохнусь... - пробормотал Данис.

- Кажется, я тоже, - согласился с ним плетущийся в хвосте Антрем.

- Вы даже не представляете, какими могу быть пыльные бури. То, что вы видите - всего лишь цветочки, - усмехнулся Зияд и он, говоря это, совсем не преувеличивал. - Еще пару дней, и вы не будете видеть на улице на расстоянии вытянутой руки.

По мере того, как они приближались к воротам города, всё явственнее чувствовался запах дыма и слышался звон колоколов. Зияд пустил коня в галоп.

- Зияд! Сколько можно повторять? Не спеши! - закричал Франкил.

Зияд знал, что имел в виду капитан - им нужно было держаться вместе и атаковать строем.

"К чёрту строй", - хотел сказать парень, но в этот момент он увидел дым. Сначала он подумал, что это горит какое-то здание, однако вскоре понял, что горели городские ворота.

- Эти твари! - он пнул бока своей лошади, которая и так уже скакала галопом.

Земля была устлана телами мюрасенских солдат и кочевников, поэтому коню, чтобы добраться до обугленных ворот, буквально пришлось идти по трупам. Пыльный воздух был пропитан металлическим запахом крови и вонью испражнений.

Войдя в город, воины замедлились.

- Похоже, битва была далеко не равной, - вздохнув, сказал Антрем.

Не нужно было быть следопытом, чтобы увидеть огромную разницу в количестве защитников и нападавших.

- Те, с кем мы столкнулись в пустыне, были лишь небольшой частью орды,- сказал явно потрясённый зрелищем Франкил, когда его лошадь споткнулась о нескольких мертвецов. - Ищите выживших.

- Незачем, - послышался откуда-то сверху усталый голос.

Подняв головы, все увидели стоявшего на башне для лучников привлекательного русакийца. Когда Зияд видел его в последний раз, он больше походил на груду изломанных костей, чем на человека.

- Блейнич? - воскликнул Антрем. - Почему ты всё ещё здесь? Ты должен был давно добраться до дома.

Парень осторожно спустился с мостика. Трудно было поверить, что он был тем самым тяжело раненным русакийским бойцом. Бумар был настоящим волшебником.

- Что бы вас сюда не привело, вам лучше сейчас отступить, - сказал Блейнич. - Надеюсь, кто-нибудь из вас согласится разделить со мной лошадь?

- Что здесь произошло? - проигнорировав его вопрос, спросил Зияд.

- Как видите, - обвёл рукой сожжённые ворона парень, - кровь и огонь.

- Что ты видел? - спросил Франкил.

Блейнич вздохнул:

- Я спал в храме Милосердия, когда услышал звон колоколов. Сначала подумал, что пришло время молитвы. Однако увидев, что на улице ещё темно, поспешил сюда - к месту, откуда доносился шум. Город атаковали сотни кочевников. Они убивали всех, без разбора, включая женщин и детей. И жгли дома, которые грабили. Они подожгли даже храм, в котором я прятался. И, парни, они стреляли по городу из катапульты. Катапульты, мать вашу! Эти ублюдки чуть меня не прикончили!

- С каких пор кочевники начали использовать осадные орудия? - удивился Зияд.

- Я думаю, за ними кто-то стоит, - сказал Блейнич. - Я заметил среди людей, сопровождающих катапульту, дюжину мужчин, явно не похожих на живущих в сердце пустыни кочевников.

- Где сейчас кочевники? - спросил Франкил.

- Да везде. Они разбрелись по всему городу, - Блейнич оглянулся через плечо. - Кстати, думаю, они скоро начнут отступать.

Зияд не мог поверить в услышанное. У штурмующих город кочевников была катапульта. Если это так, то здесь была замешана ещё и третья сторона.

- Королевский дворец, - коротко скомандовал Зияд. - С катапультой их и королевский дворец не остановит. Мы должны им помешать.

- Ты вообще меня слушал? - спросил Блейнич. - Я сказал, там сотни кочевников, а тебе еще и сорока не исполнилось. Рано умирать. Сколько кочевников ты сможешь убить? Сотню? Даже если и так, они все рано победят. Всё, что вы сможете сделать, добавить к куче трупов ещё несколько.

Франкил и Антрем молчали, взвешивая все за и против. Зияд тоже вынужден был признать, что русакиец прав.

- Нам не нужно убивать кочевников, - наконец, сказал Зияд. - Давайте захватим катапульту. Без неё у королевской гвардии появиться шанс удержать дворец до прибытия подкрепления, - он посмотрел на Франкила и Антрема. - Что скажете?

- Мы умрём прежде, чем сможем добраться до их катапульты. Логично предположить, что они её тщательно охраняют, - сказал Антрем.

- Осадные орудия обычно движутся в арьергарде, - сказал Франкил, которому идея явно пришлась по вкусу. - Мы можем ударить и отступить. - он посмотрел на узкую улицу впереди. - Даже если они на нас нападут, их численный перевес на узкой улице ничего не будет значить. Главное, чтобы вы держали строй.

- Вы слышали его, братья? - сказал Зияд, не завая им возможности засомневаться. - Давайте сделаем так, как говорит капитан.

- Не забывайте - главное держать строй, - повторил Франкил, глядя при этом на Зияда. - Если не хотите, чтобы из-за вашей ошибки погибли все.

Зияд слегка сдавил бока лошади, заставляя её двигаться вперед.

- Ты можешь остаться здесь, если боишься. К тому же, как я вижу, у тебя нет коня, - сказал он Блейничу.

Расакиец неохотно уселся на лошадь позади одного их мюрасенцев.

Франкил повёл банду узкой улицей, по пять человек в ряд. По мере приближения к площади им попадалось все больше мертвых тел. Разграбленные дома и магазины были объяты пламенем. Из разбитого фонтана вытекала вода, превращая в грязь покрытую пылью землю.

Столько бессмысленных разрушений...

Заметив группу кочевников, Франкил поднял руку. По оценке Зияда, их было не больше пятидесяти. Дюжина толкала катапульту, семеро ехали верхом, остальные, вооружённые мечами, шли пешком. Для Банды эта была не самая трудная битва.

- В атаку! - пришпорив коня, Франкил послал его в галоп.

Зияд, взревев, вонзил пятки в бока своего жеребца.

Не ожидавшие нападения кочевники отреагировали не сразу - видимо, не ожидали сопротивления после того, как разгромили городскую стражу.

Семеро всадников пали менее чем за минуту. Пеших кочевников вообще не составило труда убить.

- Это они! - закричал Зияд, увидев людей, о которых рассказывал Блейнич. - Хотя бы одного нужно взять живым!

- Пожалуйста! Мы не с ними! Пощадите нас! - услышав его слова, люди, толкающие катапульту, сразу же подняли руки вверх, сдаваясь.

- Неужели? - зарычал Зияд.

- Хочешь их допросить? - посмотрел на Зияда Бергам.

- Пожалуйста, не убивайте меня, - закричал один из совсем не похожих на кочевников мужчин.

- Твой восточный акцент невозможно не заметить, - пристально посмотрел на пленника Зияд. - И с каких это пор люди Шезара начали сражаться бок о бок с кочевниками.

- Потом допросишь, - внезапно окликнул его Антрем. - Впереди ещё больше кочевников. - Прислушайся! – сказал он Франкилу, обращая его внимание на стук сотен копыт. - Они идут!

- Позади нас тоже всадники! - воскликнул Блейнич.

И действительно, стук копыт доносился не только спереди, но и сзади. Они были окружены.

- Нужно уничтожить эту штуку! - сказал Зияд, указав на катапульту. - Я не хочу, чтобы моя смерть была напрасной!

- Парни! - привлекая к себе всеобщее внимание, закричал Франкил. - Эта битва для нас еще не закончена! Половина во главе с Бергамом будет защищать наш тыл! Остальные за мной. Встретимся лицом к лицу с этими ублюдками! Сегодня никто из нас не умрёт!

- К тому же, смерть - это не конец, а всего лишь новое начало, - сказал Зияд, повторив слова, когда-то сказанные его дядей. Он надеялся, что его дядя в этом отношении был прав.

***

С тех пор, как Мейслон покинул Кахору, прошло чуть более двух недель. Тогда же он в последний раз видел Санию.

Как бы он не хотел себе в этом признаваться, но он скучал по этой девушке, несмотря на то, что был с ней едва знаком.

Из-за осознания этого в его голове царил настоящий хаос:

«Мейслон, ты не мог в неё влюбиться. Приди в себя. Скорее всего, тебе просто понравилось с ней общаться. Да, именно так. Ты просто хочешь с ней поболтать. И в Аркан хочешь поехать совсем не из-за неё. Тебе нужно поговорить с лордом Ферасом».

- Эй, ты! - чей-то окрик вернул его в реальность. Обернувшись, он увидел небольшой караван, судя по всему, следующий из Кахоры.

- Это вы мне? - приподняв бровь, спросил Мейслон.

Отделившийся от каравана всадник подъехал к юноше:

- Ты направляешься в Кахору?

- Почему вас это интересует? - вопросом на вопрос ответил Мейслон.

- В городе сейчас царит полный хаос. Его захватили кочевники.

От этой новости глаза Мейслона широко распахнулись. Такого он, признаться, не ожидал. Кочевники? Захватили Кахору? Как такое возможно?

- Если у тебя нет там семьи, о которой нужно беспокоиться, лучше в город сейчас не ехать, - сказал всадник. - Впрочем, даже если твоя семья там, ты сейчас ничем не сможешь им помочь.

- А королевская гвардия?

- Успевшие покинуть Кахору до штурма люди утверждают, что гвардейцы отступили к королевскому дворцу, оставив город без защиты. По их словам оказавшийся в ловушке король ничего не может сделать. В королевском дворце сейчас заперта вся знать Кахоры. Накануне туда прибыли леди из Аркана, ища убежища от наступающих вражеских войск... Одним словом, лучше б они остались в замке.

Глаза Мейслона расширились ещё больше, когда он услышал название замка. Каковы были шансы, что речь сейчас шла не о Сании?

Товарищи отделившегося от каравана человека начали его торопить:

- Нужно спешить, пока Оазис не заняли другие караваны.

- Оазис?

- Место, где мы пополняем наши припасы. Недалеко отсюда. Пошли с нами, в Кахоре сейчас слишком опасно.

Мейслон ненадолго задумался:

- Говорите, там можно встретить много караванов?

- В обычное время нет, но сейчас, скорее всего, да, - раздражённо ответил мужчина, похоже, начиная терять терпение.

- Хорошо, я пойду с вами, - развернув коня, Мейслон присоединился к каравану.

Во время их короткого путешествия он почти не разговаривал, слушая рассказы других всадников о набеге кочевников на Кахору. Некоторые были уверены, что Призраки пришли отомстить за своих погибших. Другие утверждали, что Призраки бессмертны, поэтому мюрасенская армия и не смогла их остановить. В какой-то момент кто-то предложил бежать в Бермению, но его идею не поддержали. Люди считали, что покончив с Мюрасеном, Призраки обрушат свой гнев на другие королевства и вся Горания будет обречена.

- Во всем виновала Банда Воинов, - заключил хозяин каравана.

Мейслон не стал ничего говорить.

Оазиса не было на карте Рамеля, поскольку это был не настоящий оазис. Пристанищем каравана оказалось двухэтажное здание с огромной лавкой на заднем дворе. Подобно блокпосту, оно было окружено мощным частоколом, под которым, ожидая своей очереди, выстроились восемь караванов.

- Мы прибыли первыми! Сейчас наша очередь! – ругался кто-то.

- Эй, хозяин, мы пришли из Шезара! Нам предстоит долгий путь до Каленсии! Этого количества нам недостаточно! – вторил ему другой чей-то голос.

- Ты просишь слишком много за мясо! Оно чересчур сухое!

Купцы не переставали жаловаться и торговаться.

Заставить эту толпу замолчать было нелегкой задачей, но у Мейслона не было другого выбора. Найдя пустую бочку, он подтащил её поближе к толпе.

- Послушайте меня, добрые люди! - взобравшись на бочку, закричал он. Поняв, что сумел привлечь их внимание, продолжил: - Кахора пала под натиском кочевником и мы теперь - единственная надежда города. Если все мы сейчас уйдём, Кахора будет обречена.

Слушавшие его люди неодобрительно зашумели:

- Мы не должны в это вмешиваться. Пусть с этим разбираются мамлюки, - выкрикнул кто-то.

- К приходу мамлюков от Кахоры ничего не останется, можете мне поверить, - сказал Мейслон. - Кочевники сейчас штурмуют королевский дворец, и никто не знает, как долго он продержится.

- Почему мы должны слушать этого человека? - указав на Мейслона, воскликнул хозяин Оазиса. - Кто он, вообще, такой?

- Я Мейслон, - просто ответил парень. - Лидер Банды Воинов.

Едва он это сказал, последовала реакция хозяев караванов.

- Нам плевать и на тебя, и на твою Банду, - сказал хозяин Оазиса. - Послушай, парень, это неподходящее место для пафосных речей. Мне нужно торговать, а ты мешаешь.

- Когда Кахора будет стёрта с лица земли, тебе больше не придётся об этом волноваться, - услышал Мейслон донёсшийся откуда-то сзади голос. В Оазис прибыл ещё один караван в сопровождении сорока охранников. Хотя лицо говорившего скрывала защищающая от пыли повязка, Мейслон был уверен, что купец не был мюрасенцем. И он, кажется, раньше где-то слышал его голос.

- Этот человек хочет спасти ваши деньги, глупцы, - заявил новоприбывший. - Если не будет Кахоры, караваны начнут идти другими маршрутами - очень далеко от вашего прекрасного Оазиса.

Хозяин Оазиса нахмурился, понимая, что купец прав.

- Зачем вы нанимаете стольких охранников? - продолжил тем временем купец. - Вы платите им за свою безопасность, верно? А все эти бандиты - наш извечный кошмар. Почему бы нам не объединить усилия и не уничтожить этих ублюдков раз и навсегда?

На этот раз никто не возмущался. Купец, как не крути, был прав.

- Учтите, господа купцы. Если мы сегодня не раздавим этих дьяволов, они продолжат вырезать и грабить наши караваны, - сказал купец. - Нас здесь около трёх сотен человек. Если нашу армию возглавит этот доблестный воин, мы сможем навсегда покончить с этим кошмаром.

Когда таинственный купец указал на Мейслона, взгляды всех присутствующих тоже обратились к нему.

- Этот человек - самый бесстрашный и свирепый воин из всех, кого я знаю. Он единственный, кто сможет повести нас в этой битве.

Купцы снова зашумели, поглядывая то на Мейслона, то на нахваливающего его купца.

- Я ведь прав, Мейслон? - спросил мужчина, приблизившись к юноше.

- Ты пришёл как раз вовремя, - на лице Мейслона, когда он, наконец, понял, кто перед ним стоит, расплылась широкая улыбка. - Рад снова тебя видеть, Галарди.

***

Близился рассвет, но шумные кочевники за стенами дворца не позволяли Сании расслабиться. Впрочем, даже без них она бы сейчас не смогла уснуть. Сидя у постели матери, она наблюдала, как лекарь проверяет её родительнице пульс.

Час назад женщина напоила леди Рамию зельем, после которого её мать перестала кашлять, но хрипы в груди так и не прекратились.

- Что-то не так? – встревоженно спросила Сания, увидев, как брови лекаря сошлись к переносице.

- Эм-м, боюсь... я... – неуверенно начала женщина, ещё больше напугав девушку.

«Почему в этом проклятом дворце все такие медлительные и тупоголовые?» - в сердцах подумала она, подавляя желание выругаться. – «Этой тётке самой нужно лечиться!»

- Что не так с моей мамой? - ей хотелось кричать, но из-за спящей матери она вынуждена была разговаривать шёпотом.

- Я не хочу говорить плохие новости, пока... не удостоверюсь...

- Плохие новости? - встревожилась Сания. - Что вы имеете в виду?

- Её пульс, миледи... Он слишком медленный.

- Слишком медленный? – посмотрела на лекаря девушка. – Что это значит?

- Намного медленнее, чем час назад.

- И что? – вскипая, прошипела Сания. – Разве во сне пульс не замедляется?

- Всё так, но дело в том, что это не сон, - сказав это, целительница отвела взгляд. – Думаю, это что-то близкое к беспамятству...

- Тогда... разве мы не должны что-то с этим делать? - испуганно воскликнула девушка. - Вы можете чем-то ей помочь?

- Попробую дать другое лекарство, но не уверена, что оно поможет, - сказав это, целительница начала рыться в стоящей перед ней на столе металлической коробке. Достала оттуда два флакона - с красной и коричневой жидкостью. - В любом случае, хуже ей от этого не станет, - пробормотала она.

В этот момент, распахнув дверь, в комнату заглянула Фадва. Прежде чем Сания успела её упрекнуть в том, что она вошла без стука, женщина сказала:

- Сожалею, миледи, но король отдал приказ эвакуировать из дворца всех женщин.

- Что происходит? Неужели кочевники ворвались во дворец?

- Ещё нет, - покачала головой служанка, - но все говорят, что это всего лишь вопрос времени. Гвардия не сможет долго сдерживать эту орду. Слышала, у них даже есть катапульта.

- Не уверена, что мы сможем безопасно покинуть дворец, - засомневалась Сания. - Эти дикари нас точно не пропустят. Они никого не щадят, ни женщин, ни детей.

Она считала уход из дворца чем-то сродни самоубийству. Кто знает, что с ними произойдёт, если они попадут в руки кочевников.

- Или, есть способ покинуть дворец незаметно? - спросила Сания.

- Есть. Через потайной ход. Он выведет нас за пределы города, в пяти километрах от западной стены, миледи. Её Величество уже покинула дворец.

Сания посмотрела на свою больную мать:

- Как видите, леди Рамия никуда не сможет пойти.

- Слуги понесут её на носилках.

Удивительно, но Фадва внезапно стала на редкость находчивой. Должно быть опасность оживила её закостенелый ум. И всё же, Сании не нравилась эта идея. Пустыня выглядела не менее опасной, чем осаждённый дворец.

- Миледи, решайтесь, - Фадва заметно нервничала, и её можно было понять. - Возможно, скоро во дворе не останется даже слуг.

В прошлый раз решение принимал ее брат, и, как впоследствии выяснилось, он ошибся. У неё не было права на ошибку.

- Хорошо, зови слуг, - вздохнула Сания, хотя в глубине души чувствовала, что ещё пожалеет об этом решении.

Обернувшись, она посмотрела на лекаря:

- Почему вы до сих пор не дали маме лекарство? - воскликнула она.

- Прошу прощения, миледи. Эта новость была... слишком шокирующей, - женщина капнула в ложку каплю красного зелья, после чего разбавила его коричневым. - Вам нужно, чтобы я... хм.. заботилась о леди Рамии во время побега?

Она искала себе место среди высокородных, надеясь спастись.

- Почему бы не позаботиться о её здоровье сейчас? - огрызнулась Сания.

Лекарь, слабо улыбнувшись, продолжила заниматься своей работой.

Ложка едва не выпала у неё из рук, когда она услышала донёсшийся снаружи грохот.

- Милостивый Господь! Что это? - ахнула Сания.

- Похоже, та самая катапульта, о которой говорила служанка, - сказала лекарь, хлопая расширившимися от ужаса глазами. – С ней эти варвары легко смогут разбить ворота.

Теперь Сания знала, чего хочет: побыстрее отсюда убраться.

Взволнованная целительница, тем временем, заново смешала пролившуюся в момент грохота смесь. Затем, приложив ложку к губам лежащей на кровати женщины, вылила ей в рот жидкость.

- Что это за лекарство? - спросила Сания.

- Одно помогает очистить лёгкие, второе - простимулировать сердце, - сказала женщина.

Вскоре Фадва привела двоих слуг с носилками. Мужчины осторожно переложили её мать на деревянную доску. Затем, подняв носилки, вынесли леди Рамию из комнаты.

- Они знают дорогу, - поспешила успокоить Санию старшая горничная, увидев, что девушка волнуется.

- Пойдём, - Сания кивнула лекарю, позволяя ей присоединиться к их небольшому отряду. Услышав её слова, женщина облегчённо улыбнулась.

Слуги шли быстро, словно несли пустые носилки.

- Осторожней! Не нужно так спешить! - окликнула их Сания, после чего посмотрела на Фадву: - Кстати, когда выберемся из подземного хода, на чём поедем? На верблюдах?

- Не думаю, что это хорошая идея, - ответила старшая горничная.

- Согласна, - вмешалась в их разговор целительница. - Верблюды слишком медлительные. И их легко заметить.

- Тогда, что вы предлагаете? Я ведь не смогу посадить её на лошадь, - посмотрела на женщин Сания.

- Боюсь, у нас нет другого выбора.

Комнаты, мимо которых они проходили, выглядели заброшенными. На своём пути они не встретили ни одного человека. Фадва не обманула – все к этому времени уже ушли, а гвардейцы и стражники защищали главные ворота.

- Что за гений построил во дворце подземный ход? - поинтересовалась Сания.

Фадва не сводила глаз с идущих впереди слуг.

- Это было сделано по приказу покойного короля, - не задумываясь, ответила она.

Сания была слишком взбудоражена и напугана, чтобы рассматривать хрустальные люстры и резные колонны зала, через который они сейчас шли, поэтому не сразу поняла, что они уже добрались до королевского крыла. Если осмотреться, можно было легко понять, что обитатели его уже покинули.

Войдя в тёмную комнату без окон, Фадва сняла со стены факел. Воздух внутри был наполнен пылью.

- Мама этого не вынесет, - пробормотала Сания, глядя на торопливых слуг. - Смотрите под ноги! - она боялась, что они в темноте могут об что-то споткнуться.

Однако никто не обратил на её слова внимания. Слуги подошли к огромному камину, который, как оказалось, был замаскированной дверью, за которым начинался тёмный туннель.

Уклон помогал им двигаться быстрее, прикладывая минимум усилий. Из-за того, что факел в руках Фадвы был единственным источником света в непроглядной темноте, Сания постоянно просила слуг смотреть под ноги. Но после многочисленных поворотов то вправо, то влево, она перестала им об этом напоминать.

С каждым шагом, по мере того, как её грудь наполнял пыльный воздух, девушка чувствовала все большее головокружение.

Через время они достигли прямой части прохода, где не было ни спусков, ни подъёмов, ни поворотов.

- Мы не закрыли вход в тоннель, - внезапно вспомнила Сания. - Эти дикари смогут за нами последовать, если найдут ту комнату.

- Не волнуйтесь, миледи. За нами будут идти ещё несколько групп, так что кто-нибудь закроет, - сказала Фадва. - Кроме того, король ещё находится во дворце.

Глаза Сании от этой новости удивлённо распахнулись.

- Я думала, он ушёл вместе с ко...

Она замолчала, услышав слабый женский крик. Фадва, слуги и лекарь остановились. Затаив дыхание вслушались в тишину, желая убедиться, что не ослышались. Несколько секунд спустя тишину нарушил ещё один женский крик.

- Милостивый Господь! Откуда доносятся эти крики? - выдохнула Сания. Для них было бы лучше, чтобы они доносились со стороны дворца. Хотя никто из её спутников не ответил, вскоре она получила ответ. По узкому проходу эхом разнёсся леденящий душу боевой клич кочевника, который явно шёл с конца тоннеля.

***

Первым подарком, сделанным ему дядей, была сабля, настолько тяжёлая, что маленький Зияд даже не смог оторвать её от земли, однако немного повзрослев, мальчик научился прекрасно ею владеть. Именно тогда он начал помышлять о мести, заставив дядю пожалеть о принятом решении. Поэтому вторым, и к слову сказать, последним подарком дяди стала арфа.

Это правда, что инструмент не мог помочь ему отомстить за отца, но он открыл мальчику новый, ошеломляющий мир – мир музыки, смеха и праздности. Благодаря ему он стал вхож в роскошные дворцы, где мог беспрепятственно болтать с благородными девицами и дамами.

Однако его жизнь была не настолько праздной, как хотелось бы. Игра на арфе не приносила много денег, поэтому он снова вспомнил о мече. Этот навык, по слухам, мог принести немало серебра, но, не успел он ступить на арену, как столкнулся с пришедшим неизвестно откуда Мейслоном – человеком, напомнившим ему о первоначальной цели – мести.

- Говорят, перед смертью перед глазами человека проносится вся его жизнь, - пробормотал Зияд, улыбнувшись Франкилу, однако мрачный берменский капитан, похоже, сегодня не планировал умирать. Это можно было понять по взгляду, которым он одарил Зияда.

- Братья! В атаку! – внезапно раздался у них за спиной знакомый звучный голос.

Прибывший из ниоткуда человек, наконец, вернулся в Кахору!

Но самым приятным было не это, а то, что он пришёл не один.

Оглянувшись через плечо, Зияд увидел Мейслона в сопровождении кажущейся бесконечной вереницы всадников.

- Вы его слышали, братья? – закричал Франкил, поднимая меч. – В атаку!

Когда воины бросились вперёд, копыта их коней загрохотали по мощёной камнем улице.

...

Зияд мёртвой хваткой вцепился в поводья, когда его конь внезапно встал на дыбы, едва не врезавшись в выскочившую из-за поворота улицы лошадь кочевника.

Меч Зияда первым обрушился на противника – одним сильным ударом он перерубил кочевнику шею. Вторым ударом полоснул другого кочевника по животу. Третий и четвёртый удары достались не людям, а лошадям.

Ржание раненных лошадей заглушало вопли людей.

На таком неудобном поле боя было проще вывести из боя животных, чем их хозяев. Улица была настолько узкой, что Франкил со своими рыцарями не мог сражаться привычным строем, поэтому бой был хаотичным: просто одна толпа всадников пыталась прорубиться сквозь другую толпу всадников.

Зияд узнал рёв Франкила, Антрема, Даниса и Бергума, авангарда их маленькой армии. Мейслона слышно не было – то ли он застрял в арьергарде, что было немудрено на столь узком поле боя, то ли сам Зияд слишком продвинулся вперёд.

К сожалению, у него не было времени оглядываться в попытке понять, куда делся Мейслон. Все, что Зияд мог себе сейчас позволить – атаковать следующего кочевника, остервенело размахивающего клинком.

- В атаку! – снова услышал он знакомый голос.

Мейслон вернулся, однако на этот раз он находился не позади Зияда, как можно было бы предположить. Голос доносился спереди.

«Хитрый ублюдок!» - подумал Зияд, прислушиваюсь к самому для него сейчас волнительному звуку на свете - стуку копыт всадников Мейслона, атакующих с тыла Призраков.

Наконец, в плотных рядах кочевников появились прорехи.

- Бейте их, братья! – закричал Зияд, направляя своего коня в одну из таких прорех.

С другой стороны ему вторил Мейслон, голос которого с каждым мгновением становился все яснее и громче.

Зияду не терпелось пожать другу руку.

- Сдавайтесь! – рявкнул Мейслон на последний десяток кочевников, направив на них свой огромный меч. Оказавшись «зажатыми в угол», трусливые пустынные собаки тут же, побросав оружие, подняли вверх руки.

- Никогда не думал, что буду настолько рад тебя видеть, брат, - бросился к Мейслону Зияд.

- Надеюсь, я не слишком опоздал, - сказал последний.

- Ты успел как раз вовремя, - кивнул ему Франкил.

Оглянувшись, Мейслон посмотрел на свою временную армию, заполнившую узкую улицу.

- Но насколько я слышал, кочевников было намного больше...

- Это всего лишь четверть от их общего количества, - сказал Блейнич, шагнув вперёд.

Когда Мейслон увидел русакийца, его глаза удивлённо расширились, а губы сами собой расползлись в приветливой улыбке:

- Надо же, наш аристократ тоже здесь! Не думал, что наши пути снова пересекутся...

- Если мы сейчас же не покинем город, возможно, мы с тобой больше никогда не расстанемся, - в тон ему ответил Блейнич.

- Мы не можем отдать город на растерзание кочевникам, - услышав его слова, не преминул сказать Зияд.

- Зияд, ты, кажется, забыл, - вмешался в разговор Антрем. – Мы не собирались здесь задерживаться. Нашей целью была катапульта. Осталось её уничтожить и можно уходить.

- Это было до прихода Мейслона с подкреплением, - поддержал Зияда Франкил.

- Но несмотря на подкрепление, они втрое превосходят нас числом, - напомнил всем Блейнич.

- Вполне нормальное соотношение, - пожал плечами Мейслон. – Особенно учитывая эту штуку, - кивнул он в сторону стоявшей в конце улицы катапульты. – Кстати, кто-нибудь знает, как с ней управляться?

- Данис в прошлом имел с ними дело, - сказал Франкил. Затем немного смутившись, добавил. – Но что ты собираешься делать с катапультой? Думаешь, нам придётся штурмовать дворец, если его вдруг захватят кочевники?

- Насколько я понимаю, принцип этой штуки заключается в метании камней на большое расстояние, - сказал Мейслон. – Пока мы будем сражаться с их авангардом, Данис будет при помощи катапульты удерживать центр орды и арьергард.

- Брат, можно использовать горящие камни, - добавил Зияд, которому очень понравилась эта идея. – Если, конечно, наши новые друзья из Шезара согласятся помочь Данису.

- Однако перемещение катапульты требует времени, - покачал головой Франкил, понимая, если кочевники ворвутся во дворец, катапульта станет бесполезной.

- Тогда мы задержим этих тварей насколько нужно, - сказал Мейслон. Затем, повернувшись к Данису, спросил: - Сколько тебе нужно людей?

- Человек двадцать, - на мгновенье задумавшись, ответил мужчина.

- Хорошо, - кивнул Мейслон, после чего махнул рукой воинам Банды и всадникам, которых привёл.

Зияд в ответ улыбнулся. Хотя орда кочевников численно их превосходила, он был уверен, с Мейслоном во главе они точно смогут спасти город.

***

Не обращая внимания на гудящие от усталости ноги, Сания торопливо поднималась по взбирающемуся вверх тоннелю.

Услышав донёсшийся со стороны выхода крик кочевника, они, поняв, что подземный ход был обнаружен, решили вернуться во дворец.

Фадва и целительница шли позади неё, а слуги с носилками, на которых лежала её мать, возглавляли процессию.

Крики их преследователей даже не думали стихать – напротив, кажется, они приближались.

"Они нас запугивают", - внезапно поняла Сания. "Эти ублюдки знают, что мы здесь!"

- Фадва, где эта проклятая дверь? - не выдержала Сания. - Мне кажется, мы давно уже должны были до неё добраться!

Фадва не ответила - видимо, берегла дыхание. К слову сказать, Сании не мешало бы последовать её примеру.

- Они уже здесь, - оглянувшись через плечо, испуганно воскликнула лекарь, заметив мигнувший в туннеле позади них отблеск факела.

- Не останавливайтесь! Быстрее! Не оглядывайтесь назад! Думаю, мы уже близко! - закричала Сания, даже боясь себе представить, что будет, когда эти чудовища их догонят.

Спустя мгновение девушка, наконец, увидела вожделенную дверь. Добежав до проёма, не удержавшись, оглянулась.

Увидев промелькнувшую на границе испускаемого факелом света тень, испуганно закричала:

- Фадва, быстрее. Они практически за вашей спиной!

Дождавшись, когда Фадва с лекарем переступят порог пыльной команты, она навалилась на выполненную в виде камина дверь.

- Толкайте! Помогите мне!

Женщины тут же бросились ей на помощь, но, к сожалению, они не успели полностью закрыть проход до прихода кочевников. Те навалились на дверь с другой стороны.

- Опустите носилки. Помогите нам! - обернувшись, крикнула слугам Сания.

Мужчины тут же выполнили её приказ.

Впрочем, то, что в дверь теперь упиралось не шесть, а десять рук, помогло мало - люди с той стороны явно были сильней. Под их напором проём становился все шире.

- Унесите отсюда леди! Мы их задержим! - посмотрел на Санию, воскликнул старший из слуг.

От этих слов на глазах Сании выступили слёзы. Она не знала, что сказать этому храброму человеку, чтобы выразить свою благодарность. Поэтому, молча кивнув, окликнула Фадму и женщину-лекаря:

- Быстро, следуйте за мной.

Целительница подхватила носилки с одной стороны, они с Фадвой с другой.

- Вперед, - скомандовала Сания, после чего они втроём покинули комнату с фальшивым камином.

- Быстрее!

Едва успев добраться до лестницы, они услышали крики оставленных позади слуг. Те не продержались долго и теперь ничто не мешало кочевникам их догнать. Ни ей, ни Фадве, ни лекарю нечего было им противопоставить. Похоже, их гибель была неизбежна.

- Держи, - посмотрев на старшую горничную, Сания кивнула ей на ручку носилок. - Я их отвлеку. А вы двое... спрячьтесь где-нибудь. Думаю, во дворце есть подходящие для этого места.

Перепуганная горничная уставилась на неё широко распахнувшимися глазами.

- Иди! Сейчас же! - прошипела Сания.

Только после этого горничная сдвинулась с места.

Удовлетворённо кивнув, Сания, сильно топая, чтобы эти собаки наверняка её услышали, бросилась в зал приёмов. Услышав за спиной топот множества ног, девушка поняла, что её безрассудный план сработал.

Добравшись до какой-то лестницы, она спустилась на первый этаж. Плохо зная дворец, она не была уверена, в правильном ли направлении двигается. Единственная мысль, что билась сейчас в её голове - бежать как можно быстрее. Меньше всего она хотела, чтобы эти варвары её догнали. Она боялась даже представить, что они с ней сделают.

От усталости и страха сердце девушки так колотилось, что временами ей казалось, что его стук заглушает топот её шагов и эхо шагов преследователей. Сания понимала, что не сможет долго поддерживать этот темп.

Бросившись вниз по очередной лестнице, она, толкнув преградившую ей путь дверь, выбежала во внутренний двор. Осмотрелась, не зная, в каком направлении двигаться.

А угрожающие голоса преследователей, меж тем, становились всё отчётливее, заставляя её торопиться. Не имея лишнего времени на обдумывание, она бросилась к ближайшей каменной лестнице, ведущей на дворцовую стену. Она надеялась найти там гвардейцев, которые смогут её защитить.

Когда она поняла, как сложно бежать по разбитым каменным ступеням, было уже слишком поздно. Она не могла повернуть назад.

Пару раз споткнувшись, она коротко оглянулась - разделявшее их с преследователями расстояние становилось все меньше. Вскоре один из кочевников, прыгнув вперед, поймал её за ногу. Они вдвоём покатились по каменным ступеням.

Упав на спину, Сания, закричав от ужаса, обеими ногами пнула навалившегося на неё мужчину. Потерявший равновесие кочевник отчаянно пытался удержаться, но его пальцы сорвались и он, полетев вниз, ударился головой о землю.

- Ты... - прорычал другой кочевник, бросаясь к девушке.

Последняя, тем временем вскочив на ноги, продолжила подъём.

- Нет! - закричала она, поняв, что лестница привела её на вершину башни, занятой в недалёком прошлом лучниками.

Это был конец.

В этот момент верха лестницы достиг и первый из кочевников. Выхватив меч, он начал медленным шагом приближаться к Сании, глядя на неё глазами загнавшего в угол свою добычу хищника. Медленно отступая, девушка упёрлась в парапет.

- Думаю, мне это не понадобиться, - ухмыльнулся мужчина, пряча меч. - Какое удовольствие может доставить мёртвое тело?

***

Как и говорил Блейнич, в городе было слишком много кочевников. Выстроившись в длинные колонны, они по узким улицам двигались в сторону дворца.

Признаться, Мейслон почувствовал облегчение, увидев, что они всё еще находятся за пределами королевской резиденции - это значило, Сания была в безопасности.

Лучники на стенах и башнях дворца удерживали кочевников на расстоянии, поэтому площадь перед главными воротами была пуста.

"Нужно выдавить их на площадь, чтобы они оказались в пределах досягаемости лучников", - подумал Мейслон.

Подняв руку, он приказал своим людям остановиться.

- Если мы будем медлить, они успеют перегруппироваться, - недовольно пробурчал Зияд. Он был действительно бесстрашным воином, но слишком уж несдержанным.

- Посмотри на их численность, - кивнул куда-то в сторону Мейслон. - Мы не сможем прямой атакой остановить такое количество людей.

- У тебя есть какой-то план? - догадался Антрем. - Или будем ждать, пока они первыми на нас нападут?

- Ситуация ещё не настолько критичная, чтобы отчаянно бросаться в бой.

Пока Сания находилась под защитой дворцовых стен, он мог не торопиться.

- К тому же, нам нужно дождаться Даниса, - Мейслон снова оглянулся, но катапульты пока видно не было.

- Кстати, твой меч... ты привёз его из Парила? - спросил Франкил, кивнув на пристёгнутое к спине Мейслона оружие.

- Да. Мне понравились его вес и длина, - на данный момент этого объяснения было достаточно. Не стоило отврекать братьев лишними подробностями.

- Двуручные мечи в основном используют берменские пехотинцы. Тебе будет сложно маневрировать с таким большим и тяжёлым клинком.

- Не волнуйся, друг, - улыбнулся в ответ Мейслон. - Просто соблюдай дистанцию, когда я буду орудовать этой штукой. Я не хочу зацепить тебя или твою лошадь.

В этот момент позади них раздался рёв, исторгнутый глотками нескольких сотен кочевников.

- В атаку, братья! - взревел Мейслон. - Дайте им почувствовать вкус нашей стали! - отстегнув меч, он потянул его из ножен правой рукой.

Орда кочевников ответила ему громким рёвом. Это было всего лишь начало, когда стороны пугали друг друга боевыми кличами. Однако никто не спешил первым наносить удар. У Мейслона были свои причины не делать этого, но он не понимал, чего ждёт противник. Возможно, они надеялись, что Мейслон отступит, увидев их превосходство? Похоже, эти глупцы ни о чём не догадывались.

- Давай, Мейслон, - воскликнул Зияд. - Мы и без катапульты сможем их победить.

- Я в этом не сомневаюсь, - ответил Мейслон. – Но если у нас есть шанс снизить собственные потери, увеличив потери врага, почему бы это не сделать?

Наконец, кочевники сдвинулись с места.

- Кровь и сталь! - пришпорив коня, Мейслон поскакал вперед. - В атаку!

Перехватив горизонтально, по типу копья, двуручный меч, он пнул в бока своего жеребца, посылая его в галоп, навстречу врагу.

Первым его противником стал, как и он находящийся на острие атаки, один из вождей кочевников. Мейслон, не задев коня, вонзил ему в грудь свой огромный меч. Затем, замахнувшись, наотмашь полоснул лошадь, заодно отрубив кочевнику ногу.

Да, оружие было тяжёлым, но зато благодаря его длине у противников не было шанса добраться до Мейслона. Его меч доставал их раньше, чем они успевали до него дотянуться.

- Катапульта! - раздавшиеся позади крики возвестили о прибытии Даниса. Ушей Мейслона достиг скрип деревянного рычага - катапульта начала швырять горящие камни в середину длинной колонны кочевников.

Благодаря тому, что улочка была слишком узкой, эти собаки не могли сбежать. Приземляясь, горящие камни погребали под собой как минимум одного кочевника.

- А ну стой! - закричал Мейслон, клинком рассекая шею очередному врагу.

- Мы должны оттеснить их на площадь, под огонь лучников! - окликнул его Франкил.

- Ещё рано! - Мейслон не хотел, чтобы его люди приближались к зоне, куда со зловещим треском падали охваченные огнём камни.

Кочевники оказались запертыми в ловушке. Впереди их ждали мечи всадников Мейслона. Позади простреливаемая лучниками площадь. А если они оставались там, где были, их разили горящие камни. Единственным выходом было оттеснить Мейслона и его товарищей к катапульте.

Однако Банда вросла в землю подобно стальной стене. Размахивая мечами, Мейслон со своими братьями ломали ряды кочевников один за другим.

- Ещё рано! - кричал он каждый раз, когда его войско слишком сильно продвигалось вперед, к месту, куда падали горящие камни.

К сожалению, вскоре Мейслон начал уставать - даже для его мускулистой руки двуручный меч был слишком тяжёлым. Его предплечье начало неметь, что не лучшим образом сказалось на скорости его атак. Впрочем, за всё это время ни один вражеский всадник так и не смог к нему приблизиться.

- У нас закончились камни! - услышал Мейслон переданное ему по цепочке сообщение, что значило - пришло время атаковать.

- В атаку! - взревел Мейслон. Под натиском бронированных всадников кочевники начали медленно отступать. Мейслон понял, что они оказались в пределах досягаемости лучников в момент, когда услышал свист стрел.

Франкил и его рыцари прошли мимо, оттеснив юношу назад. Двинувшись вперед, берменские рыцари, образовав железный кулак, начали быстро выдавливать кочевников на площадь.

- Не мешайся у нас под ногами со своим огромным мечом, - сказал Зияд, после чего направил свою лошадь к линии фронта, собираясь присоединиться к берменцам.

Возможно, его приятель-мюрасенец был прав. Двуручный меч не подходил для такого узкого поля боя. Но он наносил противнику достаточно большой урон.

Когда армия Мейслона приблизилась к стенам дворца, главные ворота открылись. Лучники прекратили огонь, а на площадь вышли рыцари в тяжёлых доспехах. Хотя их было немного, они легко разбили кочевников, атаковавших их арьергард.

Одетые в лёгкую одежду люди пустыни, вынужденные сражаться на открытом поле боя, наскоками били своих медлительных противников, после чего быстро отступали. Они должны были предвидеть, что город с узкими улочками может стать для них ловушкой.

Призраки были бесстрашными воинами, Мейлон не мог не отдать им должное. Они были готовы сражаться до последнего человека, пытаясь отбиться от разрывающей их фронт армии и от врезающихся в их арьергард рыцарей.

Прошло совсем немного времени, прежде чем улица превратилась в скопище ещё тёплых мёртвых тел. В небе над городом каркали вороны, с нетерпением ожидая начала пира.

Воины Мейслона, как берменцы, так и мюрасенцы, взревели, празднуя победу. Королевские рыцари и лучники подняли вверх руки, присоединяясь к празднованию.

Подняв вверх свой огромный меч, Мейслон отсалютовал последовавшим за ним из Оазиса стражникам каравана. Те ответили ему зеркальным жестом. По правде говоря, теми, кто участвовал в большинстве сражений, были его братья. Однако он считал, что от него не убудет, если он похвалит и этих наёмников.

Пробравшись сквозь шумную толпу, к Мейслону верхом на лошади приблизился Галарди.

- Наконец-то у тебя появилась собственная армия, - ухмыльнулся купец. - Всё ещё хочешь ко мне присоединиться?

Мейслон хотел рассказать ему обо всем, через что ему пришлось пройти; об изнурительных тренировках в Яме; о бессмысленном путешествии в Каленсию; о встрече со скандивийскими бандитами; о скитаниях в снегу и по дождливым лесам. Пути, которые, в конце концов привели его к искомому.

- Когда-нибудь мы непременно заключим сделку, - сказал Мейслон.

Галарди согласно кивнул:

- Ты знаешь, где меня найти.

Сказав это, он пришпорил коня и, вернувшись к толпе, приказал своим людям двигаться дальше.

- Кто командует этой бандой? - прокричал королевский рыцарь.

Пройдя сквозь толпу празднующих победу воинов, Мейслон подошёл к воротам.

- Я. Моё имя Мейслон, - сказал он.

- Вы хорошо сегодня сражались, - сказал мюрасенский рыцарь. - Меня зовут Касем. Я капитан гвардии Его Величества, - он кивнул в сторону стоявшего на вершине фальшборта человека.

Мейслон, подняв голову, посмотрел на мужчину в золотом плаще. Он был единственным, кто в этой суматохе сохранял спокойствие. Увидев, что юноша на него смотрит, мужчина приветливо кивнул.

- Что ж, почему бы не поблагодарить Его Величество за то, что он послал нам на помощь своих рыцарей, - усмехнувшись, сказал Мейслон.

Какой, однако, благородный жест... Послать доблестных рыцарей, когда победа и без того была уже почти в их руках.

Пустив коня рысью, Мейслон проехал мимо Касема. Хотя у него не было никакого желания общаться с королём, ему нужно было убедиться, что с Санией всё в порядке. Она была единственной причиной, почему он затеял это сражение.

Погружённый в свои мысли, он не заметил, как пересёк настежь распахнутые дворцовые ворота и поднялся по каменным ступеням к Рашиду.

- Мы благодарны тебе, храбрый воин, - улыбнулся король. - Или я должен называть тебя Мейслон?

- Это для меня большая честь, сир, - кивнул юноша. - Ваша милость, вы помогли нам завершить битву, послав своих храбрых рыцарей, - польстил он.

- Ты демонстрируешь слишком много благородства, как для чужеземца, приехавшего издалека, - сказал Рашид.

Мейслон был польщён - король, оказывается, о нём знал.

- Я действительно пришёл издалека. Но там, откуда я родом, мы тоже чтим своего вождя.

- Ты говоришь, как лорд, а сражаешься, как варвар. Хотел бы я, чтобы все мои командиры были такими, - сказав это, Рашид посмотрел на стоявшего рядом с ним закованного в броню мужчину, нагрудник которого украшал знак мюрасенского леопарда. Мужчина, по-видимому, являющийся одним из командиров королевской гвардии, виновато опустил глаза.

- Я должен вознаградить тебя и твою Банду Воинов за храбрость, - заявил Рашид.

- Это слишком великодушно с вашей стороны, сир, - Мейслон усмехнулся, вспомнив свою последнюю встречу с лордом Ферасом, сомневавшимся в его Банде. Теперь эту Банду признал сам король. О чём ещё можно мечтать?

- Кочевники! - крик командира королевских гвардейцев вернул Мейслона в реальность. Внезапно выскочившие непонятно откуда кочевники, убив мурасэнских лучников, прорвались на бастион. Лучники падали, словно молодые деревья, сдуваемые тяжёлым ветром пустыни.

Услышав этот призыв, стоявшие у дворца мюрасенские рыцари бросились к бастиону, но было уже слишком поздно. Кочевники заблокировали дверь.

- Вот же собаки! - прорычал командир. - Мы в ловушке! - выхватив меч, он поспешил на помощь лучникам, занявшим левый фланг.

Мейслон покачал головой. И куда этот дурак собрался? А кто будет защищать короля? Он вынужден был в одиночку выступить против шестерых кочевников, поскольку все лучники на его фланге были убиты.

- Я вас не боюсь, ублюдки! - воскликнул Рашид, вынимая саблю из украшенных драгоценными камнями ножен. - Вперёд, грязные свиньи!

Король поразил Мейслона своим мастерством.

Сам он, выхватив правой рукой меч, в левую взял стальной щит.

Кочевники, должно быть, думали, что загнали его в угол...

- Кто хочет умереть первым, пусть выходит вперед! - выставив щит, Мейслон принял удар одного из кочевников. Затем, шагнув вперёд, полоснул противника мечом по животу. Быстро взмахнув щитом, сломал челюсть другому нападавшему, после чего добил его мечом.

Два кочевника продержались всего пару секунд.

Рашид тоже не был лёгкой добычей. Легко блокировав атаку, он, плавно отведя клинок, метнул в кочевника кинжал.

На узком фальшборте было не так много места для маневра. Мейслон сначала сразил кочевника, чей клинок сцепился с клинком Рашида, затем щитом заблокировал удары сразу двух противников.

Зарычав, юноша бросился в атаку. Сделав выпад щитом, сбросил одного из кочевников с фальшборта. Оставшийся не успел дожить до момента, когда тело его товарища разбилось о камни внизу - Мейслон проломил ему череп раньше.

Атака кочевников на фланг Мейслона была отбита, а вот на другом фланге дела обстояли значительно хуже.

Увидев, что командир королевских кочевников сражается с двумя противниками, Мейслон поспешил ему на помощь. Мужчина сумел убить одного из врагов, но, к сожалению, удар второго кочевника оборвал его жизнь.

- Сейчас я покончу с твоим грязным родом! - отбросив в сторону тяжелый щит, Мейслон схватился обеими руками за меч.

- Это не твоя война, чужеземец. Это наша с ними битва, - с осторожностью приблизился к нему последний кочевник, вероятно, оценивая диапазон удара клинка Мейслона. - Ты не должен помогать этим ублюдкам.

Мейслон одновременно внимательно следил за каждым движением противника и прислушивался к каждому звуку, опасаясь атаки со спины.

- Единственный ублюдок, которого я здесь вижу, это ты.

- Ясно, - сказал кочевник. - Ты просто наёмник, убивающий за золото.

Мейслон презрительно скривился:

- Я убиваю только таких, как ты, воров.

- Воров? - нахмурился кочевник. - Что ты знаешь, чужеземец, чтобы так говорить? Испорченные лорды, которым ты служишь, и есть настоящие воры. Мы же - законные хозяева мюрасенских земель.

В этот момент они услышали, как мюрасенские мамлюки начали таранить забаррикадированные дворцовые ворота.

Рашид к этому времени успел спуститься вниз, чтобы открыть ворота изнутри и впустить войска.

- Ты слышишь это, пустынный мусор? - кивнул Мейслон в сторону ворот. – Твоей орды больше нет. Покончив с тобой, я займусь преследованием всех остающихся кочевников этой пустыни!

- Пустыня принадлежит нам! - воскликнул кочевник, метнув в Мейслона нож, однако юноша сумел отбить его мечом. Тогда кочевник, зарычав, взмахнул клинком. В момент, когда их мечи встретились, Мейслон ударил кочевника в живот, заставив его отступить.

- Ты даже себе не представляешь, сколько наших предков умерло, защищая свои колодцы! - закричал взбешенный кочевник. - Все их города и деревни построены на костях наших прадедов!

- Разве в этом виноваты невинные люди, которых ты убил? - воскликнул Мейслон, глядя на кочевника.

- А разве мои предки были в чём-то виноваты? - возразил кочевник.

- То, что ты родился в семье убийцы, не делает тебя убийцей. Нельзя наказывать кого-то за чужую вину.

- Можно! Если этот кто-то живет в доме, построенном на моей земле! Торговые караваны, которые ты охраняешь, тоже за это расплачиваются! Думаю, это справедливая цена!

- Тебе нужна справедливая цена? Вот она! - воскликнул Мейслон, бросаясь в атаку, однако кочевник успевал блокировать его удар. С тяжелым мечом Мейслону было нелегко справиться с проворным кочевником. После нескольких обменов ударами кочевник перешел в атаку, проявив намного больше мастерства, чем Мейслон от него ожидал.

Мейслон пригнулся, уклоняясь от клинка кочевника. Затем одним мощным ударом перерубил ему правую ногу. Воя в агонии, кочевник начал кататься по земле.

Стоя у головы поверженного врага, Мейслон наблюдал, как тот медленно умирает. Возможно, он заслуживал более милосердной смерти, но не в глазах Мейслона. Для него он ничем не отличался от дикарей, уничтоживших его деревню.

Мейслон поклялся сам себе, что никогда не уподобиться своему отцу.

- Ты не заслуживаешь пощады, падаль, - сказал он, бросив последний взгляд на измученного кочевника. Затем, всё-таки сжалившись, вскинув меч, вонзил его в сердце врага, навсегда положив конец его страданиям.

Рашид, тем временем, все ещё пытался открыть заблокированные ворота.

Пристегнув меч к спине, Мейслон, подняв стальной щит, направился к каменным ступеням, намереваясь помочь королю. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал женский крик.

- Сания! – Мейслон сразу узнал её испуганный голос. Резко обернувшись, он начал обшаривать глазами окрестности.

Обнаружил ее на верхней площадке самой дальней сторожевой башни. Его кровь вскипела, когда он увидел, что к ней приближается кочевник. Не раздумывая, Мейслон наложил стрелу. Он никогда не стрелял с такого расстояния, но его подстёгивала мысль, что эта свинья может дотронуться до девушки. Крепко сжав лук, он выпустил одну стрелу, и сразу же следом за ней другую.

И первая, и вторая стрела попали в цель. Спустившись вниз по лестнице, Мейслон помчался к башне.

- Мейслон? - окликнул его Рашид.

Не обращая внимания на окрик короля, Мейслон мчался через пустынный двор.

Когда он добрался до ведущих в башню каменных ступеней, Сания всё ещё была наверху. Поднявшись по лестнице, он застал ее сидящей на корточках у распростёршегося у её ног мёртвого тела.

- Сания! - только спустя несколько секунд он понял, что обратился к ней по имени, отказавшись от абсурдной вежливости. - Все в порядке, Сания, - осторожно приблизившись, тихо сказал он. - Это я... Мейслон... чужеземец, - взяв девушку за холодную руку, он помог ей подняться. Он впервые к ней прикоснулся, но она на него даже не посмотрела.

Ноги Сании задрожали, когда она попыталась встать.

- Он умер? - дрогнувшим голосом спросила девушка, не сводя глаз с трупа кочевника.

- Да. Все кончено, Сания, - Мейслон обнял ее за талию, помогая подняться.

Потрясённая девушка не смогла сделать и шагу, настолько сильно дрожали ее ноги.

- Позволь мне тебя отсюда унести, - сказал Мейслон, после чего, подхватив её на руки, начал осторожно спустился по каменным ступеням. Он не грезил наяву: она действительно находилась к нему так близко, что ее теплое дыхание ласкало его шею. Сердце Мейслона от этого пустилось вскачь. Странное и в то же время волнующее чувство. Мейслон почти забыл о лязге клинков, ржании лошадей, огненных камнях и крови. Только он и она, и больше ничего.

Не зная, куда идти, он спустился во двор, не выпуская Санию из рук.

- Мама! - внезапно её ореховые глаза распахнулись. - Я должна её найти!

Мейслон убедился, что она может стоять самостоятельно, как только опустил её на землю. Едва её ноги коснулись твёрдой поверхности, как она бросилась в сторону дворца.

- Подожди! - окликнул её он, - Ты не должна никуда идти, пока мы не убедимся, что дворец безопасен.

- Оставь меня! – отмахнулась девушка. - Я должна найти свою мать! - проигнорировав его предупреждение, упрямая девушка бросилась прочь.

- Думаешь, я отпущу тебя одну? - выхватив меч, Мейслон последовал за ней.

Он внимательно осматривался и прислушивался к каждому шороху, пока безрассудная девушка металась по лестницам дворца и носилась по коридорам, забыв о том, что внутри еще могут скрываться кочевники.

Остановившись у одной из комнат, она забарабанила в дверь кулаком:

- Это я! Открой!

Дверь ей открыл седовласый мужчина.

- Что такое? - нервно спросила она, увидев, как тот отвёл взгляд.

- Соболезную, миледи, - тихо сказал он. - К сожалению, я ничем не смог ей помочь.

***

Когда слуги внесли на кладбище два гроба, вокруг воцарилась тишина.

Первым в свое последнее пристанище опустилось тело Её Величества.

Рашид держался стоически, в отличие от Сании, которая с рыданиями бросилась к гробу леди Рамии.

Ферас поначалу не хотел брать сестру на кладбище, но девушка настояла. Сейчас она стояла, склонившись над телом матери: гладила её руки и лицо. Ферас хотел бы увести сестру, но не решался к ней подойти, зная, что она винит его в случившемся.

Возможно, она была права. Если бы не он, их мать сейчас находилась бы в Аркане, а не могиле. Однако никто не мог изменить судьбу, и если его матери было суждено умереть в этом месте, никто не мог этого изменить.

Но, к сожалению, этот довод не мог убедить его сестру. Кто знает, когда она теперь сменит гнев на милость? Она так и не простила отца и видимо, никогда уже не простит. Особенно после того, как тот пропустил похороны своей жены.

Пока могилу их матери засыпали песком, священнослужитель читал молитвы о милосердии к мертвым.

Когда всё закончилось, он понял, что, наконец, может к ней подойти. Однако не успел он сделать в её направлении и шага, как девушка зашипела:

- Держись от меня подальше. Я никого из вас не хочу больше видеть! Никогда!

Понимая, что сейчас неподходящее время для разговоров, он, как она того и хотела, отошёл в сторону, к окружённому своей свитой королю Рашиду.

- Я сочувствую твоему горю, Ферас, и прекрасно понимаю твои чувства, но сегодня нам нужно принять некоторые решения. Приходи во дворец, как будешь готов.

Ферас задался вопросом, каким в понимании короля было горе, поскольку глаза Рашида не выражали ничего, кроме ярости.

- Я готов хоть сейчас, сир, - сказал Ферас.

- Нет. Сначала ты должен позаботиться о своей сестре, - сказал Рашид.

Несмотря на то, что все люди к этому времени уже покинули кладбище, Сания продолжала стоять всё на том же месте.

"Все кончено", - хотел сказать ей Ферас, но не мог. Когда же она поймёт, что бессмысленно здесь оставаться? Она всегда была такой: слишком эмоциональной и немного наивной. Слишком незрелой, чтобы понять, насколько предан своей стране её отец. Она винила его за выполнение долга перед Родиной, вместо того, чтобы по достоинству оценить его жертву. Разве она когда-нибудь задумывалась, что чувствует её отец, находясь вдали от своей семьи? Каково ему, зная о смерти жены, не иметь возможности проводить её в последний путь.

К этому времени ушли все, кроме охранявших их с сестрой мамлюков.

- Пойдём, - тихо сказал он, но она на него даже не посмотрела. - Сания, пожалуйста.

- Куда? - её глаза все ещё были влажными.

- Куда захочешь. Можем немного отдохнуть в королевском дворце, а после вернуться в Аркан.

- Я ненавижу этот проклятый дворец. Я никогда туда не вернусь.

- Я просто хочу, чтобы ты отдохнула перед поездкой. Ты слишком устала.

- И в Аркан я не поеду. Не смогу вынести вида пустых покоев матери. Просто оставь меня в покое, - пренебрежительно отмахнулась от него Сания.

- Оставить тебя здесь?

- Я смогу о себе позаботиться, - сказав это, она с независимым видом прошла мимо изумлённого брата. - И не посылай за мной своих солдат.

- Что за глупости? Куда ты пойдёшь?

Сания не ответила.

- Ты ведь не собираешься остановиться в нашем старом доме в Бурди? - спросил он.

На мгновение остановившись, девушка тяжело вздохнула.

- Собираюсь, - оглянувшись, сказала она, после чего продолжила путь.

"Возможно, так будет даже лучше. Пусть некоторое время побудет одна", - подумал Ферас, после чего вслух добавил: - Мои люди тебя проводят.

Для сопровождения сестры в Бурди из тысячи солдат, прибывших с ним из Аркана, Ферас выделил двести. Он понимал, что это слишком много для такого короткого перехода, но ничего не смог с собой поделать, боясь, что в окрестностях еще остались кочевники, жаждущие отомстить за сокрушительное поражение.

Ферас не участвовал в битве, но по разрушенному городу смог понять, какой ценой им досталась победа. Да, в тот день погибли сотни Призраков, но и потери были огромными. Ценой стал сам город. В то утро, которое навеки войдет в историю Горании, все жители Кахоры либо несли гробы, либо шли за ними.

Сложно было поверить, что кочевники успели побывать и на территории дворца, поскольку во дворе, где, по словам короля, произошла последняя битва, не было заметно никаких следов боя. В сравнении с разрушенным городом, дворец выглядел нетронутым, словно весь этот хаос творился в тысячах километрах от него.

Вскоре в малый зал, где он сейчас сидел, вошел король.

- Ты пришёл раньше, чем я ожидал.

- Это не заняло слишком много времени, - не стал вдаваться в подробности Ферас, ожидая, когда Его Величество скажет ему, для чего он ему понадобился.

Опершись локтями на стол, Рашид вздохнул.

- Знаешь, Ферас, до вчерашней дня я считал себя человеком уравновешенным.

Ферас молчал, ожидая продолжения.

- Увиденное вчера не могло прийти мне в голову даже в самом страшном сне, - король нервно улыбнулся. - Какая-то часть меня до сих пор не может в это поверить. Можешь себе представить? Тысячи кочевников жгут твой город и убивают его жителей. Штурмуют стены твоего дворца. Целое королевство едва не пало под натиском этих грязных псов пустыни.

Вначале Ферас подумал, что Рашид опечален смертью своей жены. Хорошо, что он промолчал, не став выражать соболезнования.

- Она погибла, потому что я отдал этот приказ? - спросил Рашид, глядя на пустой стол. - Я должен был позволить ей остаться здесь, под защитой королевской гвардии.

- Вы пытались её спасти, сир, и были правы. В конце концов, они ведь прорвались во дворец.

- Судьбу невозможно обмануть, - сказал Рашид, одарив его еще одной нервной улыбкой. - Подай мне карту.

Взяв из стоявшего у стены шкафа карту, Ферас разложил её на столе.

- Должен признать, я недооценил затеянную Дехави игру. Кто бы мог подумать, что он будет использовать Призраков.

У кланов пустыни был свой кодекс. Трудно было поверить, что кто-то из "внешних" смог договориться с этими варварами.

- Сир, как думаете, он действительно договорился с ними о нападении или просто воспользовался их набегом?

- Это не имеет особого значения, главное результат, - Рашид посмотрел на карту. - Сосредоточившись на манколах у Курдисана и на бизонтийцах у Аркана, мы сами расчистили Призракам путь, позволив им разграбить Кахору. Сейчас Дехави, скорее всего, выступит со своими войсками с востока, чтобы якобы спасти разрушенное королевство. Мой дорогой кузен отлично умеет плести заговоры.

- Бизонтийцы не собирались атаковать Аркан, сир, - сказав это, Ферас почувствовал горечь сожаления. Все, что произошло с его матерью, было следствием его ошибки.

- Это был всего лишь отвлекающий манёвр Дехави, как я тебе и говорил. Бизонтийцы ни за что не послали б армию за пределы своих земель, поскольку у их северных границ стоят берменцы.

- Но действия манколов явно не были блефом.

- Угроза Манкола реальна. Дехави, должно быть, продал им Курдисан. Вот почему я послал твоего дядю, лорда Мунзира, на помощь твоему отцу, - Рашид провел пальцем по карте, начиная от Демаска и заканчивая Бигадом. - Хотя Дехави собирается двинуться в поход на Бигад, чтобы окружить Ахмета и Мунзира, мы перенесем эту битву на его собственную землю, в Шезар.

Лучше было нанести Дехави упреждающий удар, чем ждать его следующего шага. И все же чего-то в их плане не хватало.

- А что насчёт кочевников? - спросил Ферас.

- А ими займётся этот парень, Мейслон, - Рашид, похоже, все продумал. - Он отличный командир.

- Но он наемник, - сказал Ферас, не уверенный в этой идее.

- Уже нет. Принеси мне печать, я возведу его в ранг командира. Он будет подчиняться тебе

***

- Все, поприветствуйте командира! – воскликнул Зияд, когда Мейслон пошёл в логово Банды.

"Этот парень никогда не изменится", - подумал последний, размышляя, к каким последствиям приведёт принятие щедрого предложения короля. Хотя... кого он обманывает? Какое ещё предложение? Конечно же, это был приказ.

Сожжение таверны во время набега Призраков не помешало Банде отпраздновать появление нового командира и его капитанов. Хотя Мейслон понятия не имел, где его товарищи раздобыли эль, стоящий сейчас в логове, он был не против расслабиться.

- Сегодня ты должен напиться, благочестивый брат! - поддразнил Франкила Зияд. Вид того, как Франкил скривил от отвращения губы, рассмешил и Мейслона, и Антрема.

- Не дави на него, Зияд, - сказал Мейслон.

- Как ты меня назвал, командир? - приложил ладонь к уху Зияд. – Это вчера я был просто Зиядом, сегодня же меня нужно звать капитаном Зиядом.

- Знаешь что? - посмотрел на него Антрем. - Мне больше нравится Зияд Серьёзный, чем капитан Зияд Нелепый.

Все одобрительно закивали.

- Какую территорию мы будем патрулировать завтра, Мейслон? - спросил Франкил.

По приказу лорда Фераса оборона всех западных земель королевства легла на плечи Мейслона, который теперь возглавлял батальон из пятисот человек. Большинство из них были мамлюками, стоявшими лагерем в Аркане. Кроме того, он продолжал набирать добровольцев из числа мюрасенских юношей, желающих вступить в Банду. Хотя Ферасу не нравилось это название, но были вещи, которые даже лорд не мог изменить.

- Аркан. Расположение этой крепости делает её самым важным фортом региона.

- Я думал, наша миссия - выслеживать кочевников, - сказал Зияд. - А не сторожить Аркан.

- Именно так, брат. Но мы не можем выполнить миссию, не убедившись, что наш тыл хорошо защищён.

- Мейслон прав, - поддержал его Антрем.

Зияд озадаченно нахмурился:

- Но бизонтийцы уже отступили.

Пока Зияд и Антрем были заняты спором, Франкил, наклонившись поближе, чтобы его никто, кроме Мейслона, не слышал, сказал:

- Это ведь ещё не конец нашего пути?

- Что тебя беспокоит?

- Когда ты пришёл ко мне в Хорстад четыре месяца назад, я согласился к тебе присоединиться, чтобы помогать беспомощным, а не служить лордам.

- А смысл нашей новой миссии разве не заключается в помощи беспомощным?

- Но мы теперь - солдаты Фераса. Мы должны подчиняться его приказам, какими бы они ни были.

- Ферас - человек очень порядочный. Он никогда не втянет нас в порочащие честь воина дела.

- Власть сводит людей с ума. Нельзя до конца доверять человеку, ею облечённому.

- Никто в этом мире не сможет навязать нам свою волю. Хотя мы будем подчиняться этой власти, мы никогда не будем слепо следовать приказам.

- Я очень на это надеюсь, Мейслон, - несмотря на свои слова, Франкил, судя по выражению лица, продолжал сомневаться.

- Не надейся, Франкил. Ты должен мне верить. Мы не солдаты и не наёмники. Под каким бы знаменем мы ни сражались, мы останемся Бандой Воинов.

- Это обнадёживает, - Франкил, наконец, улыбнулся. – Но все же надеюсь, что мне никогда не придется напоминать тебе об этом разговоре.

Неужели Франкил действительно забыл? В конце концов, именно Мейслон начал это путешествие.

- Мейслон, с тобой все в порядке? - спросил Франкил, заметив, как друг внезапно поморщился.

- В полном. Просто голова болит, - Мейслон едва заметно улыбнулся. Затем, оставив братьев болтать, нашёл тихое местечко на холме, где собирался немного подремать. Но как оказалось, оно уже было занято.

- Вижу, ты решил стать одним из нас, - сказал он развалившемуся в траве Блейничу.

- Они тебе не сказали? - Блейнич усмехнулся. - Если бы не твои друзья, я бы уже давно покинул город. И да, я останусь здесь на некоторое время. Не хочу возвращаться в Русакию с пустыми карманами.

Многие приехали сюда ради монет, и Мейслон не имел права их в этом винить. Это была всего лишь ещё одна профессия.

- Интересно, и что же случилось с нашим высокородным русакийцем? - прокомментировал его слова Маейслон.

Блейнич закатил глаза:

- После смерти отца жизнь стала малость тяжёлой.

- Малость?

- Да, совсем немного, - усмехнулся Блейнич. - Они назвали меня ублюдком и выгнали из отцовского дома. Когда я брёл по лесу, на меня напал медведь. Потом меня переехала лошадь, переломав все кости. Затем в здание, где я прятался, попал брошенный катапультой камень. Но, не смотря на всё это, мне посчастливилось выжить.

- Банде не помешает твоя удача, - Мейслон лёг на землю. - Завтра поедешь рядом со мной.

После восхода солнца Мейслон отвёл своих капитанов в королевский дворец - за новыми доспехами. Зияд был в восторге. Антрема, в отличие от него, похоже, ничего не волновало, кроме жалования. Франкил очень не хотел снимать берменские доспехи, но, в конце концов, одумался, поняв, что не сможет вести за собой мюрасенских воинов в нагруднике, украшенном берменским львом.

Когда они пришли, слуга сказал Мейслону, что с ним хочет поговорить Ферас. Облачившись в новые коричневые доспехи, Мейслон последовал за мужчиной в покои, где его ждал лорд.

- Теперь ты похож на мюрасенского командира, - улыбнувшись, сказал Ферас. - Садись.

Усевшись напротив лорда, Мейслон внимательно выслушал его инструкции: о том, как правильно расставлять заставы, чтобы вовремя предупредить городские власти о внезапном набеге кочевников. Отдельно лорд подчеркнул важность обеспечения безопасности Северной Дороги для путешественников, и торговых караванов.

- Через два дня, закончив собирать армию, я отправлюсь на восток, - сказал Ферас. - Так что, до встречи.

***

- Вы только посмотрите, кто пришёл, - открыв дверь, Бумар уставился на нагрудник Мейслона, - а тебе к лицу леопард.

- Как видишь, я теперь один из командиров лорда Фераса, - войдя внутрь, Мейслон увидел свежевыкрашенные стены. - Вижу, ты тоже не терял времени даром. Успел восстановить дом.

- Главное, что свитки в безопасности. Особенно те, в которые я записывал полученную от тебя информацию. Когда начался хаос, я спрятал их под кроватью.

- Свитки? - хмыкнул Мейслон. - А сам где прятался?

- Да там же, где спрятал свитки. Я слишком волновался, чтобы оставить их без присмотра.

Бумар пригласил Мейслона присесть, но тот отказался.

- Ты, наверное, голоден? Может, пообедаем, а после поговорим?

- Прости, друг, но я тороплюсь, - покачал головой юноша.

- Когда произошло нападение кочевников, я как раз читал летописи о коянцах, - не обращая внимания на слова Мейслона, Бумар потянул его за руку, пытаясь усадить в стоящее в гостиной кресло, но юноша продолжал стоять. - Можно сказать, я собрал все свитки, в которых есть о них упоминания. Однако большинство из них не содержат ничего нового: только то, что Коя была единственной частью мира, не завоёванной Гораном Великим. Кстати, как коянцы никогда не жили в Горании, так и горанцы никогда не селились в Кое. А ещё ходят слухи, что они до сих пор практикуют запрещённые искусства...

- Мой дорогой друг, - прервал его Мейслон. - Я пришёл просто тебя проведать. Давай поговорим об этом в другой раз, я тороплюсь.

- Но ты ещё не слышал самого интересного, - Бумар усмехнулся. - В одном из свитков говорится, что коянцы разработали корабль, способный пройти через Кипящее Око. Ты понимаешь, что это значит?

Мейслон устало вздохнул:

- Теперь у коянцев есть морское преимущество?

- И скорее всего, коянцы нашли способ добраться до твоей родины, не пересекая Великую Пустыню, - добавил лекарь, после чего, сделав паузу, продолжил: - Принимая во внимание сходство между нашим и твоим языками, я убеждён, что маги Кавы на самом деле родом из Кои.

- Возможно, это просто совпадение, - пожал плечами Мейслон.

- Как Огоно и Гана? Рай на древне-мюрасенском языке?

Разум Мейслона был слишком запутан, чтобы связать всё это воедино.

- И к чему это, по-твоему, нас приведёт?

- На этот вопрос я пока не могу ответить. Но одно могу сказать наверняка – всё это очень подозрительно. Во-первых, что коянцы забыли на твоей родине, несмотря на свои ограничивающие законы? Почему они учат ваш народ нашему языку? Возможно, однажды ты выяснишь правду.

- Жаль тебя разочаровывать, друг мой, но, как ты знаешь, я навсегда покинул Огано. Мне незачем возвращаться. Меня там ничего хорошего не ждёт.

Здесь же, в Горании, у Мейслона была армия, которую он должен был вести, город, который поклялся защитить, и благородная дама, за которой хотел присматривать.

- Речь идёт не о возвращении, Мейслон, а о твоём приходе сюда, - взмахнул рукой Бумар. - Это может показаться безумием, но мне думается, ты прибыл в Горанию не по своей воле. Ты был послан. Вопрос только кем и для чего, я не знаю.

Эта внезапная мысль заставила Бумара задуматься.

- Давай поговорим об этом в другой раз, дружище, - похлопал Бумара по плечу Мейслон, после чего направился к двери.

- Не бери в голову. Я представляю, как ты занят. Передай мои соболезнования лорду Ферасу, когда его увидишь.

- Передам, - не оглядываясь, ответил Мейслон.

- И леди Сании тоже.

Это заставило Мейслона обернуться. Лекарь знал?

- Ты ведь с ней видишься? - спросил Бумар.

- С чего бы это? - беззаботно пожал плечами Мейслон.

Бумар рассмеялся:

- Ты когда-нибудь влюблялся, Мейслон?

- Почему ты спрашиваешь?

- Потому что вижу – ты явно сейчас влюблён. Можешь обманывать себя, но не меня.

Хотя это было действительно так, Мейслон не чувствовал себя виноватым.

- Ну, я сделал это не нарочно.

- А никто и не влюбляется специально. Сердце неподвластно разуму.

- Как думаешь, куда это меня заведёт? Мне почему-то кажется, в никуда.

- Как можно узнать, что тебя ждёт, не дойдя до конца пути?

Мейслон взвесил слова Бумара:

- Возможно, ты прав, но не могу же я просто подойти к леди Сании и рассказать ей о своих чувствах. Как мне кажется, это слишком опасный путь.

- И в чём ты тут видишь опасность?

- Я могу её потерять. Навсегда.

- Потерять её? Но она никогда и не была твоей.

Несмотря на резкое замечание собеседника, Мейслон не мог не согласиться.

- Молодой человек, - сказал Бумар, - либо ты встаёшь на этот опасный путь, либо забудь обо всем и найди другую девушку.

* * *

Найти нужный дом оказалось не так уж и сложно в таком маленьком городке. Одноэтажный кирпичный дом одиноко стоял на окраине Бурди, вдали от других домов и рынка. Идеальное место для жаждущего уединения человека.

Деревянный забор дома скрывал ряд финиковых пальм.

Как и говорил Ферас, место выглядело заброшенным. Судя по всему, Сания действительно не хотела привлекать к себе внимание.

Его взгляд остановился на всаднике, патрулировавшем неподалёку окрестности.

Потянув поводья своего коня в сторону неизвестного наблюдателя, Мейслон пришпорил жеребца. Приблизившись, по знаку леопарда на нагруднике всадника понял, что это мамлюк.

- Командор Мейслон, - почтительно отсалютовал ему мамлюк. - Для меня большая честь с вами познакомиться. Мы все наслышаны о вашей героической победе в Кахоре.

- Это заслуга наших солдат, - сказал Мейслон. - Что ты здесь делаешь?

- Охраняю леди, командир.

Обведя взглядом окрестности дома, Масолон заметил ещё двух мамлюков.

- Вам не кажется, что вы слишком бросаетесь в глаза?

- Хотите сказать, нам нужно отъехать дальше?

- А ты сам как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Мейслон.

- Понял, командир, - кивнул мамлюк.

Затем Мейслон направил коня к дому, оставив мамлюка нести службу. Остановившись у незапертых деревянных ворот, сошёл с коня. Осторожно втянув жеребца за уздечку в песчаный двор, привязал его к стволу пальмы.

- Я не задержусь, друг мой, - сказал он, похлопав коня по шее.

Когда он подошёл к дубовой двери дома, его сердце бешено колотилось. Даже перед битвой он так сильно не нервничал. Сделав глубокий вдох, он осторожно постучал в дверь, но ответа не последовало. Он постучал снова, на этот раз сильнее. Наконец изнутри послышались тихие шаги. Вскоре дверь слегка приоткрылась.

- Господин? - в проёме едва приоткрытой двери показалось настороженное лицо служанки.

Мейслон прочистил горло.

- Я хотел бы встретиться с леди Санией.

- Леди никого не принимает.

- Не могли бы вы передать ей, что её хочет видеть Мейслон?

- Мне очень жаль, господин, но она не хочет никого видеть. Без исключений.

Мейслон глубоко вздохнул, надеясь, что это поможет ему сохранить самообладание и не позволит совершить какую-нибудь глупость. Внутренне он проклинал служанку, вставшую между ним и девушкой.

- Просто передай ей мои слова, - продолжил настаивать юноша, правда, уже не так настойчиво.

- Подождите... – служанка, наконец, сдалась. Она скрылась в доме, оставив его снаружи.

Он задумался. Что он скажет Сании, когда та появиться? Несмотря на то, что он с нетерпением ждал этого момента, он не был к нему готов. Может, сказать ей, что он сожалеет о её утрате?

Наконец, за закрытой дверью послышались лёгкие шаги, но это была не она. Душу захлестнуло разочарование.

- Простите, господин, - сухо сказала служанка, - но вы не сможете ее увидеть.

- Почему?

- Я не спрашивала её о причинах. Она так решила, а я обязана подчиняться.

- Ты уверена, что правильно назвала ей моё имя?

- Уверена, господин, - раздражённо ответила служанка. - Теперь, если не возражаете, я пойду, - сказав это, она захлопнула перед его носом дверь, чего он, признаться, не ожидал. Хотя должен был догадаться. Девушка не просто так выбрала это уединённое место.

Видимо, ему лучше было попытать счастья в другой раз.

***

Халин написала ему письмо? Гервини подумал, что ослышался, когда оруженосец сообщил ему эту новость.

С тех пор, как он обручился со своей прекрасной невестой, она не проявляла к нему никакого интереса. Все, на что он мог рассчитывать - фальшивые улыбки, призванные придать им вид счастливой пары. Она никогда не улыбалась ему искренне.

Выхватив из рук Серджи конверт, он приказал:

- Принеси мне вина. Полный кубок, Серджи, - сказав это, он вышел на террасу, чтобы читать письмо Халин, одновременно наслаждаясь осенним ветерком.

Впервые в Дюрберге в это время ещё не было снега. Он должен был догадаться, что это хорошее предзнаменование.

Откинувшись в мягком кресле, он положил ноги на стоящий перед ним стол.

- Поторопись, Серджи! - крикнул оруженосцу, сомневаясь, что тот услышит его через стену.

Он был слишком нетерпелив, чтобы ждать, поэтому, не выдержав, сломал печать. Сразу же уловил аромат пурпурной розы - цветка, который Халин больше всего любила.

- Будь ты проклят, Серджи. Ты портишь мне момент. СЕРДЖИ!

С необычной для него осторожностью развернул надушенную бумагу. Пришёл в восторг, увидев в начале письма своё имя.

«Гервини, мой уважаемый лорд.

Уважаемый? В устах возлюбленной это слово звучало нелепо. Позже он научит эту учтивую девушку правильным словам.

«Гервини, мой уважаемый лорд.

Я хотела бы поговорить с вами лично, но не могу приехать. Надеюсь, вы за это на меня не обидитесь.

У наших отцов есть в отношении нас свои планы, и, разумеется, они считают, что действуют нам во благо. Однако я думаю, мы сами должны решать свою судьбу. Подумайте только, чтобы выполнить волю отца, вы навсегда окажетесь связаны с женщиной, которую не любите. Уверена, если бы я не была дочерью лорда Санислава, вы бы на меня и не взглянули. Вы должны выбрать девушку, достойную имени лорда Гервини, сына лорда Ларовича. А я... я не могу взять на себя эту роль.

Надеюсь, мы сможем это уладить, не привлекая наших отцов. Нельзя, чтобы дело между мужчиной и женщиной переросло в конфликт. Пожалуйста, принесите лорду Ларовичу мои искренние извинения. Пусть он...»

- Милорд?- неожиданно раздавшийся над ухом голос, его, признаться, напугал.

Резко подняв голову, он увидел стоящего рядом с его креслом оруженосца.

- Что? - рявкнул на него Гервини.

- Ваше вино, милорд, - Серджи протянул ему кубок.

- Оставь его и убирайся, - отмахнулся от него Гервини.

- Поставлю на стол, - проворчал оруженосец, - если вы, конечно, не возражаете.

Он явно намекал на то, что лорд должен убрать со стола ноги, не замечая, что Гервини сейчас пребывает в далеко не лучшем настроении.

- Дай сюда, - потребовал парень.

Оруженосец тотчас подчинился.

- Вот твой проклятый кубок! - он отшвырнул полный сосуд в сторону. Ударившись о балюстраду, тот, упав вниз, со звоном покатился по мраморному полу.

Вид пролитого вина расстроил Гервини ещё больше:

- Никогда не опаздывай, когда я что-то прошу! Слышал? А теперь убирайся!

Оруженосец бросился прочь. Гервини знал, что парень не сделал ничего плохого, но его ярость была слишком сильна, чтобы ее сдерживать. Надушенное письмо с отказом? Она над ним издевается? Да как она смеет!

Хотя продолжать чтение не было смысла, ему было любопытно, как она закончит письмо.

«Знайте, что я действую не от имени своего отца - это моё собственное решение. Как и мой отец, я всегда буду относиться к вашему отцу и к вам с глубоким уважением.

Смиренно прошу прощения,

Халин».

Шлюха! Все, о чем она беспокоилась - гнев его отца. Все эти учтивые слова были сказаны из страха перед грозным лордом Ларовиком, а не ради безобидного Гервини. Если бы не лорд-маршал, она даже не потрудилась бы ему написать. Да что там написать, их помолвка и вовсе не состоялась бы.

Она должна заплатить за свою дерзость. Санислав тоже должен заплатить за дерзость своей дочери. Его отец должен увидеть это письмо и отомстить за оскорбление своего наследника.

Вернувшись в дом, Гервини отправился на поиски своего отца. Стражник проводил его в зал, где лорд-маршал встречался с двумя младшими северными лордами.

Увидев сына, мужчина раздражённо поморщился. Он не любил, когда его прерывали.

- Прошу прощения, лорд-маршал, - поклонился Гервини, - у меня к вам срочное дело.

- Кто бы сомневался, - скривился его отец, после чего указал двум младшим лордам на дверь.

На мгновение Гервини пожалел, что прервал отцовскую встречу, но пути назад уже не было. Пытаясь подражать грозному хладнокровию отца, молодой лорд, не говоря ни слова, протянул ему письмо.

- Что это? - спросил отец.

- Привет от Санислава.

Взяв письмо, отец быстро его прочитал. По сузившимся глазам лорда-маршала Гервини понял, что приближается буря.

Да, лорд Ларович. Разозлитесь. Эти негодяи посмели вас оскорбить.

- Ты прав, это действительно срочное дело, - сказал он, положив письмо на стол. - Но понимаешь ли ты, что это значит?

- Разве это не очевидно? - прочистив горло, спросил Гервини. - Эта девушка будет уважать вашего сына, только если её отец будет уважать вас.

Лорд-маршал прищурился:

- Ты внимательно прочитал письмо, прежде чем принести его мне?

- Конечно!

Взяв письмо, отец протянул его Гервини.

- Покажи мне, где ты увидел здесь оскорбление?

- Отец, не позволяй её напускной вежливости себя одурачить. Она...

- Одурачить меня? - проворчал его отец. - Единственный, кого здесь можно одурачить - это ты! Оскорбление? Из-за этого ты ворвался в зал?

- Ты сам только что признал, что дело срочное.

- Я имел в виду проблему, выходящую за рамки твоего скудного понимания. О том, что мы можем упустить шанс сделать наш дом самым могущественным на Севере.

Все, что волновало его отца, это земли Санислава.

- А как же я? Как же вы, лорд-маршал? Что будет после того, как русакийский двор узнает, что какой-то второсортный лорд посмел вам отказать?

- Отказ был адресован тебе, а не мне. И как мы можем её винить, учитывая твоё позорное прошлое? - Ларович ухмыльнулся.

Когда уже отец перестанет упрекать его за старую глупость? Неужели Гервини был единственным, кто совершал в жизни ошибки?

- Иди, позови обратно тех двоих, - сказал Ларович, даже не взглянув на сына.

Разочарованный, Гервини не сдвинулся с места.

- Ты меня слышал? - посмотрел на него отец.

- Значит, вы не собираетесь отвечать на оскорбление?

- А чего ты ждал? Что я пошлю войска, возьму замок штурмом и поставлю Санислава и его дочь на колени?

- Как бы это ни звучало, именно на это я и рассчитывал.

Лорд-маршал покачал головой:

- Это стало бы огромной ошибкой. Ты недостоин наследия, которое я хотел тебе оставить.

Пренебрежение отца было гораздо более болезненным, чем оскорбление Халин. Более обидным. Более раздражающим. Что бы ни делал Гервини, отец никогда не относился к нему так, как он того заслуживал. Безумный старик жил памятью о его давно ушедшем брате, Элове.

Гервини покинул зал. Ожидавшие у дверей снаружи лорды смерили его вопросительными взглядами, словно спрашивая разрешения вернуться в зал, но он, проигнорировав их, зашагал по коридору.

В голове всё ещё звучал презрительный голос отца.

Гервини не мог смириться с мыслью, что все знают о его позоре. Все. Даже Серджи знал. Будь он проклят!

Гервини был последним, кто об этом узнал. Какое унижение для будущего лорда Дюрберга!

Самым обидным было то, что не последовало никакой реакции от великого лорда-маршала - напротив, тот оскорбил его ещё больше. Но так тому и быть. Отныне Гервини будет действовать самостоятельно. Нравилось это его отцу или нет, но Гервини был его наследником.

Вернувшись в свои покои, Гервини обнаружил стоящего у двери оруженосца.

- Что ты здесь делаешь? - рявкнул он. - Ты должен следовать за мной, куда бы я ни пошёл!

- Милорд, вы велели мне уйти. Я не был уверен, поэтому...

- Ладно, - оборвал его Гервини. - Пойдём.

Когда он вышел на балкон, оруженосец последовал за ним. На полу к этому времени не осталось следов пролитого вина, и, конечно же, кубок был убран.

- Тебе нужно перенять манеру поведения служанок этого дворца, - пробормотал парень, прислонившись к балюстраде.

- Прошу прощения, милорд?

- Кстати, о чём говорится в песне, которую поют обо мне на улицах города? - внезапно спросил Гервини.

- Какой песне, милорд?

- Песне обо мне... и леди Халин.

Парень опустил глаза.

- Вам это может не понравиться, милорд. Я не хочу вас расстраивать…

- Просто будь со мной честен. Я не стану на тебя сердиться, - пообещал Гервини. – Ну же, о чём она?

- Эта песня не о вас, милорд, - Серджи сглотнул. - А о леди Халин и чемпионе Дюрберга.

***

По прошествии двух недель Мейслон начал задумываться – а не попытаться ли ему ещё раз увидеться с Санией.

Он долго думал, но, в конце концов, не смог устоять. К тому же, не было ничего плохого в том, чтобы похать в Бурди проинспектировать свои войска. Так он себя и убедил

Согласно его приказу, пятьдесят солдат, разделившись на десять групп, по широкому кольцу патрулировали дом Сании.

"Она не должна заметить их присутствия", - вспомнил Мейслон предупреждение Фераса.

Чтобы убедиться, что все в порядке, он объехал защитное кольцо, спрашивая патрульных, не было ли каких-нибудь происшествий, о которых стоило бы упомянуть.

- Мы даже обыскиваем тележки с фруктами, - сказал Мейслону один солдат. - Следим, чтобы туда не вошли вооружённые люди. Когда Мейслон, развернув коня, уже собирался направиться к следующей группе, воин добавил: - Однажды мы нашли лук и колчан у прибывшего из Аркана слуги. Он клялся, что они принадлежат леди Сании, но мы не позволили ему войти внутрь.

Остановив коня, Мейслон посмотрел через плечо на воина.

- Лук и колчан?

- Полный стрел, командир. Лук, похоже, принадлежал принцессе, но мы не пустили того слугу. Я сам доставил те вещи леди.

Мейслон улыбнулся, когда в сознании промелькнули воспоминания об Аркане.

- Что-то не так, командир?

- Леди Сания вас не видела?

- Нет, но даже если бы и увидела, откуда б узнала, почему я здесь? Я мог, к примеру, охранять слугу.

- Молодец.

Лук и колчан! Мейслону не терпелось увидеть это собственными глазами. Ударив по бокам коня, он послал его в галоп, в направлении видневшихся вдали финиковых пальм. Спешившись, торопливо привязал скакуна, после чего начал внимательно осматривать стволы пальм, высившихся в тенистом дворе.

Это был нелёгкий поиск, учитывая количество растущих во дворе пальм.

Наконец он нашёлся: ствол, утыканный стрелами.

Выдернув одну стрелу, Мейслон обхватив ее обеими руками, улыбнулся. Без сомнений, это была ее стрела, а значит, Сания могла появиться в любой момент. Он не мог этого пропустить.

Расположившись в тени пальм, он принялся ждать. Не обращая внимания на жажду, прождал целый час. К полудню стало ещё жарче, но он все равно продолжал ждать.

Наконец, раздался скрип двери и из дома кто-то вышел.

Глаза Мейслона наполнились надеждой. Обернувшись, он, наконец, увидел Санию с луком в руках. Глядя на неё, он застыл возле ствола пальмы.

Она, не замечая его, с луком вышла вперёд. Его сердце забилось, словно молот.

Стрела, что он сейчас держал в руке, напоминала ему о той, что пролетела мимо его головы несколько месяцев назад. Он усмехнулся, вспомнив, как она была весела. Слово "чужеземец" звучало из её уст так мило.

И сердце, и разум Мейслона были очарованы. К сожалению, сейчас она выглядела бледнее и худее, чем раньше. Одетая в чёрные одежды, с растрёпанными ветром пустыни русыми волосами, она была воплощением красоты и печали.

Ее глаза сузились, когда она заметила его присутствие. Настал момент, которого он ждал - их глаза встретились и она...

- Что ты здесь делаешь?

Ее хмурый и недоброжелательный тон уколол его в самое сердце. Это было совсем не то, чего он ожидал.

- Миледи... я... я был...

- Ты что, с первого раза не понимаешь?

- Что не понимаю?

- Моя служанка разве не говорила тебе, что я не хочу никого видеть? - повысила голос девушка. - Это так трудно понять?

- Нет... но я думал, вы не это имели в виду... - пробормотал Мейслон.

- И что же по-твоему, я хотела сказать?

- Я думал, ты не хочешь никого видеть, потому что в тот момент тебе было грустно.

- Думаешь, сейчас мне уже не грустно? - посмотрела на него Сания. - А что, если я решила побыть одна? Почему ты не уважаешь мой выбор?

Масолон не мог поверить своим ушам. Неужели он действительно сейчас разговаривал с Санией? Куда делась очаровательная девушка с восхитительным характером?

- Мне очень жаль. Я не хотел проявить к вам неуважение, миледи. Я просто хотел сказать, что сочувствую вашей утрате.

- С чего бы это? - Сания, сложив руки, кивнула в его сторону. - Даже ее мужу не было до неё дела, - сказав это, она неодобрительно покачала головой. - Он даже не пришёл провести её в последний путь. Так был занят своей чёртовой войной, что решил не присутствовать.

Должно быть, она говорила о своём отце, который сражался с манколами на севере.

- Уверен, он просто был вынужден оставаться на границе, миледи.

- Как ты смеешь его защищать? - огрызнулась Сания. - Впрочем, чему я удивляюсь. Так обычно и поступают верные, доблестные воины. Нет ничего более достойного, чем королевство, за которое они сражаются. Именно его вы и выбираете! А как же мы? Мы ничего не можем выбрать. Вы выбираете за нас, и если мы протестуем, называете нас неблагодарными. Будто это позор - протестовать. Мы должны быть благодарны за преданность наших мужчин королевству. Но как насчёт их преданности нам? Ах да, как я могла забыть. Мы всего лишь матери ваших сыновей.

Она была яростной и неудержимой, словно песчаная буря. Время не залечило ее раны, как он надеялся. Напротив, оно ещё больше усугубило ее обиду.

Разве можно остановить бурю? Нет. Единственный выход - дождаться ее окончания. Но Мейслон не стал этого делать, решив ещё раз попытать счастья.

- Не все люди одинаковы, - сказал он.

- Ой, да ладно! - фыркнула она. - Не рассказывай мне сказки! Я в них всё равно не поверю. Единственное, что мужчине нужно от женщины - чтобы она утоляла его похоть и вынашивала его потомство!

В этот момент из дома выбежала служанка Сании.

- Командир! Что я вам говорила? Вы не можете без разрешения врываться в дом! - упрекнула она его, делая сцену ещё более нелепой.

- Я искренне сожалею, - проигнорировав служанку, Мейслон обратился к Сании. - Я пришёл сюда не для того, чтобы бередить твои раны.

- Пришёл, - ответила Сания и на её глаза навернулись слезы. - Этот человек, которого я называла "отцом", не удосужился даже попрощаться с моей матерью.

Мейслон чувствовал себя так, словно попал в зыбучие пески. Чем больше он сопротивлялся, тем больше тонул.

- До твоего прихода ей было лучше! - закричала на Мейслона служанка, взяв свою госпожу за руки. - Оставь ее!

Это было очень больно. Он думал о худших вариантах своего разговора с Санией, но такое ему даже в голову не приходило.

Потупив глаза, Мейслон смотрел, как служанка, бережно взяв свою госпожу за руку, повела её в дом. Он ничего не мог поделать, глядя как Сания исчезает за дубовой дверью. Однажды ему удалось спасти ее от рук кочевников, но сегодня он даже не смог к ней приблизиться.

У него сжалось сердце.

Волоча ноги, он побрёл к своей лошади. Он не замечал, что все ещё держит в руке стрелу до тех пор, пока не наклонился вперёд, чтобы взять поводья лошади.

- На этом наша история заканчивается, - пробормотал он, после чего, разломив надвое стрелу, бросил её к копытам своей лошади.

***

Недобитые Призраки выбрали неподходящее время для восстановления своей репутации.

Когда до Мейслона дошли вести о налёте на шедший по Северной Дороге караван, он, собрав половину своих подчинённых, отправился на поиски этих ублюдков, но нашёл лишь полсотни отчаявшихся кочевников.

Большинству из них Мейслон даровал быструю смерть, пощадив жизни только семерых человек. В Кахору и все соседние поселения он отправил по одному кочевнику, чтобы простолюдины сами решили судьбу этих пустынных псов.

Добрые и миролюбивые жители Мюрасена его не разочаровали. Они наглядно показали, насколько их достала жестокость Призраков, терроризировавших город на протяжении многих десятилетий. Эти пустынные черви должны были знать, что рано или поздно наступит день, когда придется пожинать плоды посеянного.

Проскитавшись две недели по пустыне в поисках затаившихся кочевников, Мейслон позволил себе и своим людям двухдневный отдых в Кахоре. Ведя своих воинов по городу, он махал рукой собравшимся на улицах и распахнувшим окна своих домов людям.

После назначения его командиром, западный регион стал более безопасным, как для жителей, так и для путешественников.

- На месте лорда Фераса я бы, наверное, чувствовал ревность, - подмигнул ему ехавший рядом Зияд.

- С чего бы это?

- Такой приём достоин властителя Кахоры, - язвительно усмехнулся бард.

- Мы как раз и представляем властителя Кахоры, - пожал плечами Зияд.

- А, теперь мне всё стало ясно! Кое-кто не хочет ввязываться в политику! - поддразнил его Зияд.

- Замолчи, - рявкнул на него Франкил.

- Я не сказал ничего плохого, - запротестовал Зияд.

- Мы воины, Зияд, - сказал Мейслон. - Политикой пусть занимаются лорды, а мы будем воевать.

- Говоря о воинах... хотел бы я увидеть те земли, где рождаются такие воины, как ты, Мейслон, - сказал следующий позади него Блейнич.

- Хочешь взглянуть на мою родину? Такому благородному человеку, как ты, там бы не понравилось, - Мейслон усмехнулся.

- В прошлом я был благородным, мой друг, - сказал Блейнич. - Сейчас же просто следую за тем, кто больше заплатит.

- Отлично, - мрачно пробурчал Франкил, - теперь у нас в банде два дворянина.

- По-моему, из этих двоих только Блейнич выглядит, как настоящий дворянин, - поддразнил Антрема Зияд.

Антрем нахмурился:

- Что ты имеешь в виду, никчёмный бард?

- Парни, может, не будем спорить перед толпой? - повернувшись к братьям, попросил Мейслон. - Может, просто помашете им рукой и отложите вашу ссору на потом?

- Хорошая идея, - сказал Антрем и, наклонившись к Зияду, добавил: - Предлагаю начать следующий спарринг с поединка между мной и ним.

- Звучит интересно, - сказал Франкил.

Мейслон усмехнулся:

- Вижу, ваше настроение улучшилось, капитан.

- Ты воскрешаешь старые добрые традиции, Мейслон, - с лёгкой улыбкой обведя взглядом толпу, сказал Франкил.

- Будьте начеку, братья, - внезапно став серьёзным, Зияд кивнул в сторону пятёрки приближающихся к Банде всадников. - Думаю, эти люди пришли сюда не для того, чтобы нас поприветствовать.

Мейслон настороженно наблюдал за пятью всадниками. Они не были мюрасенцами - он понял это по светлым волосам. Единственная среди них женщина подъехала к нему.

Антрам выхватил меч, но Мейслон жестом велел другу остановиться.

- Мейслон? - спросила она.

- Да, это я, - ответил юноша.

- Я долго не могла вас найти. К счастью, после вашего возвращения в город это оказалось не так уж сложно. Мне просто нужно было следовать за шумом, - улыбнулась она. - Мы можем поговорить в не столь людном месте? К примеру, в доме Бумара?

Она мгновенно завладела его вниманием.

- Вы потратили немало сил, чтобы меня найти. Чем я могу вам помочь? - спросил он.

- У меня для вас послание.

- От кого?

Передвинув лошадь на несколько шагов вперёд, дама встала бок о бок с черным жеребцом Мейслона. Теперь он мог видеть ее голубые глаза и тонкие коричневые брови. Несомненно, ее светлокожее лицо принадлежало людям северных земель.

- От моей госпожи, - ответила она. - Леди Халин.

Великолепная девушка с приёма в Дюрберге? Сколько времени прошло с момента их знакомства? Шесть месяцев? На том пиру они обменялись всего несколькими словами, и все же она его помнила?

Возможно ли, что ему удалось очаровать эту прекрасную леди?

Его мысли вернулись на несколько недель назад.

Как можно было поверить в глупость, услышанную от такого ублюдка, как Рамель?

- Командир? - русакийская девушка склонила набок голову. - Вы ведь помните леди Халин?

- Да, - Масолон кивнул. - Говорите, она ваша госпожа?

- Да, я ее старшая горничная. Меня зовут Хольга.

Слишком красивая для служанки, хотел сказать Мейслон. Зияд был прав, говоря, что ему нравятся русакийские девушки.

- Кто эти парни? - кивнул Мейслон в сторону стоящих позади нее четырёх всадников.

- Женщине нужна защита, чтобы безопасно путешествовать по этим землям.

- Это точно, - согласился Мейслон. - Могу я узнать, какое отношение к этому имеет Бумар?

- Когда я приехала, мне сказали, что в этом города никто не знает вас лучше, чем лекарь Бумар, - Хольга посмотрела на проходящих мимо людей. - Мы можем поговорить в его доме?

- Идите. Я вас догоню, - сказал Мейслон, после чего вернулся к ожидавшим его позади братьям. - Я наведаюсь в дом Бумара. Ждите меня в таверне.

- Она прибыла с посланием? - спросил Антрем.

- Тише, - оглянулся Мейслон, но Хольга к этому времени уже ушла.

- Интересно, от кого? - лукаво улыбнулся Зияд.

- Предупреждаю, веди себя тихо, - указав пальцем на Зияда, усмехнулся Мейслон.

- Если это гонец, то интересно, как выглядит отправитель… - продолжил Зияд.

- А она точно всего лишь посланник? - задумчиво протянул Франкил. - Зачем кому-то посылать женщину?

- Братья, братья… - Мейслон жестом попросил своих товарищей успокоиться. - Просто ждите меня в таверне, я позже к вам присоединюсь.

- Почему ты идёшь один, когда она взяла с собой четырёх мужчин? - спросил Антрем.

- Потому что это она должна волноваться, а не я.

- Кто сказал, что Мейслон будет один? - усмехнулся Зияд. - Бумар вмешается, если что-то пойдёт не так.

- Мне всё это не кажется смешным, - сквозь стиснутые зубы выдавил Франкил. - Что-то мне подсказывает, что нас ждут неприятности.

***

Четверо русакийских охранников ожидали Мейслона у дома Бумара. Он чувствовал на себе их взгляды, когда сходил с коня и стучал в дверь.

- Твой гость здесь, - усмехнулся Бумар, впуская его внутрь. - Не пора ли тебе купить собственный дом?

- Она сказала, что вы уже встречались, - сказал Мейслон, игнорируя слова Бумара. – О чём вы разговаривали?

- Ни о чём. Она настаивала, что будет говорить только с тобой.

Бумар посмотрел на ждущую в коридоре Хольгу, которая сидела, откинувшись в кресле.

- Если ты не возражаешь, мы немного поговорим наедине, - посмотрел на лекаря Мейслон.

- Ты можешь пойти в таверну, если тебе нужна спальня. Только не в моем доме, - усмехнулся Бумар, после чего повернулся к Хольге. - Чувствуйте себя как дома, миледи.

Он слегка поклонился, сцепив за спиной руки. Девушка молча следила за Бумаром взглядом, пока тот не скрылся в своей комнате. Русакийская холодность - Мейслон вспомнил, что однажды Рамель ему об этом рассказывал.

- Теперь мы одни, - Мейслон уселся напротив. - Что вы хотели мне сообщить?

- Если быть более точной, это просьба. Леди Халин просит вас приехать в замок Сабирев. Ей нужна ваша помощь.

- В чём?

- Больше она мне ничего не сказала, но думаю, она хочет обсудить с вами что-то личное.

- Вы преодолели сотни миль только для того, чтобы сказать мне это?

- Поверьте мне, коммандер. Нет ничего, что бы я ненавидела больше этих адских земель. Я умоляла леди Халин избавить меня от этого пыльного путешествия, но она настояла. Она сказала, что не может поручить эту миссию кому-то другому.

В какой помощи может нуждаться высокородная леди? И почему именно он? Почему не русакийский воин?

- А что насчёт нее и лорда Гервини? - язык Мейслона словно отяжелел, когда он произнёс имя русакийского лорда.

- А что с ними? - Хольга выглядела озадаченной.

- Их брак. Разве они не должны были пожениться?

- Должны, но ещё не поженились.

- Почему нет?

- Понятия не имею. И никогда бы не осмелилась спросить.

Мейслон не поверил. Чтобы горничная и не знала?

- Мне кажется, вы что-то темните, - подозрительно сказал он.

- В последний раз говорю, командир, - Хольга выглядела раздражённой. - Леди Халин послала меня в такую даль, потому что ей нужна ваша помощь. В чём она мне не сказала. Это все, что я знаю.

Мейслон взвесил в уме её слова, но поверить в них было трудно.

- Это приказ леди? - спросил он.

- Нет, командир. Она просила, как леди, нуждающаяся в помощи. Уверена, такой, как вы, человек, никогда не оставит в беде женщину.

- Когда она ожидает моего прибытия?

- Она надеется, что вы вернётесь со мной, - сказав это, Хольга уставилась на него своими холодными голубыми глазами. Служанка или нет, но от ее взгляда он чувствовал себя не очень комфортно.

- Буду ждать вас через час у северных ворот Кахоры, - после недолгих раздумий сказал он.

- Пожалуйста, не опаздывайте, командир. Мы не привыкли к мюрасенскому солнцу, - поднявшись на ноги, Хольга оставила его в коридоре.

Едва за ней закрылась дверь, как из своих покоев вышел Бумар:

- Ты ведь не поедешь с ней в Русакию?

- Ты подслушивал наш разговор?

- Не совсем. Просто ваши голоса были слишком громкими, - пожал плечами Бумар. - Должен признать, мне понравился ее голос. Но история, которую она рассказывает, немного странная.

- Со мной все будет в порядке, не волнуйся, - сказал Мейслон, думая о реакции своих братьев, когда те узнают. Как и Бумар, он сомневался в её словах, но искушение встретиться с Халин было сильнее.

Мейслон направился в таверну. Как и было условлено, братья уже были там. Их глаза выдавали предвкушение.

- Нет! - Антрем нахмурился, услышав о решении Мейслона ненадолго уехать. - Даже не думай, Мейслон!

- Сабирёв? - воскликнул Зияд. - Это даже дальше Дюрберга.

- Почему сейчас? - нахмурился Антрем. - Я не могу этого понять! А как же Банда? Путь? Разве не об этом ты мечтал, Мейслон? Посмотри, как далеко мы зашли! А теперь, когда ты достиг предела своих мечтаний, ты хочешь просто уйти?

- Я не собираюсь никуда уходить, - сказал Мейслон. - Вы, вообще, ещё помните, какой мы выбрали путь? Разве мы не собирались помогать беспомощным? Поэтому я и ухожу.

- Есть кое-что ещё, о чем ты должен помнить, Мейслон, - сказал Франкил. - Ты не можешь уйти просто так. Ты теперь командир, следующий за лордом Мюрасена. Что будет, если Ферас, вернувшись, узнает, что ты ушёл, не поставив его в известность?

- Вот почему я вас собрал, - Мейслон перевёл взгляд с одного капитана на другого. - Поскольку я не хочу, чтобы в банде возникли какие-то беспорядки, один из вас должен возглавить ее в моё отсутствие. Никто не против, если моим заместителем будет Франкил? - он пристально всмотрелся в лица Зияда и Антрема.

- Неважно, кто будет руководить, лишь бы это было на благо Банды, - сказал Зияд. Иногда, становясь серьёзным, он говорил мудрые вещи.

- Неважно, кто возглавит банду, лишь бы это был не Зияд, - поддразнил мюрасенца Антрем.

- Хорошо, - все прошло гораздо глаже, чем ожидал Мейслон. - Франкил, - сказал он, - кого бы ты назначил вместо меня на востоке?

Франкил предложил Бергама. Мейслон объяснил, как распределил свои войска в восточной части Кахоры, подчеркнув необходимость охраны маленького городка Бурди, поскольку там проживает одна знатная дама.

Когда Мейслон занялся наполнением своей седельной сумки припасами, к нему подошёл отсутствовавший на собрании Блейнич.

- Братья сказали, ты направляешься на мою родину, - улыбнулся он.

- Верно. Не хочешь присоединиться?

- Пока нет. Я только хотел напомнить тебе, чтобы ты взял с собой тёплую одежду. Ты был в Русакии летом, а сейчас осень. Кроме того, ты едешь не в Дюрберг, а в Сабирёв. Для такого, как ты, чужеземца, русакианская осень может стать слишком неприятным сюрпризом. И, конечно же, постарайся убраться оттуда до наступления зимы. Русакийская зима - только для русакийцев.

- Я запомню. Ты уверен, что не хочешь присоединиться?

- Уверен, - покачал головой Блейнич. - Но я буду благодарен, если ты заглянешь в Дюрберге к старой Анне. Она живёт у Замёрзшего Озера. Скажи ей, что со мной все в порядке, и я вернусь, когда буду готов.

***

И вот, по прошествии десяти долгих дней, отряд выехавших из Кахоры всадников прибыл в холодную Русакию.

Чемпион Дюрберга, как его когда-то назвал король Бейкоф, спустя шесть с лишним месяцев снова вернулся в северную страну. Как и предупреждал Блейнич, в Сабирёве было намного холоднее, чем в Дюрберге. Хотя Мейслон был одет в подбитый мехом плащ, он постоянно мёрз.

- Спрячь лицо, - сказал Хольга. - Кто знает, вдруг мы столкнёмся с кем-нибудь, кто тебя ещё помнит.

Легкие Мейслона болели от морозного воздуха. Он не мог дождаться, когда доберётся до принадлежавшего отцу леди Халин замка.

- Наконец-то, - сказала Хольга, кивнув в сторону видневшихся вдали белых ворот замка.

- Как вы собираетесь провести меня внутрь? - спросил Мейслон.

- Скоро узнаешь, - загадочно улыбнулась девушка.

Увидев горничную леди Халин, стражники, не задавая лишних вопросов, открыли ворота. Когда эскорт достиг большого двора, четверо русакийских рыцарей, спешившись, поспешно скрылись в одной из пристроек, оставив Хольгу и Мейслона наедине.

- Жди здесь. Не входи, пока я не разрешу, - сказала Хольга. - Если кто-нибудь спросит, что ты здесь делаешь, скажи, что ждёшь Хольгу.

Сказав это, девушка зашла в дом, оставив Мейслона одного на большом заснеженном дворе.

Ему было не по себе, но другого выбора, кроме как следовать указаниям Хольги, у него не было. В тысячный раз он задался вопросом, правильное ли принял решение, откликнувшись на просьбу Халин.

Поёжившись от холода, Мейслон потёр затянутые в перчатки руки. Внезапно ему вспомнился тот злополучный пир. Хотя он видел Халин всего раз, ее милое лицо было трудно забыть. Сейчас он уже не был настолько уверен в своих чувствах, но хорошо помнил, как её очаровательную улыбку.

Зияд тогда сказал ему, что она тоже не сводила с него глаз. Рамель не без причины говорил об очарованной Мейслоном прекрасной даме.

- Командир, - окликнула его Хольга, возвращая в реальность. - Леди Халин готова с вами встретиться.

Боковая дверь, через которую они вошли во дворец, похоже, предназначалась для слуг. Путь был свободен. Никто их не остановил, пока они не достигли лестницы. Хольга напряжённо вертела головой, пока они поднимались. Вскоре старшая горничная остановилась перед двойной белой дверью с золотой ручкой.

Открыв одну створку, провела Мейслона внутрь.

- Она скоро к вам присоединится. Подождите.

Мейслон неохотно вошёл в помещение. В комнате, оборудованной камином, было тепло. Гораздо приятней, чем на заснеженном дворе. Впереди, на огромном деревянном столе, покоилось широкое туалетное зеркало. Ручки всех ящиков были отделаны золотом. Но тем, что его ошеломило больше всего, была кровать. Да, он находился в... опочивальне.

Какого рода помощь могла понадобиться госпоже, если она пригласила его в такое место?

Из-за двери, расположенной рядом с кроватью, послышались лёгкие шаги. Дверь скрипнула, и внутрь вошла одетая в красную шерстяную мантию леди Халин. Прекрасная леди с золотистыми волосами и голубыми глазами, однако, он больше не видел ее очаровательной улыбки. Более того, увидев его, она, похоже, испугалась.

- Кто ты? – воскликнула она. В следующее мгновение на её лице отразилось узнавание: - Не может быть! Мейслон, чемпион турнира?

- Да, миледи, - кивнув Мейслон, отметив странность её поведения. - Я пришёл, как вы и просили.

- Просила? - она выглядела озадаченной. – Когда это я просила тебя прийти?"

Когда просила?.. Не это он ожидал услышать.

- Хольга пришла ко мне и...

- Хольга? - оборвала его Халин. - Что происходит? Кто тебя сюда провёл?

Вот же тварь! Мейслон пришёл в ярость.

- Я думаю, леди Халин, произошло недоразумение. Видимо, мне лучше уйти, - сказав это, он направился к двери.

- Ты не уйдёшь, - преградила он ему путь. - Я требую ответа.

Мейслон не осмелился отодвинуть со своего пути, хотя и понимал, что нужно был это сделать.

- Ваша главная горничная, Хольга, нашла меня в Кахоре и сказала, что вы просите меня о помощи.

- Прошу о помощи? В своей спальне? Скажи мне правду, пока я не позвала стражу!

Твою мать! Похоже, он снова вляпался. И на этот раз гораздо хуже, чем раньше.

- Я говорю правду, - огрызнулся Мейслон. - Спросите у Хольги, если не верите.

- О чем? О ее путешествии в Кахору? Хольга не покидала меня на протяжении последних нескольких месяцев!

Эта лживая шлюха! А он, как дурак, позволил заманить себя в ловушку.

- Видимо, это ты распространил те глупые слухи о наших отношениях, - обвинила его Халин. - Зачем ты это сделал? Потому что я с улыбкой на лице восхваляла твоё мастерство? Ну, тогда прости меня! Я не осознавала, что так мило улыбалась! Но и тебе не следовало забывать о том, кем ты являешься, чемпион. Мечты останутся лишь мечтами, а вот реальность никогда не изменится! Леди - для лордов. Простолюдинки - для простолюдинов. Можешь считать это несправедливым или унизительным, но такова жизнь. Кому-то суждено стать королём, а кому-то - жить и умереть в забвении.

- Я никогда о вас не мечтал, миледи, и не имею никакого отношения ко всему, что вы только что сказали, - нахмурился Мейслон. - Прошу прощения, мне не следовало сюда приходить.

В тот момент, когда он это сказал, дверь внезапно распахнулась. Мейслон ничуть не удивился, увидев стоящего в проёме бастарда с того проклятого пира. Он должен был догадаться, что что-то не так, когда переступил порог опочивальни.

Гервини стоял на пороге, прикрываемый заполонившими коридор стражниками.

- Так, так! Надеюсь, я не помешал вам уединиться? - сказал он, увидев стоящих вплотную друг к другу Мейслона и Халин.

- Тварь! - закричала Халин. - Значит, это ты все подстроил?!

- Что я подстроил, леди Халин? - циничным тоном спросил Гервини. - - Я приехал обсудить с вашим отцом один важный вопрос. Когда я уже собирался уходить, один из моих охранников сказал, что заметил ворвавшегося в вашу спальню незваного гостя, - он повернулся к Мейслону. - И посмотрите, кого мы здесь видим!

Мейслон, стиснув зубы, сжал рукой рукоять своего меча.

- Это будет очень глупо с твоей стороны, - сказал Гервини. - Ты окружён, чемпион Дюрберга. Думаю, ты не хочешь навредить этой прекрасной леди.

- Ты не имеешь права врываться в мои покои! - закричал Халин. - Проваливай!

- Конечно же я сейчас уйду, миледи, - Гервини одарил ее насмешливой улыбкой. - Но я не могу оставить здесь этого нарушителя... если он, конечно, нарушитель.

- Какой же ты мерзкий! - воскликнула девушка. - Я была права, когда отказалась выходить за тебя замуж. Знала, что с твоей головой что-то не так.

- А я знал, что что-то не так с вами, леди Халин. Отказавшей лорду Гервини, сыну маршала, ради какого-то безродного бойца. Вы опозорили мой дом песнями о вашей с Чемпио...

Халин ударила Гервини по лицу.

- Как ты смеешь? - завизжал Гервини. - Ты могла бы себе помочь, если б позвала на помощь, увидев в своей спальне постороннего! Ты могла бы навсегда покончить со всеми слухами! Но ты сделала всё, чтобы их подтвердить!

Мейслон незаметно осматривался, пытаясь найти какой-нибудь выход, но к сожалению терраса - единственный подходящий для побега вариант - была заперта. Очевидно, называвшая себя Хольгой женщина предусмотрела эту возможность.

- Я понял, что ты ничтожество в тот момент, когда впервые тебя увидел, но не думал, что ты настолько отвратителен, - презрительно скривился Мейслон. - Если ты хотел меня победить, нужно было сразиться один на один, как мужчина.

- Сразиться с тобой? Ты не заслуживаешь подобной чести, - сказал Гервини, окинув Мейслона презрительным взглядом. - И если б я хотел твоей смерти, мои воины убили бы тебя ещё в пустыне.

Гервини жестом подозвал своих людей, дав им приказ окружить Мейслона. Те тут же направили на юношу свои копья и мечи.

- Ты станешь примером для всех своих единомышленников. Никогда не стоит посягать на то, чего ты недостоин, - злорадно улыбнувшись, сказал Гервини, как трус продолжая прятаться за спинами своих людей. - Отведите пленника в мою темницу, - приказал он воинам. - Хочу, чтобы он находился под моим пристальным наблюдением.

- Я убью тебя, Гервини! - прорычал Мейслон, пытаясь вырваться из лап схвативших его мужчин.

- Я так не думаю, чемпион, - сказал Гервини. - Скоро твоя сказка закончится.

***

«Леди - для лордов.

Простолюдинки - для простолюдинов.

Некоторым суждено стать королями.

Другим суждено жить и умереть в забвении.

Такова жизнь».

Пока Мейслона тащили в дюрбергскую темницу, в его голове эхом звучали слова Халин. Город засыпало снегом, но его разум был слишком занят, чтобы думать о погоде. Мысли о том, чем закончилось это путешествие, сводили его с ума. И худшим из произошедшего, наверное, была его встреча с Халин. Точнее, то, что он от нее услышал.

Однако, хотя ее слова причиняли ему боль, они были правдивыми.

- Похоже, у старика Дарова наконец-то появится компаньон, - сказал русакийский воин, открыв ведущую в подземелье дверь.

Мейслона повели вниз по лестнице.

Вскоре стражники остановились перед одной из камер. Заглянув в темницу напротив, юноша увидел лежащего на полу спиной к стене старика. Его усы и борода были такими же седыми, как и длинные, давно нечёсаные волосы.

- Проснись, Даров! - засмеялся один из стражников, проведя палкой по прутьям решётки.

- Я не сплю, болван, - пробурчал старик.

- Мы привели тебе компаньона, - сказал стражник. - Теперь у тебя будет тот, кому ты сможешь рассказывать свои небылицы, - он втолкнул Мейслона в противоположную камеру.

Стражники оставили его в кандалах в темнице, освещённой единственным факелом.

Прислонившись лбом к холодной стене, Мейслон, закрыв глаза, вспоминал, каким наивным был, поверив, что Халин о нем помнит. Рамель, Бумар, Зияд, он сам... все они ошибались. А вот Халин была права. И Гервини был прав. Только люди благородного происхождения имели право стремиться к недосягаемому.

- Сынок, ты в порядке? - нарушил тишину подземелья старческий голос, вырывая Мейслона из мрачных мыслей.

- Да, в порядке, - ответил юноша, продолжая прижиматься лбом к холодной стене.

- Как часто эти демоны беспокоят твой разум? Не волнуйся, долго они не выдержат этого холода.

- Я в порядке, старик.

- Ну и кому ты перешёл дорогу? Лорду Ларовичу или его испорченному сыну?

Мейслону не хотелось разговаривать, но этот болтливый старик мог на какое-то время стать его единственным собеседником в этом промозглом подземелье.

- Кто такой Ларович? – спросил он.

- Никто, - ответил Даров, - всего лишь один из военачальников короля Бейхова, если тебе это имя о чем-нибудь говорит.

- Один из военачальников?

Это объясняло высокомерие его сына. Неудивительно, что Гервини чувствовал себя так уверенно.

- Значит, твоё здесь появление тоже связано с одним из них? - спросил юноша.

- Вообще-то, с ними обоими, - сказал Даров, глядя в потолок. - Это и привело меня сюда двенадцать лет назад.

- Вы здесь уже двенадцать лет? Видимо, вы действительно сильно их обидели.

- Нет, это был несчастный случай. Я не хотел убивать его сына.

- А кого хотели убить? Отца?

- Нет, - отмахнулся Даров. - Я не убийца, молодой человек, я химик. Но если ты слишком невежественен, чтобы понять значение этого слова, можешь называть меня колдуном.

- Видимо, я невежда, - Мейслону понравилось, что старик сохранил бодрость духа, несмотря на долгое заключение. - Как ты его убил?

Даров усмехнулся, явно забавляясь тем, что Мейслон заинтересовался его историей.

- Четырнадцать лет назад я был призван на службу русакийским военачальником, чтобы усовершенствовать осадные орудия. Через пару лет я почти закончил работу над новым орудием, которое могло с большого расстояния за считанные минуты разрушить укреплённые стены, - он сделал паузу для пущего эффекта. - Оружие, которое поставило бы наших врагов на колени. Я не преувеличиваю. Оно издавало настолько жуткий звук, что одного выстрела было достаточно, чтобы напугать гарнизон любого осаждённого форта. Ты можешь себе это представить? Наверное, нет.

Разумеется, Мейслон мог. Оружие Дарова напомнило ему отбитую у Призраков в битве при Кахоре катапульту.

- Как сильно оно отличается от катапульты? - спросил он.

- Абсолютно. Моё оружие выбрасывает снаряды с силой, которую ты не можешь себе даже представить. Они летят, подобно молнии, сынок. Когда я сказал Ларовичу, что готов испытать новое оружие, этот воодушевлённый идеей обладания самым разрушительным в Горании оружием кретин, привёл на полигон своего старшего сына, Элова. Чтобы тот стал свидетелем испытания. К сожалению, все пошло не так, как планировалось, и оружие взорвалось. И угадай, кто взорвался вместе с оружием?

- Элов?

- Да, сын, которого Ларович готовил в преемники. В ярости он приказал сжечь меня заживо, но вмешался король Бейхов. Он уговорил Ларовича заточить меня в темницу до конца жизни.

- И что после этого стало с твоим громовержцем?

- Громовержец? Мне нравится это название, - сказал Даров. - Звучит более грозно, чем пушка.

То, как старик перескакивал с одной темы на другую, немного утомляло.

- Так что случилось с орудием?

- Уничтожено. Оружие и его создатель канули в Лету, сынок. Ларович никогда не выпустит меня отсюда.

Мейслон продолжал обшаривать глазами стены, надеясь, что сможет придумать способ выбраться из подземелья.

- Я не собираюсь здесь умирать, старик. Я выберусь, и заберу тебя с собой.

Сказать было легко - намного легче, чем сделать. Мейслон понял это спустя два дня после того, как попытался справиться со своими кандалами. Они были очень надёжными - он ничего не смог сделать. Кроме того, за эти два проклятых дня он осознал ещё один факт: мюрасенское лето было ничем в сравнении с русакийской зимой.

- До тебя были и другие, - сказал ему Даров, увидев его бесплотные попытки освободиться, - но все они умерли один за другим. Я никогда не видел, чтобы кто-то выходил в ту дверь в конце коридора. Всех вынесли.

Мейслон удивился, как старик сумел выжить в этом промёрзшем склепе, где спёртый воздух был наименьшей из проблем. Со временем нос Мейслона привык к затхлому воздуху подземелья, но на первое место вышла другая проблема - холод. Холодные цепи разрушали его конечности.

- Я не чувствую пальцев ног, - сказал продрогший, кажется, до самых костей юноша.

- Первое, на что жаловались другие перед смертью, было онемение, - донеслось из противоположной камеры. - Поэтому нужно как можно чаще шевелить конечностями.

- Это было бы легко, не будь на мне этих металлических штук, - подняв руки, Мейслон потряс кандалами.

- Я тоже был закован в кандалы в течение нескольких месяцев.

- И что ты делал?

- Прыгал, пока мои конечности не согревались.

Прыгать? Теперь становилось понятно, как этот старик смог выжить.

День за днём Мейслон выискивал новые уловки, чтобы защитить свои конечности от замерзания. Однажды он даже попробовал стоять на руках, подняв вверх ноги.

- М-да, такие трюки я точно никогда не проворачивал. Я для этого слишком стар, - сказал наблюдавший за ним Даров. - Но ты хорошо придумал. Ноги не мёрзнут, потому что не касаются пола, а руки - потому что к ним приливает кровь. Однако не оставайся так слишком долго, это тоже вредно. Для мозга.

Опустив ноги, Мейслон выпрямился.

- Как стражники снаружи переносят такой холод?

- Как? Они русакийцы, сынок! - сказал Даров. – Порождение Севера!

- Не знаю, как долго я смогу так продержаться.

- Ты можешь не жить, если не хочешь, - пожал плечами Даров.

- Те, кто умер в этой темнице... они сильно страдали перед смертью? - Мейслон поморщился, когда эта мысль пришла ему в голову. Однако его волновала не столько сама смерть, как боль.

- Самое трудное - начало, - сказал Даров. - Потом ты ничего не будешь чувствуешь. Это похоже на засыпание.

- Не так плохо, как я думал, - юноша слабо улыбнулся.

- Я думал, такой воин, как ты, будет сражаться.

- Это ты настоящий воин, Даров! Смог выжить в таком холоде. Одна мысль о том, что я могу здесь состариться, сводит меня с ума.

***

Шезар не выдержит его осады. Ферас знал – это всего лишь вопрос времени, когда у Дехави закончатся припасы.

В глубине души он ненавидел пришедшую ему в голову мысль - заставить своего врага сдаться, уморив голодом мюрасенский город. Но лучше так, чем превратить величайший город востока в руины. Последнее, что хотел видеть Ферас – столкнувшихся в бою друг с другом мюрасенских солдат.

- Белый флаг, милорд! - воскликнул один из стоявших у его шатра офицеров.

Каждый день он ожидал, что из городских ворот выйдет гонец с белым флагом. Его отец и дядя вернули северную крепость Курдисан, заставив манколов отступить, поэтому Дехави и его восточные вассалы теперь остались без поддержки.

- Гонец? - Ферас вышел на улицу.

- Нет, милорд. Это сам лорд Мемот.

Мунзир, наверное, дорого бы заплатил, чтобы стать свидетелем этого момента. Ферас улыбнулся, глядя на стоящего на полпути между лагерем и стенами города старого лорда. Ничто не могло бы больше порадовать его дорогого дядюшку, чем поражение старого соперника. Но Ферас снова украл его радость.

- Мне подготовить вашу лошадь, милорд? - спросил у него офицер.

- Для такого расстояния? - Ферас посмотрел на старого лорда. - Он прошёл его пешком, хотя вдвое старше меня.

Надев шлем, Ферас, выпрямив спину, двинулся навстречу своему врагу. Мужчина намеренно не спешил, не желая выказывать своего нетерпения. Это они должны торопиться, надеясь на милость короля.

Если в прошлом Мемот был седым стариком, сейчас он стал лысым. Кроме того, с последнего раза, когда Ферас его видел, он заметно похудел.

- Лорд Мемот, - коротко поприветствовал его Ферас.

- В твоём возрасте я уже был отцом четырёх сыновей, - оглядев его с ног до головы, сказал Мемот.

- Уверен, дожив до вашего возраста, я не позволю победить себя лорду, который в два раза моложе меня.

Мемот улыбнулся:

- Ты говоришь так, словно уже выиграл войну.

- Война завершена, восстание подавлено, и вы это прекрасно понимаете, - сказал Ферас. – И если вы все ещё считаете себя настоящим лордом, не позволяйте простолюдинам расплачиваться за вашу измену.

- Ты, правда, так думаешь? – насмешливо посмотрел на него лорд Мемот.

- Вы слышали, что я сказал.

Мужчина кивнул:

- Ты действительно сын своего отца. Такой же преданный и наивный. Мунзиру повезло.

- Тебе лучше следить за своими словами.

- Ты понятия не имеешь, что за игра сейчас ведётся в Мюрасене, сынок, - сказав это, Мемот ухмыльнулся.

- Я не твой сын, - прошипел Ферас.

- Конечно же, нет, - Мемот рассмеялся. – Мои сыновья не настолько глупы. Ты сын лорда Ахмета, образца верности и преданности короне. Как и твой отец, ты будешь делать все, что прикажет король, только потому, что это твой долг. Ты легко сможешь посвятить этой бесконечной войне всю свою жизнь, получив взамен несколько жалких титулов, таких как Хранитель Кахоры или Молот Манколов. И ты этим удовлетворишься. Вот почему Рашид и его потомки будут полагаться на таких, как ты, глупцов. Но кого в конце концов послушает Рашид? Твоего отца? Или своих солдат? А может, своего советника? Или своего тестя?

Ферас собирался игнорировать отчаянные попытки Мемота его спровоцировать, но последнее слово вызвало у него любопытство.

- Тестя? - повторил он.

- Ты все ещё не понял? - Мемот усмехнулся. - Удивительно... Хранитель Кахоры не знает о том, что творится в Кахоре. Ты хоть знаешь, что Мунзир сейчас находится в королевском дворце?

Ферас даже не знал, что его дядя находится в Кахоре, не говоря уже о чём-то ещё.

- Это не важно. Главное, мы победили манколов и выиграли войну, - сказал он.

- Почему твой отец не вернулся с твоим дядей? - спросил Мемот. - Ах, да! Потому что манколы могут снова напасть, а значит, Молоту Манколов нужно оставаться на страже. А ты, малыш, после того, как закончишь здесь, вернёшься охранять Кахору.

- Вы о такой чести не можете даже мечтать!

Мемот вздохнул:

- Неужели ты никогда не задавался вопросом, чем же так занят Рашид, что не может позаботиться о своём городе?

Поразительно, но Ферас и правда, никогда об этом не задумывался.

- Хватит с меня этой белиберды, - огрызнулся он, пытаясь скрыть замешательство. - Настало время обсудить условия вашей капитуляции.

- Это не белиберда, малыш, - возразил Мемот. - Идет большая игра за трон, а ты даже об этом не догадываешься. Ты не выиграл, мальчик. Такие, как ты, никогда не выигрывают. Возможно, ты поймёшь всё, когда начнётся свадебная церемония.

Свадебная церемония? Тесть? Его дядя в Кахоре? Может ли это быть правдой?

- Что, малыш, до тебя наконец-то дошло? - захихикал Мемот. - Вот почему твой дядя - достойный противник. Как же жаль, что у меня нет дочерей.

А вот у Мунзира они были. Шата, которой не было ещё и тридцати, была одной из них.

- У короля нет ни сыновей, ни братьев, а тут ещё и мятеж его единственного законного наследника, спровоцированный никем иным, как твоим дядей, - сказал Мемот. - Нельзя не восхититься терпением Мунзира. Он смог убедить Его Величество в необходимости второго брака, несмотря на то, что Рашид всё ещё не забыл свою покойную жену. Те печальные события, произошедшие в Кахоре, расчистили твоему дяде путь к трону.

Ферас сжал руку в кулак, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ударить этого негодяя в лицо.

- Во время тех печальных событий в Кахоре погибла моя мать, - он посмотрел на Мемота. - Может, мне стоит вас убить?

Мемот снова рассмеялся:

- Ты осмелишься убить лорда под знаменем мира? Ты понимаешь, какую беду навлечёшь этим на себя и своего короля?

Успокойся, Ферас. Война скоро закончится. Не начинай новую.

Это было именно то, о чем говорил Мемот, верно? Такие, как Ферас, будут делать все, что прикажет король, чего бы им это ни стоило, потому что это их долг. Он не стал мстить за свою мать из-за своего проклятого долга.

Он только сейчас понял, почему Сания ненавидела их отца. Странно, почему он не понимал этого раньше?

- Лорд Мемот, наверняка вышел из города не просто так. В ином случае, вы могли бы послать гонца, - сказал Ферас. - Если это условия капитуляции, я с удовольствием их выслушаю.

- Капитуляции не будет, но у меня есть предложение.

Опять эти политические игры...

- Какое предложение?

- Присоединяйся к нам, пока не стало слишком поздно. Знаю, что твой отец не согласится. Он слишком упрям, чтобы понять, что его ждёт в ближайшем будущем. Но ты ведь не такой, верно?

- Эта встреча - пустая трата времени, - повернувшись к нему спиной, Ферас направился прочь, к своему лагерю.

- Это игра, парень! - крикнул ему вслед Мемот. - Скоро придёт ваша с отцом очередь.

***

Гервини удивился, узнав, что лорд Ларович уже вернулся в Дюрберг и сейчас направляется во дворец. Ввиду надвигающейся войны с манколами, маршал должен был руководить стоящими лагерем у южных границ Русакии войсками.

Впрочем, беспокоиться было не о чем. Гервини в какой-то степени даже был рад, что его отец вернулся. Теперь он лично убедится, какой его сын всего за пару недель навёл в городе порядок.

Благодаря собранным с купцов налогам, казна пополнилась новыми деньгами. Улицы города, после того как он удвоил количество ночных патрулей, стали намного безопаснее. Всего за две недели он доказал свою состоятельность как будущий лорд Дюрберга. Точнее, он уже был лордом Дюрберга. Его отец должен был увидеть его на месте лорда, когда приедет.

Направившись в главный зал, Гервини, приказав своим охранникам выстроиться перед ним в ряд, уселся в кресло.

«Вот как должен выглядеть лорд Дюрберга», - подумал он, не сводя глаз с двери. – «Старику давно пора было перестать скорбеть по Элову и вспомнить, что у него есть ещё один сын»,

Вскоре слуга доложил ему о прибытии лорда Ларовика. Когда послышался гулкий звук шагов, он внезапно почувствовал, как сжалось его сердце. Пытаясь выглядеть спокойным, Гервини откинулся в кресле, упёршись щекой в кулак. Это могло показаться грубым, но он не возражал. На протяжении многих лет он относился к своему отцу с уважением. Но сколько раз Гервини получал такое же отношение в ответ от отца? Ни разу. Эта мысль так его взбесила, что кулак под его щекой задрожал.

Возвращение отца не прошло как-то необычно: его всё также окружала стража, и он был по-прежнему хмур. Единственным отличием был сидящий в кресле лорда Гервини.

- Оставьте нас, - смерив сына недовольным взглядом, приказал Ларовик.

Никто не посмел ослушаться, в том числе и охранники Гервини. Меньше чем через минуту зал опустел.

- Почему бы вам не присесть, отец? - спросил молодой лорд, гордо выпрямив спину.

- Что ты натворил, идиот? - прорычал его отец.

- Сделал этот город богаче и безопаснее. Чем вы недовольны?

- Ты удерживаешь в темнице мюрасенского командираЁ

- Я не знал, кто он, когда его схватил, - соврал Гервини.

- Но теперь-то знаешь!

- И как, по-вашему, я должен поступить, милорд? Этот человек тайком пробрался в спальню леди Халин.

- Хватит с меня твоих глупостей! - прошипел лорд Ларовик. - Неужели ты думаешь, я не знаю о твоём нелепом плане?

- Каком ещё плане?

- Заткнись! - ткнул в него пальцем отец. - Твоя одержимость Халин перешла все границы. Неужели ты забыл, кем являешься? Так я тебе напомню - ты старший сын лорда Ларовика, маршала Русакии. Ты лорд, который должен отвечать за свои поступки.

- Я и отвечаю. И за свои поступки и за последствия, - уверенно заявил Гервини.

- Нет, не отвечаешь. Ты слишком жалок, чтобы понять, какими могут быть последствия! Потакая своей похоти, ты можешь развязать войну между двумя королевствами! Ты понимаете, с каким трудом нам удалось заключить союз с Мурасеном и для чего мы это сделали? Чтобы Мюрасен сдерживал Манколов на их северных и южных границах!

- Нужно винить командира, пробравшегося в чужой замок, а не меня.

- Хватит! Заканчивай уже с этим фарсом. Мюрасенский командир должен немедленно покинуть Дюрберг.

- Он заключён в темницу по приказу лорда Дюрберга, - когда Гервини наклонился к отцу, их глаза встретились.

- Ты спятил, - лорд Ларовик, резко развернувшись, направился к двери.

- Что вы собираетесь делать? - вскочив на ноги, Гервини поспешил за отцом. - Никто не может оспаривать приказы лорда Дюрберга, даже сам маршал.

- Мальчик, а не слишком ли много ты о себе возомнил? - остановившись, отец смерил его грозным взглядом. - Думаешь, сможешь меня остановить, пробыв в этой должности всего две недели?

- Я схватил это ничтожество! Он не будет освобождён, пока я не разрешу!

- Ты все ещё не понял? - покачал головой его отец. - Я спасаю твою чёртову шкуру. Можешь быть уверен, если ты продолжишь держать этого пленника в темнице, король Бехов лишит тебя титула.

- Будь они все прокляты! И король и титул! - огрызнулся Гервини. - Этот командир - мой пленник! А вы все попираете моё достоинство! Никто больше не сможет меня унизить!

- Будь проклят тот день, когда у меня родился такой сын, - его отец повернулся к двери. - Стража!

- Что вы собираетесь делать? - спросил Гервини.

- Проводите лорда Гервини в его покои и держите его там, пока я не вернусь. Проследите, чтобы за мной никто не последовал.

Когда стражники окружили Гервини, тот потерял дар речи. Его отец уничтожил его одним ударом. Лорд стал пленником, а пленник обрёл свободу. Как же это было несправедливо!

Шок настолько затмил разум Гервини, что мужчина позволил стражникам себя увести себя. Он понял, что его кошмар был реальностью, только когда увидел стоящих у дверей его комнаты стражников. Да, дверь была открыта, но Гервини точно знал, что ему не позволят выйти наружу до получения приказа от истинного лорда Дюрберга. Владыки, которому все здесь подчинялись. Лорда, которого никто и никогда не посмел бы запереть в покоях. Разве будут эти стражники в будущем подчиняться словам Гервини? Как он сможет управлять своими подданными после того, как его унижение стало распеваемой по тавернам песней? Теперь, вместо того, чтобы петь о влюбившейся в воина леди, они будут петь о воине, запершем лорда. Это станет идеальной сказкой для этих жалких выпивох.

Если только Гервини не изменит конец этой сказки.

- Серджи! - позвал он стоявшего у входа в его покои оруженосца.

Когда стражники не пустили оруженосца, Гервини пришёл в бешенство:

- В чем проблема? Вы не позволите моему оруженосцу зайти?

Стражники неохотно отступили.

Отведя юношу подальше от двери, чтобы не было слышно, о чём они говорят, Гервини сказал:

- Слушай меня внимательно. Я выйду отсюда, как только вернётся мой отец. К тому времени ты должен подготовить моего коня и мой боевой топор.

Оруженосец скептически приподнял бровь, услышав упоминание о боевом топоре.

- Куда мы поедем, милорд?

- Недалеко, - выдохнул Гервини. - И не мы, а я.

***

Мейслона разбудил скрип ведущей в подземелье двери, за которым последовал громкий топот.

Он поднялся, но с его камеры не был виден вход. Однако по расширившимся глазам Дарова он понял, что к ним пожаловал не простой гость.

"Ларовик", - тихо прошептал Даров, но Мейслон, благодаря очень чуткому слуху, его расслышал.

Юноша прислонился к холодной решётке, пытаясь увеличить обзор. Увидев лорда, он сразу же его вспомнил, где мог его видеть - они встречались на пиру в Дюрберге.

- Мы снова встретились, Мейслон, - хриплым голосом сказал Ларовик. - Или я должен называть тебя командир Мейслон?

Изучив лицо лорда, юноша понял, от кого Гервини унаследовал свои пронзительные голубые глаза.

- Как видите, лорд Ларовик, но теперь обстоятельства изменились, - пожал плечами Мейслон.

- Не уверен насчёт обстоятельств, приведших тебя сюда, командир, но надеюсь, мы сможем предотвратить повторение подобного в будущем.

Ларовик жестом приказал стражникам открыть камеру и снять с Мейслона оковы.

Хотя юноша ожидал подобного развития событий, он все ещё сомневался в намерениях старого лорда. Неужели он действительно пришёл его освободить или это очередной коварный план Гервини?

- Будем считать, что твоего путешествия в Дюрберг не было, - сказал Ларовик.

Выйдя из камеры, Мейслон остановился напротив мужчины.

- Боюсь, это будет непросто сделать, - сказал он. - Я все ещё чувствую холод стали на своих запястьях и щиколотках. По-вашему, я смогу так легко это забыть?

- Ты хочешь развязать войну между королевствами из-за юношеского соперничества?

- Это соперничество существует только в больном воображении вашего сына.

- Следи за своим языком, командир, - посмотрел на Мейслона Ларовик. - Я могу, как угодно обзывать своего сына, но тебе это не позволено. Если только ты попытаешься причинить ему вред, можешь не сомневаться – я тебя уничтожу.

- Ваш сын мне очень много задолжал, - процедил сквозь зубы Мейслон.

- Сейчас я как раз выплачиваю его долг, отпуская тебя на свободу. Но клянусь богом, если я увижу тебя здесь снова, убью без колебаний.

- Это мы ещё посмотрим, - сделав несколько шагов к двери подземелья, Мейслон вспомнил о своём обещании взять с собой Дарова.

Когда он оглянулся через плечо, старик взмахнул рукой.

- Мы ещё встретимся, сынок, - Даров усмехнулся. – Не в этой жизни, так в следующей.

* * *

Мейслон нашёл своего коня привязанным возле подземелья. Его меч, манкольский лук и стальной щит лежали рядом с копытами жеребца. Щедрый жест русакийского владыки удивил Мейслона, но его сомнения не исчезли.

- Ты, наверное, замёрз, друг мой, - сказал он, погладив по морде коня.

Стражники замка смотрели на него так, словно не могли дождаться его отъезда.

- Наслаждайтесь погодой, твари, - пробормотал он, седлая жеребца.

Покинув замок, он настороженно осмотрелся.

Неужели лорд не мог дождаться утра, чтобы его освободить? Возможно, он освободил Мейслона ночью в надежде, что его убьёт снег, не желая пятнать свои руки кровью простолюдина?

Следуя по заснеженным улицам, Мейслон не встретил ни одного прохожего. В дополнение к "прекрасной" погоде, небо затянуло тяжёлыми свинцово-серыми тучами, обильно сыпавшими снегом. Он поклялся себе, что никогда больше не пожалуется на жаркие мюрасенские ночи.

- Мейслон! – когда до главных ворот города оставалось около ста шагов, за его спиной внезапно раздался голос Гервини, а в следующее мгновенье это ничтожество его атаковало.

Теперь лорд Ларовик мог идти к черту со своими угрозами - Мейслон не собирался умирать.

Дёрнув за поводья вправо, он, ударив лошадь по бокам, заставил её развернуться. К сожалению, он немного опоздал. Молодой лорд добрался до него прежде, чем он успел встретиться с ним лицом к лицу. Взмахнув массивным топором, он попытался разрубить Мейслону в голову, но тот успел заблокировать удар щитом.

Вопреки ожиданиям, удар был настолько сильным, что щит Мейслона согнулся, а сам юноша потерял равновесие. Он вцепился левой рукой в поводья, пытаясь не вылететь из седла, но это не помогло, а только смягчило падение.

Мейслон покатился по земле, однако уже через секунду вскочил на ноги. Обхватив обеими руками рукоять меча, он дождался, когда противник пришпорит коня, после чего бросился в атаку. Юноша понимал, что ему во что бы то ни стало нужно выбить Гервини из седла, иначе он не сможет выйти победителем из этого боя.

Глядя на надвигающуюся на него громаду, Мейслон обеими руками сжал рукоять меча.

- Ненавижу! - закричал Гервини, собираясь нанести удар.

Взгляд Мейслона был прикован к лошади противника. Прямо перед тем, как русакиец, замахнувшись, собирался его атаковать, Мейслон метнул свой тяжёлый меч в толстую шею лошади.

Животное, взревев от боли, встало на дыбы, сбросив при этом всадника. Молнией бросившись к поверженному животному, Мейслон выдернул из его шеи меч.

В следующую секунду молодой лорд был вынужден, обеими руками подняв топор, блокировать нисходящий удар мюрасенского командира. Затем он выставил меч вертикально, пытаясь остановить последовавший следом восходящий удар.

Когда обе атаки не увенчались успехом, противники разошлись, не сводя друг с друга наполненных ненавистью взглядов.

- Неплохо для турнирного клоуна, - презрительно скривившись, сказал Гервини.

- Неплохо для изнеженного лорда, - парировал Мейслон.

- Меня обучали лучшие воины Дюрберга, а не дилетанты, что обучали тебя.

Сказав это, Гервини снова бросился в атаку, однако и этот его удар Мейслон отразил щитом. Парировав третий удар, юноша контратаковал, метя лорду в бедро. Русакиец попытался уклониться, но острое лезвие успело рассечь его кожу.

- Удивлён? - злорадно ухмыльнулся Мейслон.

Его противник на самом деле был удивлён, но не ранением – оно было больше похоже на царапину, а тем, как легко Мейслон орудует двуручным мечом. Однако кое-чего он не заметил - стиль боя Мейслона, как и у него, был русакийским.

- Кстати, обучал меня уж точно не клоун, - сделав выпад, сказал Мейслон.

Начавший заметно прихрамывать Гервини отклонился назад, блокируя очередной удар. Он не ожидал, что противник внезапно атакует его не мечом, а краем своего стального щита. Удар, нацеленный в колено, заставил лорда, согнув ногу, отступить на шаг.

Мейслон снова взмахнул щитом, однако на этот раз его целью была голова врага. Последний, не успев увернуться, получил чувствительную металлическую оплеуху.

Воспользовавшись замешательством Гервини, мюрасенский командир вонзил меч в его живот. Последний, выронив топор, рукам схватился рану.

- Я же вам говорил, милорд, - усмехнулся Мейслон, - однажды вы не сможете спрятаться за своим титулом.

Гервини недоверчиво смотрел на торчащее из его живота лезвие.

Ещё один удар щитом опрокинул его на землю.

- Не убивай меня. Ты мне обязан жизнью, - взмолился молодой лорд, по глазам Мейслона поняв, что его ждёт. – Если бы тебя поймал в покоях Халин не я, а её отец, ты был бы уже мёртв, - сказал он, благополучно опустив тот факт, что сам же заманил юношу в эту ловушку. – Ты должен быть мне благодарен, что я тебя пощадил!

Но Мейслон не считал себя ему чем-то обязанным.

Этот мерзавец был высокородным только потому, что таким же был его отец. В нем не было ничего выдающегося. Ничтожный выскочка, имевший право жениться на ком захочет, сажать в тюрьму кого захочет и убивать по прихоти. И все только благодаря тому, что в его жилах текла благородная кровь.

Но что насчёт таких, как Мейслон? Сражающихся и проливающих кровь за народ этих проклятых земель? Они могут заслужить бессмысленное звание или глупую медаль, но не более того.

Гервини задыхался, его грудь вздымалась и опадала.

Мейслон, схватив с земли топор, приставил холодное лезвие к его шее.

- Ты не заслуживаешь чести быть убитым моим мечом, - взмахнув массивным оружием, он легко отсек лорду голову.

Негодяй был мёртв, но Мейслону от этого не стало легче. Ничего не изменилось. Мейслон по-прежнему оставался простолюдином, который однажды умрёт в забвении. Гервини же ожидали похороны с положенными лорду почестями.

- Стоять! - донёсся издали резкий окрик.

Подняв голову и увидев толпу бегущих к нему солдат, Мейслон вернул в ножны меч. Пристегнув к спине щит, бросился в ближайший переулок.

Пришло время покинуть этот проклятый город.

***

Когда отряд, включающий в себя три десятка русакийских копейщиков, преградил Мейслону путь, юноша понял, что ему не удастся спокойно покинуть город.

Спрятавшись в тёмном углу одного из домов, он наблюдал за рыщущими по улице разъярёнными преследователями, понимая, что не стоит слишком долго находиться в одном месте. Обыскивающие переулок русакийские солдаты могли найти его в любой момент.

«Замёрзшее озеро», - вспомнил он.

Перед этим, ради поддержания разговора, он спрашивал у Дарова, где оно находится, поэтому знал, что идти ему следует на запад. Но сначала ему нужно было выбраться из переулка. И чем скорее, тем лучше - он слышал, как хрустит снег под подошвами сапог русакийских стражников, приближающихся к месту, где он прятался.

Когда он посмотрел на белое морозное месиво впереди, ему в голову пришла безумная идея. На раздумья не было времени, поскольку его вот-вот должны были обнаружить русакийские воины.

Он быстро погрузил обе руки в снег. Пальцы тут же онемели, но времени, обращать на это внимание, у него не было. Зарывшись в спешно вырытую в сугробе яму, он присыпал себя снегом. Прежде чем закрыть лицо, сделал, наверное, самый глубокий в своей жизни вдох.

Когда морозный воздух наполнил лёгкие, ощущение было таким, словно в его сердце вонзился ледяной кинжал, но это, без сомнений, было лучше, чем получить удар настоящим клинком.

Спустя пару секунд он услышал приблизившиеся к сугробу шаги. Его тело сотрясал сильный озноб, поэтому он вынужден был крепко стиснуть зубы, чтобы они, не дай бог, не выдали своим стуком его местоположение.

Воздух в лёгких быстро заканчивался, но он изо всех сил сдерживался, поскольку любое, даже малейшее движение, могло стоить ему жизни.

Когда же уйдут эти солдаты? Если вначале его конечности просто немели, сейчас он их уже почти не чувствовал.

- Крыши! – донёсся до него сквозь снежный барьер чей-то хриплый голос. Он не мог понять, как далеко от него находился говоривший, поскольку снег приглушал звуки.

Мейслон не был уверен, ушли солдаты или нет, но недостаток кислорода, разрывающий грудь, не позволял ему и дальше продолжать скрываться.

Он попытался пошевелить руками, чтобы убрать снег, но они слишком сильно замёрзли. Испугавшись, что может замёрзнуть насмерть, он начал отчаянно толкаться головой вперёд и пинать снег онемевшими ногами.

Воздух в лёгких практически закончился и, похоже, оставалось всего несколько секунд до момента, когда он потеряет сознание.

И вот, наконец, его голова оказалась на свободе.

Однако, несмотря на это, он продолжал задыхаться, не в силах полностью открыть рот. Лёгкие хрипели, словно старые меха. Его веки были слишком тяжёлыми, чтобы их поднять и осмотреться, но, по крайней мере, он больше не слышал топота солдатских сапог.

Последним словом, которое он слышал, было «крыши». Возможно, русакийцы подумали, что он спрятался на крыше одного из зданий.

Вдали от солдатских факелов, скрытый темнотой, дрожа от холода, он выполз из переулка.

Похоже, путь, всё же, был свободен. Поскольку ног он по-прежнему не чувствовал, улицу пришлось преодолевать ползком. Наконец, сумев подняться на ноги, он, спотыкаясь и прихрамывая, направился в западную часть спящего города. Он должен был добраться до Замёрзшего Озера, до восхода солнца, иначе, когда город проснётся, солдатам будет легче его найти.

Он не знал, сколько прошло времени, но ночь в Русакии была длиннее, чем в Мюрасене. Он то шёл, то полз. Кончался один район, начинался другой, но он по-прежнему не видел никаких признаков этого проклятого Замёрзшего Озера.

- Продолжайте искать! – снова услышал он голоса стражников. Они были недалеко.

На мгновение он даже подумал, а не уступить ли им, чтобы они отвели его обратно в темницу? Теперь он знал, насколько тепло было в его камере. Скорее всего, ещё одна ночь в подземелье станет для него последней, но это была уже другая проблема, о которой он сможет побеспокоиться позже. Когда согреется.

Мейслон снова полз, поскольку ноги совсем не слушались. Впрочем, четыре опоры в любом случае были лучше, чем ни одной. Он был готов уподобиться животному, лишь бы выжить.

А топот солдатских сапог, меж тем, становился всё ближе. Передумав сдаваться, он попытался ускориться, но бежать на четвереньках было далеко не так легко, как казалось раньше, когда он смотрел на скачущих галопом лошадей.

Вскоре очередная улица закончилась, сменившись дубовой рощей. Опёршись на ствол одного из деревьев, он поднялся на дрожащие ноги. Оглянувшись, увидел факелы. Он не был уверен, куда направляются именно эти солдаты, но скорее всего, рано или поздно он наткнётся на одну из поисковых групп.

К этому времени начавшая активно циркулировать по телу кровь, наконец, разогрела его ноги, так что он теперь мог нормально идти. Вот только куда? Впереди была заснеженная равнина без единого укрытия. Он видел зелёные равнины Бермении и жёлтые Мюрасена, но здесь все равнины были белыми. Что же до этой, она и вовсе походила на отполированное стекло. Даже на ощупь.

- Погодите-ка... – прошептал Мейлон. - Это же лёд!

Стало быть, он находился сейчас на берегу Замёрзшего Озера, а значит, чтобы найти нужный ему дом, он должен был перебраться на другую сторону. И сделать это нужно было так, чтобы его не заметили стражники.

Опустив голову, Мейслон пошёл по льду.

Присмотревшись, юноша увидел виднеющийся по левую сторону одинокий дом.

Вышедшая из дома женщина вытащила на улицу стоящий на пороге бочонок. Затем, обернувшись, позвала разговаривающую у порога с какой-то старухой девушку.

- Мама, смотри! - закричала девушка, указав на Мейслона.

- Неси лук, - коротко приказала дочери женщина. Та, на несколько секунд скрывшись в доме, выбежала обратно с луком и колчаном в руках.

Мейслону сейчас меньше всего был нужен шум. Он замахал руками, надеясь, что женщина не станет в него стрелять. Но та, вопреки ожиданиям, выхватив из колчана стрелу, наложила её на лук.

- Не подходи! - предупредила она, натягивая тетиву.

- Не стреляйте, - стуча зубами, сказал Мейслон.

- О Господи! Мама, да он же почти замёрз! – встревоженно воскликнула девушка, заметив его красные, почти бардовые руки и лёгкую для такого холода одежду. Как и мать, она была голубоглазой, только волосы были на тон темней.

- Замолчи! – шикнула на дочь женщина, после чего перевела взгляд на парня. - Ты! Что ты здесь делаешь?

- Анна? - спросил Мейслон, осенённый внезапной догадкой.

Лицо женщины удивлённо вытянулось.

- Откуда ты меня знаешь? Мы точно раньше не встречались, - настороженно сказала она, продолжая целиться.

- Блейнич, - коротко ответил юноша.

- Блейнич? – удивлённая девушка схватила женщину за руку. - Мама, опусти лук. Пожалуйста!

- Отстань! - огрызнулась Анна, после чего посмотрела на Мейслона: - Говори, кто тебя послал, иначе, клянусь небом, я тебя сейчас пристрелю.

- Меня послал Блейнич, - Мейслон попытался вспомнить слова, которые тот просил передать. - Он сказал, что вернётся, когда будет готов.

- Это точно он! - воскликнула девушка. - Его, должно быть, и правда, послал Блейнич!

Анна, скептически посмотрев на дочь, опустила лук.

- Что тебе нужно?

К этому времени у Мейслона уже дрожала, наверное, каждая часть тела.

- Тепло!

- Мама, он замёрз! – бросившись к юноше, девушка потянула его за руку в дом.

- Джуби! Что ты делаешь, глупая девчонка? – взъярилась на дочь Анна.

- Разве ты не видишь, какой он бледный? Мы должны впустить его в дом, пока он не умер у нас на пороге, - воскликнула Джуби.

Мейслон уже был согласен пойти куда угодно, лишь бы там были стены и крыша, и не было солдат.

- Подожди. Сейчас принесу тебе попить что-нибудь тёплое, - закрыв дверь, Джуби притащила стул.

- Нужно ли мне напоминать тебе о четырёх оставшихся бочках? – посмотрела на дочь Анна. – И о том, что нам нужно до захода солнца добраться в Максоу.

Сказав это, она дотронулась рукой до онемевшей ладони Мейслона.

- О, боже! Ты, и правда, замёрз! Джуби, принеси два одеяла, быстро! – взяв юношу за руку, женщина подвела его к камину.

Мейслон протянул ладони к пламени, сопротивляясь искушению погрузить в огонь свои озябшие пальцы. Через несколько минут его руки начали медленно согреваться.

- Осторожно, - предупредила его Анна. - Твои руки слишком близко.

Вскоре вернулась Джуби с одеялами, и женщина закутала в них Мейслона.

- Теперь лучше? - спросила она через время.

- Да, спасибо.

- Ты встречался с ним лично? - на красивом лице Джуби заиграла улыбка. - Как он?

Когда она спросила о Блейниче, Мейслон не мог не заметить появившийся в её глазах блеск. Он никогда не видел такого блеска в глазах Сании. Блейнич был счастливчиком. Он бы за такой взгляд, наверное, отдал бы жизнь.

Ушедшая в другую комнату Анна вернулась с миской в руках.

- Ты можешь заняться чем-нибудь полезным, вместо того чтобы спрашивать о своём возлюбленном?

- Мама! - белоснежное лицо Джуби покраснело.

- Иди, завари для него чай, - сказала Анна.

Бормоча, Джуби вышла на улицу, а Анна протянула Мейслону миску.

- Выпей мёд.

- Выпить? - он взял у нее чашу.

- Это русакийский мёд. Единственный в Горании, который никогда не густеет. Как тебя зовут?

- Мейслон.

- Расскажи мне, Мейслон, как ты познакомился с Блейничем?

Мейслон рассказал ей о турнирах, о ранении Блейнича, из-за которого он оказался в мюрасенских землях, о набеге кочевников на Кахору и о битве, в которой они победили этих кочевников.

- Он передал, что вернётся, когда будет готов, да? - спросила Анна.

- Да. Больше он ничего не сказал, а я не спрашивал, - пожал плечами Мейслон. – Думал, вы всё поймёте.

Анна посмотрела на свою хорошенькую дочь, которая вошла, держа в руках медную кастрюлю, источающую аромат чая, приправленного лимоном.

Мейслону уже было лучше - онемение прошло, конечности больше не дрожали.

- Я понимаю, - улыбнулась Анна, наблюдая, как Джуби сливает чай в кувшин. – Неси сюда, пока он не остыл, - сказала она дочери.

Забрав у юноши миску с мёдом, Джуби протянула ему кувшин. Из-за лимона чай был кислым, но зато благодаря ему по телу Мейслона начало расползаться приятное тепло.

- Как ты теперь себя чувствуешь? - спросила девушка.

- Намного лучше, - Мейслон сделал ещё глоток. – Я ощущаю конечности, но слабость ещё осталась.

- Ты слишком сильно замёрз, - сказала Анна. - Похоже, ты не привычен к нашей погоде. Одного не пойму, почему выбрал для прогулок самое холодное время суток?

- Я не выбирал, мне просто не повезло.

- Так говорил мой покойный муж, когда попадал в беду из-за своей глупости.

- Откуда вы знаете, что я в беде?

Анна пристальным взглядом посмотрела ему в глаза.

- Ты не местный. Какой чужеземец будет бродить ночью по незнакомому городу? Только попавший в беду.

- Вы правы. Приезд в Дюрберг не входил в мои планы, - Мейслон улыбнулся. – Но судьба распорядилась по-своему.

- Хороший повод, чтобы чувствовать себя более комфортно, верно? – покачала головой Анна. - Свалить вину на судьбу, словно у тебя нет свободы выбора. Думаешь, это делает тебя невинным?

Мейслон в ответ промолчал, не желая спорить с буквально спасшей ему жизнь женщиной.

- Ты не изменишь судьбу, если будешь плыть по течению, - Анна забрала у Мейслона пустой кувшин, дав ему ещё одну порцию мёда. - А судьба… от неё зависят только глупцы.

Мейслон чувствовал ее доброту, несмотря на кажущуюся суровость.

- Кстати, как отогреешься, не поможешь мне с бочками снаружи? - внезапно сказала Анна. - Мы должны были покинуть Дюрберг до рассвета, но благодаря твоему внезапному визиту опоздали.

- Прошу прощения. Конечно же, я готов загладить свою вину, - сбросив одеяла, Мейслон поднялся на ноги.

- Хорошо. И можешь поехать с нами, если хочешь покинуть город.

Сейчас он больше всего на свете хотел побыстрее покинуть этот проклятый ледяной город, однако…

- Боюсь, я не смогу с вами пойти, - сказал он.

- Почему? - спросила Анна. – Направляешься в другую сторону?

- Проблема не в пункте моего назначения, - было бы чёрной неблагодарностью, если б в ответ на их услугу он подверг их опасности. Он должен был рассказать им все о своём визите в город. О пире во дворце Дюрберга, его коротком знакомстве с Халин, ссоре с Гервини, о лже-горничной Халин, холодной темнице и дуэли с Гервини. Оставалось надеяться, что он об этом не пожалеет.

- О, Боже! – выслушав его рассказ, Джуби прикрыла рот рукой. - Тебя, наверное, ищут все стражники Дюрберга!

Он кивнул, глядя на ее задумавшуюся мать, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку о ее мыслях.

- Убийство лорда – тяжёлое преступление, молодой человек, - сказала Анна. - Лорд Ларовик не успокоится, пока тебя не найдёт. А он найдёт, если ты останешься здесь. Если мы тебя не вывезем, твоя голова окажется на пике.

- Но как мы его вывезем, мама? – покачала головой Джуби. - Стражники у ворот его арестуют.

- Мы проходили ворота сотни раз, - сказала Анна. - Они никогда не обыскивали наш груз.

- Сегодня все по-другому, Анна, - покачал головой Мейслон. – «Убийца» на свободе.

***

Хотя внутри было темно, зато тепло. Теплее даже, чем в доме Анны. Через отверстие в бочке Мейслон наблюдал за проплывающими мимо домами.

Поскольку он не мог видеть ни понукаемую возницей лошадь, ни вращающиеся колёса телеги, ему временами казалось, что двигаются сами дома, а не он.

То, что они приблизились к воротам, он понял по замедлившей ход, а после и вовсе остановившейся телеге.

- Прекрасная Анна! Что-то ты сегодня припозднилась, - наверное, это был стражник.

- Старею, видимо, - хмыкнув, совершенно спокойным тоном ответила женщина.

- Снова мёд? - спросил мужчина.

- Конечно. Ты ведь знаешь, мой мёд – лучший в Русакии!

- Счастливого пути. Береги себя, сейчас на дорогах неспокойно.

- Постараюсь.

Мейслон облегчённо выдохнул. Теперь он понял, почему Анна была уверена, что сможет вывезти его из города.

- Анна, что-то ты сегодня неважно выглядишь, - внезапно с подозрением в голосе протянул другой стражник.

«Нормально она выглядит, хватит придираться. Пропусти её», подумал Мейслон, прислушиваясь к приближающимся шагам. Два сапога… значит, один стражник.

Через отверстие в бочке Мейслон не мог видеть, что делает стражник. Понять это ему помог донёсшийся справа стук – мужчина палкой простукивал бочки. Чёрт! Сейчас ему бы очень пригодилась удача Блейнича, но, увы, вряд ли стражник окажется настолько глух, что не заметит разницу в звучании между его бочкой и остальными.

Не надо было ему соглашаться на эту авантюру.

Он прикусил губу. Если его сейчас обнаружат, стражники арестуют вместе с ним и Анну и ее дочь. А зная характер лорда Ларовика, он сразу же прикажет их казнить. Мейслон был уверен, что сможет сбежать, как это сделал вчера, но он не мог бросить на произвол судьбы спасших его дам.

Когда настал черёд его бочки, она получила намного больше ударов, чем остальные.

«Охранник что-то заподозрил», - понял Мейслон.

Схватившись за рукоять меча, он приготовился к неизбежной схватке.

- Я знаю, что ты здесь, - услышал Мейслон едва слышный шёпот. – Теперь мы квиты.

Мейслон ничего не ответил на попытку стражника его привлечь. Более того, его рука продолжила крепко сжимать рукоять меча.

- Что такое? - спросил другой стражник. – Андровский, что-то не так с бочками?

Возможно ли, что это он? Тот самый отчаявшийся копейщик? Мейслон не был уверен, хорошая это новость или плохая.

- Все в порядке, - ответил Андровский, и Мейслону показалось, что он узнал этот голос. - Пропустите их. У Анны впереди ещё долгий путь, не будем её задерживать.

Когда телега, наконец, тронулась, Мейслон облегчённо выдохнул. На этот раз судьба обошлась с ним благосклонно, не став вставлять палки в колёса. Должен ли он снова в неё поверить? Возможно, но не раньше, чем он окажется в полной безопасности.

Вскоре голоса стражников стихли. Теперь он слышал только стук копыт.

Отъехав на приличное расстояние от Дюрберга, Анна выпустила его из бочки.

- Похоже, не такой уж ты и невезучий, Мейслон.

Он улыбнулся, услышав в её голосе явный сарказм, но взглянув на её хорошенькую дочь, тут же вспомнил, насколько на самом деле невезуч.

- Надеюсь, мы успеем добраться в Максоу до захода солнца, - посмотрела на него Джуби. - Там ты сможешь найти попутчиков до Кахоры.

По мере того, как они продвигались на юг, слой снега становился всё тоньше. Анна рассказала Мейслону про мачеху Блейнича, после смерти отца последнего вышедшую замуж за его жадного дядю. Попутно Анна обмолвилась, что считает смерть отца русакийца никаким не несчастным случаем. Она была уверена, что к произошедшему приложила руки эта злобная парочка.

Закончив рассказ о Блейниче, Анна поведала Мейслону о себе. Путь до Максоу был долгим, а Анна была хорошим рассказчиком, так что Мейслон слушал её с интересом.

Джуби почти не разговаривала, лишь изредка расспрашивала его об оставшемся в Кахоре блондине.

До Максоу они добрались поздним вечером, когда все лавки уже были закрыты. Из-за этого Анна не успела продать свой товар.

- Черт! Это мне что, теперь, придётся всю ночь сторожить эти бочки? – нахмурилась она.

Мейслон чувствовал себя виноватым, ведь это из-за него они опоздали.

- Снимите комнату в таверне и как следует отдохните, а я останусь охранять телегу, - предложил он.

- Ты же замёрзнешь, - не спешила соглашаться Анна.

- Не беспокойтесь обо мне, - усмехнулся он.

Ночи в Максоу были не такими холодными, как в Дюрберге, но все же гораздо более студёными, чем где-либо за пределами Русакии. Более холодными и более длинными.

Эта ночь была самой неприятной из всех ночей Мейслона, проведённых им под открытым небом.

С первыми лучами солнца к нему пришла Джуби. Несмотря на то, что её голубые глаза сейчас были очень сонными, он вынужден был признать, что они были очень красивыми.

- Похоже, ты проснулась немного раньше, чем привыкла, - отметив её заспанный вид, сказал Мейслон.

- Это так заметно? - она потёрла глаза. - Раннее пробуждение - ежедневная тема наших с мамой ссор.

Накинутое на её тело шерстяное пальто, ни шло не в какое сравнение с шубой, в которую кутался Мейслон.

- Тебе не холодно?

- Мы русакийцы, - усмехнулась она. - В наших венах вместо крови течёт снег.

На мгновение он вспомнил Санию. В прошлом весёлую девушку, смеющуюся над тем, что он плохо переносил мюрасенское солнце.

«Будь ты проклят, Блейнич!» - подумал он. – «Как ты посмел оставить такого ангела!»

- А ты не хочешь немного отдохнуть перед тем, как отправиться в Кахору? - спросила Джуби. - Мама скоро проснётся.

- Спасибо, Джуби. Я благодарен за все, что вы с Анной для меня сделали.

- Ты производишь впечатление доброго человека с чистым сердцем, Мейслон. Уверена, что однажды ты найдёшь половинку, которая будет тебя достойна.

Чистое сердце? Беспокойное, сказал бы он.

- Могу я попросить тебя об одолжении? - продолжила Джуби.

Юноша в ответ кивнул.

- Передай Блейничу, что я всё ещё жду его возвращения, - попросил девушка.

- Обещаю, передам, - снова кивнул он.

- А ещё… - смущённо добавила она, - скажи ему…

Хотя следующие слова были сказаны на незнакомом Мейслону языке, он понял, что они значат. Это были слова любви.

Когда он повторил фразу, девушка рассмеялась.

- У тебя такой забавный акцент, - сказала она, покраснев.

- Что это значит? – улыбнулся он.

- Просто пожелание, - ещё больше смутилась девушка. – Ты точно его запомнил? Повтори ещё раз.

Он повторил.

- Отлично, - кивнула девушка.

- Я буду повторять его каждый день, чтобы не забыть, - пообещал Мейслон. - А сейчас я должен идти. Передай Анне мои извинения и благодарность.

Затем, в последний раз улыбнувшись Джуби, он ушёл, желая как можно скорее покинуть снежные земли. Мейслон твёрдо решил – что бы ни случилось, больше он никогда не вернётся в Русакию.

***

Башня. Логово Банды Воинов.

Первым делом по возвращении в Кахору Мейслон решил наведаться к своим боевым товарищам.

- Наконец-то ты вернулся! – бросился к нему навстречу как всегда громогласный Зияд.

- Ты почему такой бледный? – пристально всмотревшись в его лицо, спросил внимательный Антрем. – Похоже, тебе несладко пришлось в Русакии…

- Поверь мне, всё было даже хуже, чем ты думаешь, - одарил его усталой улыбкой Мейслон. – Я что-нибудь пропустил?

- Ничего особенного, - пожал плечами Зияд. – Всего лишь несколько рейдов по отлову разрозненных банд разбойников, безобразничавших рядом с Кахорой. Теперь их активность заметно снизилась.

- Это радует, - сложив на груди руки, кивнул Мейслон. – Есть ещё что-то, что я должен знать?

- Ферас вернулся, - сказал Франкил. – Он хотел тебя видеть.

Естественно, у лорда не могло не возникнуть вопросов относительно самовольного отъезда его командира.

- Мы с Франкилом поехали в Аркан в ответ на его зов, - сказал Антрем. – Должен тебя предупредить – он был очень недоволен, узнав, что ты покинул пределы королевства без его разрешения.

Антрам только лишний раз подтвердил опасения Мейслона.

- Что вы рассказали ему о моем путешествии? - спросил Мейслон у своих приятелей.

- Они сказали, что не знают причины, - ответил Зияд.

- Ты должен немедленно отправиться к лорду, - посоветовал ему Антрем.

- Конечно. Я так и собирался, - поездка в Аркан в сравнении с путешествием в Дюрберг была просто небольшой загородной прогулкой.

- У меня есть для тебя послание, - сказал он Блейничу, отведя парня в сторону.

- Ты всё же навестил Анну? – улыбнулся последний.

- Только благодаря ей я смог выжить, - с серьёзным видом ответил Мейслон, после чего рассказал Блейничу обо всём, что с ним произошло.

Когда он повторил сказанную Джуби фразу, Блейнич рассмеялся:

- Ты знаешь, что это значит?

- Это ведь на старорусакийском? – спросил Мейслон.

- Да, - кивнул Блейнич. – Это значит - «Я тебя люблю».

Повезло тебе, хотел сказать Мейслон, но промолчал. Честно говоря, он не знал, как бы себя чувствовал, если б такая милая девушка, как Джуби, сказала ему эти слова.

* * *

Хотя Мейслон давно не видел лорда Фераса, встреча не вызвала у него особых эмоций. Тот принял Мейслона с каменным лицом. Впрочем, несмотря на это, он позволил юноше сесть.

- Вернувшись, я не мог не заметить результатов твоих усилий по очищению западных районов от банд, - сказал лорд. – Твоё имя для разбойников стало нарицательным, больше они не рискуют играть в охотников. Похоже, все они боятся стать твоей следующей добычей.

Мейслон понимал, что после такого приятного вступления обязательно последует выговор.

- Мы подавили восстание, а ты победил разбойников. Прекрасное время для празднования, - продолжил Ферас. – Но что я узнал, когда вызвал своего доблестного командира? Его не оказалось на месте. Он отбыл в неизвестном направлении.

Мейслон молчал, поскольку ему нечего было сказать в своё оправдание.

- Ты теперь солдат, Мейслон, - посмотрел на него Ферас. – А солдат не должен покидать свой пост без разрешения командира.

- Я должен был вернуть старый долг, милорд, - бесстрастным тоном ответил Мейслон.

- Мейслон, ответь честно, что бы ты делал, если б один из твоих воинов покинул банду, не предупредив тебя?

Ферас его проверял? Или просто хотел преподавать ему урок? Или и то, и другое? Мейслон должен был тщательно взвесить свои следующие слова.

- Я понял вашу мысль, милорд, - сказал он.

- Отвечай! - рявкнул Ферас.

Мейслон сжал кулаки. Никто не имел права на него кричать. Даже сам король.

- Тогда ему больше не было б места в моей Банде.

- Хорошо, - холодно сказал Ферас. - Теперь я могу быть уверен, что ты действительно понимаешь разницу между твоим предыдущим положением лидера банды наёмников и нынешним званием командира отряда мюрасенских солдат.

Банда наёмников? Возможно, в этом была доля правды, но в устах Фераса это было больше похоже на оскорбление. Мейслон стиснул зубы, решив не отвечать. Иначе он мог сказать что-то лишнее, о чем бы потом пожалел.

Как бы там ни было, но он относился к Ферасу с уважением. Молодой лорд был таким, каким должен быть лорд Горании. Он не просто унаследовал титул своего отца, а заслужил его своими деяниями. Горанский аристократ, лично вставший на защиту своих земель.

- Конечно, милорд, - сказал Масолон. - Можете не сомневаться.

После его слов наступило молчание.

- Я не хотел в этом копаться, - потёр подбородок Ферас, - но то, что я слышал, вызвало моё беспокойство. Когда ты слышишь, что один из твоих лучших людей сбежал из-за какой-то иностранной леди, согласись, это должно было вызвать беспокойство.

- То, что вы слышали, милорд, очень далеко от реальности.

- Мне не интересно знать, была ли это леди или личный долг чести, - посмотрел на него Ферас. – Я просто хочу быть уверен, что это больше не повторится.

- Это больше не повторится, милорд, - уверенно сказал Мейслон. – Всё закончилось. Навсегда.

- Надеюсь на это. Теперь можешь идти. Возвращайся к своим обязанностям. Я буду ждать тебя с докладом в Аркане каждые две недели, - взмахнул рукой Ферас, жестом отпуская юношу.

Покинув зал, Мейслон вышел во двор. Махнул конюху, чтобы тот привёл его жеребца. После напряжённой встречи с Ферасом он хотел как можно быстрее покинуть замок.

Слуга вернулся спустя пару минут, показавшиеся Мейслону часами.

- Вижу, ты по-прежнему предпочитаешь чёрных лошадей.

Мейслон замер, услышав её сладкий голос. Да, это была она. Девушка с русыми волосами. Она стояла прямо позади него.

- Сания…

- Что? Как ты смеешь так обращаться к леди?

- Простите, миледи, я не...

Он не закончил, услышав её мелодичный смех, напомнивший ему о прошлом.

- Выглядишь так, словно только что увидел демона, - поддразнила она его.

Её весёлое настроение восхищало и смущало одновременно. Это уже была не та бледная, хмурая девушка, которую он встретил десять недель назад в Бурди. Она вернулась, такая же милая и игривая.

- Я не прочь поболтать с демоном, если он выглядит так же красиво, - не смог удержаться он.

Она покраснела:

- Что это было? Флирт?

- Возможно, но я не уверен.

- Ты изменился, Мейслон, - сказала она, продолжая улыбаться. – Похоже, ты многому научился во время своего путешествия в Русакию. Готова поспорить, тебе не было скучно.

Мейслон не знал, какие именно слухи она слышала.

- Почему вы так думаете?

- А почему бы и нет? - пожала плечами она. - Разве ты не наслаждался обществом своей русакийской леди?

- Моя русакийская леди? - он засмеялся. - Это не то, о чём вы подумали.

- Правда?- то, как она изогнула тонкую бровь, выдало ее беспокойство. Она была явно обеспокоена, и это не могло его не взволновать.

- Есть кое-что, о чём я хотел бы вам рассказать, леди Сания, - в его голове возникла безумная идея. – То, чему я научился в своём путешествии.

- Правда? И чему же?

Он сказал ей фразу, которой его научила Джуби.

- И что это значит?

- Я люблю тебя, - сказал Мейслон, после чего внимательно всмотрелся в её лицо, наблюдая за реакцией. Затем, после небольшой паузы добавил: - Так это переводится со старорусакийского языка.

- Почему ты?.. – со своими внезапно покрасневшими щеками Сания была похожа на прекрасную розу. – Эй, ты сделал это нарочно! – возмутилась она, но он видел, что на самом деле её это ничуть не разозлило. Когда она закатила глаза, он даже поймал её мимолётную улыбку.

- Что сделал? - спросил он, невинно захлопав глазами.

- Ничего. Кстати, куда делся твой старый жеребец? – спросила она, пытаясь сменить тему.

- Потерялся во время путешествия, - понимающе улыбнулся Мейслон.

- Похоже, в этом путешествии с тобой произошло много интересного. Мне не терпится услышать твой рассказ. Особенно о русакской леди и о том, как она учила тебя старорусакийскому языку.

- Поверьте мне, это совсем не то, чем кажется, - снова повторил он.

- Я решу, так ли это, после того, как выслушаю твой рассказ. Мужчинам не стоит слишком сильно доверять.

- Не все мужчины одинаковы. Однажды мы с вами об этом уж разговаривали. Помните?

- Пожалуйста, не напоминай мне, - усмехнулась она. – В тот день я вела себя слишком глупо.

- Не важно, - теперь Мейслон чувствовал себя глупцом. – Пусть прошлое останется прошлым. Вы вернулись и это главное.

- Я не вернулась. Проведу несколько дней с Ферасом и поеду в Бурди.

- Снова в Бурди? Опять будете вдали от брата?

- Он всегда был и будет от меня далёк, - сказала она, кажется, имея в виду совсем не то, о чём думал Мейслон. – Единственное, что меня здесь держало – моя мать. Её больше нет.

- А как же вы? Я имею в виду, вам не будет одиноко там самой?

- Нет. И я могу сама о себе позаботиться. Мне не нужна опека брата. Кроме того, мне нравится в Бурди. Там я могу носить то, что хочу, читать книги, которые мне нравятся, ездить на лошади, - она улыбнулась. – Воздух свободы бесценен, Мейслон.

Он скучал по её голосу и по тому, как она произносила его имя.

- Кстати, вижу, мой брат и тебя вовлёк в дела королевства, - продолжила она. – А я хотела попросить тебя об услуге.

- Услуге? – заинтересовался он.

- Я хотела нанять воина-ветерана, кто научит меня владеть мечом и луком. У тебя нет никого на примете?

- Дайте подумать, - наслаждаясь игрой, потёр подбородок Мейслон. – Кажется, я знаю одного подходящего.

- Ему можно доверять?

- Более чем.

- Что это значит?

- Ему не безразлична ваша судьба и у него не возникнет проблем с поездками в Бурди.

- Это просто замечательно. Когда мы можем начать? Я имею в виду, мы с ним?

- Он может начать в любой день. Дело в том, что в его обязанности входит защита всего западного региона, включая Бурди.

- О! Похоже, мне повезло! Тогда я хочу с ним встретиться.

- Он будет ждать вас в Бурди, - улыбнулся Мейслон.

Вскоре после этого он покинул замок. Всю дорогу он думал о произошедшем. Этот разговор не было сном или его галлюцинацией. Он был реальностью.

***

Чтобы выявить любые, даже потенциальные угрозы, Мейслон приказал своим людям в течение четырёх дней патрулировать земли восточнее Кахоры. Конечно же, он не стал им сообщать о предстоящем прибытии в город каравана из Аркана.

На пятый день терпение Мейслона лопнуло, и он начал подумывать о том, чтобы снова наведаться в Аркан. Но две недели ещё не истекли. Что он скажет Ферасу и как объяснит это своим людям?

К счастью, вскоре караван, всё же, прибыл.

- Возьми людей, Блейнич, - приказал Мейслон своему товарищу, увидев приближающийся к городу эскорт Сании - Разведайте обстановку у южных колодцев. Порой туда забредают кочевники.

- А ты с нами не пойдёшь? - спросил русакиец.

- Мне поручено особое задание.

- Особое задание в королевстве Мюрасен?

- Не волнуйся, - усмехнулся Мейслон. - Я не уйду далеко.

- Как скоро мы увидимся?

- Сегодня вечером в башне.

- Хорошо, - натянув поводья, Блейнич направил своего коня в южную сторону. - Постарайся на этот раз обойтись без неприятностей, - оглянувшись, предостерёг друга он.

- На этот раз не будет никаких проблем, можешь не сомневаться.

Блейнич повёл Банду на юг.

Дождавшись, когда все они исчезнут из виду, Мейслон, упёршись пятками в бока жеребца, пустил его вскачь. Хотя дом Сании находился неподалёку, он все же опасался опоздать на тренировку.

Вид возвышающихся над домом пальм заставлял его занервничать. Он не был готов к новому потрясению. В первый раз он ошибся, во второй раз его обманули, но больше он не собирался вести себя, как глупец. Он был уверен, что правильно понял её слова. Она сама попросила его прийти.

Все его опасения исчезли, как только он увидел Саню - с луком наготове и пристёгнутым к спине колчаном. Спешившись и привязав к воротам коня, он направился к ней.

- Я думал, вы захотите отдохнуть после дороги, - улыбнувшись, сказал он.

- Правда? Тогда почему ты так быстро приехал? - она изогнула бровь. Потом добавила: - Позже отдохну. Начнём?

- Значит, вы хотите начать со стрельбы из лука?

- Это мне больше всего подходит. Я не осмелюсь проткнуть живое существо клинком, - сказав это, она поморщилась.

- Вам и не нужно. Есть тот, кто сделает это за вас.

- Но, несмотря на это, я всё же хочу научиться пользоваться мечом, только позже.

- Судя по тому, что я видел, у вас и так уже неплохие навыки стрельбы.

- Хватит мне льстить, Мейслон. Попасть в ствол пальмы с десяти метров - это ничто!

- Это только начало, - сложив на груди руки, пожал плечами он.

- Как далеко ты от меня находился, когда попал в того варвара в Кахоре? - спросила она.

- Сания, честно говоря, я не помню, - хотя появившаяся на её лице улыбка, в момент, когда он произносил её имя, была мимолётной, Мейслон успел её заметить. - Я ни о чём подобном не задумываюсь, когда стреляю. Это привычка, привитая мне в раннем детстве.

Когда она протянула ему свой лук, он, взвесив его в руках, проверил тетиву.

- Должно быть, твоё детство было далеко не радужным, - покачав головой, сказала она. - Ты много страдал?

- Эти страдания меня закалили.

- Помниться, ты рассказывал мне, как тяжела жизнь на твоей родине. Но почему тогда, кроме тебя, никому больше не пришло в голову её покинуть?

Может быть, пришло время рассказать ей, как началось его путешествие в Горанию? Однако он не мог предугадать, как она отреагирует на его откровения.

- Ты все ещё во мне сомневаешься? - спросил он, незаметно для самого себя, перейдя на «ты».

- Единственное, что я о тебе знаю - ты пришёл к нам из Великой Пустыни, - пожала она плечами. - Если ты считаешь, что этого достаточно...

Конечно же, Мейслон понимал её беспокойство.

- Ладно, - усмехнулся он. - Для начала повторюсь - я не демон.

- Удивительный факт, - съязвила она. - Что-нибудь ещё?

Мейслон потёр голову:

- Ну... я впервые сел на лошадь, когда ты только училась ходить. Мечом научился владеть, когда ты училась держать ложку. А в шесть... впервые убил.

- Это не удивительно! Это ужасно! Что за люди учат своих детей убивать?

- Мой народ. Если не убьём мы, убьют нас. Я до сих пор помню день, когда отец, взяв меня за руку, подвёл к Древу Искупления. Он сказал, что привязанный к стволу вор был пойман на краже наших ягод, и его должен казнить человек из нашего клана. Это должен был сделать мой отец, но он передал это задание мне, сказав, что я уже достаточно взрослый. Я был самым счастливым ребёнком в деревне, когда он мне это сказал. Вручив мне короткий меч, он указал на грудь вора. "Ты должен смотреть ему в глаза, когда будешь вонзать клинок в его сердце, Мейслон", - сказал он мне. Тогда я, обхватив рукоять обеими руками, сделал то, что велел мне отец. Я продолжал смотреть вору в глаза, наблюдая, как из него утекает жизнь. Глаза того вора преследуют меня до сих пор. Отец сказал, что они будут мучить меня до тех пор, пока я не убью кого-нибудь ещё. Он приказал мне казнить следующего пойманного ими человека - я даже не помню, в чём он провинился - но это не помогло. Тогда отец сказал мне, что я должен убить кого-нибудь ещё. Я спросил его, сколько человек мне нужно убить, чтобы это прекратилось. Он ответил: "Когда их станет слишком много, ты перестанешь их запоминать". И знаешь что? Он был прав".

Мейслон подумал, что Сания, должно быть, сейчас шокирована.

- Думаю, будет лучше, если ты расскажешь мне что-нибудь о своём детстве, - сказал он.

- Пожалуйста, продолжай, - покачала головой она.

Он готов был говорить и день и ночь, лишь бы продолжать смотреть в её красивые глаза.

- Набеги на нашу деревню не прекращались. Они нападали на нас, мы нападали на них. Но мы никогда не убивали женщин и детей, таков был наш кодекс. Этому учил меня отец. Но мой отец сам же нарушил этот кодекс, когда они сожгли нашу деревню со всеми нашими женщинами и детьми.

- Эти сволочи, выманив нас на бой далеко за пределами деревни, трусливо напали на наших женщин и детей. Мой отец хотел в ответ сжечь их деревню и вырезать там всех, чтобы положить конец их роду. Я был единственным, кто возражал. Мой отец сказал, что я его позорю, и пригрозил убить меня, если я не отомщу за мать и сестёр. Тогда я понял, что мне там не место. Мой дом - это моя семья, но я потерял ее в тот день, когда мои мать и сестры были сожжены заживо.

"А своего отца я в ту ночь убил..." - подумал он, но не решился сказать это вслух.

- О Боже! - она прикрыла рот рукой. - Я чувствую себя виноватой, что напомнила тебе об этих ужасах.

- Не волнуйся, - посмотрел он на девушку, у которой действительно было самое красивое лицо на свете. - Пойдём. Приступим к твоему обучению, - он кивнул в сторону лука, который она держала в руках. - Покажи мне ещё раз, как ты стреляешь.

Наложив стрелу на лук, она выстрелила в ствол пальмы, растущей в двадцати метрах от нее. Стрела попала в ствол, но её захват и поза нуждались в корректировке.

- Лучше, чем я ожидал, - сказал он.

- Не обманывай меня.

- Я серьёзно. Кто-нибудь учил тебя раньше?

- Нет, - она улыбнулась, довольная его комплиментом. - Я просто наблюдала за тренировками лучников в нашем замке.

- Впечатляет. Теперь поставь ноги на ширину плеч. Левую направь внутрь.

- Я знала, что в этом есть какой-то секрет, - Сания выполнила его указание. - Теперь я готова?

- Я ещё не раскрыл всех своих секретов, - усмехнулся Мейслон. - Теперь наложи стрелу и обхвати её указательным пальцем левой руки. Ещё немного выпрями левую руку и натяни тетиву до подбородка.

Сания сражалась с тетивой, пытаясь выполнить указание. Когда она отпустила тетиву, стрела попала в ствол в конце двора.