Оказывается, я помню себя и мир еще до своего рождения. Лев Толстой был уникален тем, что помнил само рождение, и этим мало кто другой мог похвастать. Я рождения своего не помню, - мне уже потом об этом много раз рассказывали. А помню я со бытие, происшедшее в городе Тбилиси (где мы жили) в июле или августе 1939 года, хотя родился я на несколько месяцев позже - 6 октября 1939 года. Однажды, мне тогда было лет пять, только проснувшись утром, я вдруг спросил у мамы:
- А где находится кино "Аполло"?
Мама удивленно посмотрела на меня и ответила, что так раньше назывался кинотеатр "Октябрь", что на Плехановском проспекте (это ближайший к нашему дому кинотеатр). Но так он назывался еще до войны. Я продолжал:
- А помнишь, мама, кино, где человек застрял в машине, и его кормили через вареную курицу, как через воронку? Наливали, кажется, суп или вино. Было очень смешно... Это мы с тобой видели в кино "Аполло"!
Мама ответила, что это мои фантазии, потому что, во-первых, я никогда в кинотеатре "Аполло", или "Октябре" по-новому, не был (меня водили иногда только в детский кинотеатр, тоже поблизости), а во-вторых, это я рассказываю о фильме Чарли Чаплина, который могли показывать только до войны. Я, не обращая внимания на слова мамы, вспоминал дальше:
- Вдруг кино прекратилось, раздался свист, крики, и зажегся свет. Все стали смеяться, потому что мужчины сидели голые, без рубашек и маек. Было очень жарко, и они разделись... Ты сидела в белой шелковой кофте. С одной стороны от тебя сидел папа, а с другой - дядя Хорен, оба были без маек и хохотали... Мама с ужасом посмотрела на меня и спросила:
- А где же сидел ты? Если ты видел это все, то где же был ты сам?
- Не знаю, - подумав немного, ответил я, - я видел вас спереди. Вы сидели на балконе в первом ряду. Может, я стоял у барьера и смотрел на вас? Мама замотала головой и испуганно заговорила:
- Да, действительно, такой случай был, я помню его. Но это было до твоего рождения, летом 1939 года. Отец ушел в армию в начале 1940 года, и ты его не мог видеть в кинотеатре. После твоего рождения была уже зима - никто не стал бы раздевать ся от жары. А я точно помню, что была беременной, и твой отец повел меня в кино на Чарли Чаплина. А был ли там дядя Хорен, я не помню. Но сидели мы точно на балконе в первом ряду. Но как ты мог знать о балконе в кинотеатре "Октябрь" и о барьере на нем, если ты там не был?
- И, желая проверить меня, мама спросила:
- А как выглядел дядя Хорен, ведь ты его никогда не видел?Отца ты хоть по фотографиям можешь помнить, а дядю Хоре на - нет.
- Дядя Хорен был очень худым, у него были короткие седые волосы, а на груди что-то нарисовано чернилами.
Мама от испуга аж привстала.
- Да, Хорен был именно таким, а на груди у него была наколка в виде большого орла... Нурик, ты меня пугаешь, этого быть не может. Наверно, кто-то рассказал тебе об этом случае, - пыталась спасти положение мама. - Ты мне рассказывала об этом?
- Нет, зачем бы я тебе стала рассказывать это? Да я и не помню, был ли Хорен там. С другой стороны, ни отец, ни Хорен тебе не смогли бы этого рассказать, так как они ушли на войну. А про наколку Хорена - особенно! - И мама, чуть не плача, добавила:
- Нурик, перестань об этом говорить, мне страшно! Я замолчал и больше не возвращался к этой теме. И мама тоже.
Как объяснить этот случай? Что это - внутриутробная память, передавшаяся мне через восприятие матери? Почему же тогда я видел всю компанию спереди, а не с места матери? И по чему присутствие Хорена не зафиксировалось в памяти матери, а в моей - осталось во всех подробностях? Тут есть о чем поразмыслить психологам, а может, и психиатрам!