Лютой сибирской зимой в одной глухой деревне старая колдунья отходила в мир иной. Мучилась, страдала, тяжело уходила. Жила она с внучкой Настенькой, которая дар от бабушки перенимать не хотела. Но невыносимо было смотреть, как бабка мучается в агонии, поэтому взяла да согласилась перенять колдовские умения по наследству. Старуха получила облегчение и спокойно ушла на тот свет.
А Настеньке 19 лет было. Раньше к ней редко какие женихи хаживали, так как знали, что бабка у Насти ведьма. А как узнали, что Настя дар от нее взяла - и вовсе все женихи пропали. Никто связываться не хотел.
А Настя девка была красивая, черная длинная коса до пояса, кожа белая, щеки румянцем покрыты, статная. Да и замуж очень хотела, подружки то уж все давно повыскакивали.
Пошла Настасья на танцы вместе с подругами, все подружки при мужьях, а к ней ни один парень не подходит. Обидно стало девушке, выбежала она на улицу, а подруги за ней.
— Настя, ну что случилось? Куда ты? - пытались остановить ее подруги.
— Да надоело мне все! Ни один нормальный парень на меня не смотрит! Да и черт с ними! … О! Точно! ЧЕРТ! А я тогда за самого черта замуж выйду! Вот так вот! - со слезами на глазах от обиды крикнула Настя и побежала прочь.
Подруги стало быть кинулись за Настасьей, да мужья их остановили.
— Бросьте вы с ней нянькаться, странная она какая-то, не от мира сего.. - сказал один из мужей.
С тех пор мало кто Настасью видовал. Начала она затворнический образ жизни вести, на глаза старалась никому не попадаться.
Вспомнили о ней две подруги за чашкой чая спустя несколько месяцев.
— Что-то Настю давно не видно. Мне сноха рассказала, что видела ее, когда мимо дома ее шла. Одета была непонятно во что, тулуп какой-то грязный, да на голове бабкин дырявый платок повязан. Постарела лет на десять. - говорит одна из подруг.
— Пойдём ее проведаем, все-таки подруга, жалко ее. - ответила вторая.
Собрались девки ведьмину внучку навестить. Подходят к дому, видят - свет горит в окне. Ну, значит не спит, думают. Калитку отворили, да решили сперва в окошко заглянуть. Смотрят - сидит Настя за столом, нарядная, веселая, хохочет. А стол от разных яств ломится, чего там только нету.
— С кем это она там? - удивилась одна из подруг.
— Не знаю, не видно, кто там по другую сторону стола сидит. - ответила вторая.
Заглянули девки с другой стороны окна и обомлели. На стене две тени увидели, одна Настасьина, а вторая - рослый здоровый мужик с рогами на голове.
— Мама дорогая, так это ж ведь черт! - воскликнула подруга.
— Тихо ты, не ори! - зажала ей рот вторая подруга.
И тут Настасья поворачивает голову к окну, а девки то как побежали оттуда. Бегут, себя не помня. Решили никому об этом не рассказывать, мало ли Наська на них какую порчу наведет. Так больше к ней и не совались.
Прошло пол года, на дворе лето красное. Уж вечером поздним, в дом к старой деревенской повитухе кто-то ломиться начал. Открывает она дверь, а там Настасья стоит вся в поту, растрепанная. А пузо у нее здоровое, не объять.
— Ой, баб Том, плохо мне, рожаю я, помоги.. - простонала Анастасия.
Ну повитуха взяла все, что нужно. Да пошли они к Настасье в дом. Ой, как тяжело она рожала. Да не одного, а сразу двойню. А как родила, повитуха чуть в обморок и не грохнулась.. До чего страшные младенцы родились, с рожками, орут не по-человечьи. Смотрит на них повитуха и слова вымолвить не может. А Настасья как оклемалась, смотрит на детей своих, а у самой глаза по пять копеек сделались. Вскочила она, пеленку грязную схватила, завернула своих сыновьев, да бросилась вон из избы.
Повитуха и опомниться не успела, смотрит в окошко, а Наська с детьми в лес убежала. Больше ее никто и не видовал. Со временем окна и двери в ее избе заколотили, участок весь бурьяном зарос. И долго еще по округе молва ходила, как ведьмина внучка от самого черта детей родила.
