Воспоминания о Китае. Учеба

Школа, ставшая нашим домом в Китае, была построена Институтом Учителей и планировалась стать самой современной и одной из лучших школ страны. Здание построили быстро – с 8 апреля по 8 сентября. Благодарные педагоги повесили на него табличку с именами руководителей стройки (было кого вспоминать, когда со стен бежала вода и обваливалась штукатурка).

Школа располагалась в районе будущих новостроек, а пока там жались друг к другу действительно жалкие лачуги, сооруженные не понятно, из чего, узенькие извилистые улочки, в середине которых был проложен желоб для сливания грязной воды.

Институт же находился в центре города, рядом с Бейтин-лу – просторной, вальяжной улицей, с высокими, сияющими тонированными, зеркальными окнами домами. У директора было то ли семь, то ли восемь заместителей. Нами занимался Чен – высокий, красивый, интеллигентный, одетый в кремовое, мягкое и струящиеся. Помню его глаза, когда они учили нас готовить традиционные китайские блюда, и на вопрос, как часто его семья ест лепешки из кукурузы, он ответил, что детство провел в нищете и многие годы не ел ничего, кроме этих вкусных для нас лепешек, поэтому теперь он их в прямом смысле слова не может видеть.

Наши преподаватели – Фу СяоГун, наша Верочка, красавица, мама двоих взрослых детей, на лице которой мы, двенадцать женщин, так и не смогли обнаружить морщинки. Умница, автор учебников, дочь профессора, репрессированного в годы культурной революции. Сосланная в деревню на сельхозработы и вышедшая замуж за ученика своего отца только затем, чтобы не погибнуть среди рисовых полей. Утонченная, мягкая, кокетливая, полюбившая Сибирь и нас сразу и глубоко, наша «мама» и подружка в Китае.

Чжан – или Саша ( у китайцев есть обычай брать имена из того языка, который изучают. Я, например, два года была Хуан Инь – желтый цветочек). Интеллигент, знающий, если не все, то половину произведений Пушкина, пострадавший из-за любви к русскому языку, но все-таки сохранив его на столь высоком уровне, что забывалось, что говоришь с нерусским.

Шися – молодая девушка, фанатик Китая и всего, что с ним связано, железная воля, но и она немножко оттаяла с нами.

Всех их объединяло желание понять нас, наши желания, нервы, настроения, сделать нашу жизнь в Тилине приятной и интересной. Они придумывали всевозможные увеселения, водили в ресторан и на дискотеки, в парки и музеи, учили нас премудростям тамошней жизни ( что стоят только уроки Чжана торговаться на рынке и в частных магазинах, мы репетировали в классе с ним, потом «на местности» под его присмотром, а еще потом сбегались толпы, аплодировавшие нам, белам чужакам, если процесс выспаривания каждого мао заканчивался в нашу пользу). Они возили нас на экскурсии и на озеро, выполняли наши просьбы сразу и безоговорочно. Они даже мужественно улыбались, когда 1 апреля мы закрылись в своих комнатах, а на двери класса повесили записку, что все уехали в Пекин – в течение часа в школе собралась вся администрация Института, была поднята на ноги милиция. Но когда мы вышли, они улыбались «ох, эти русские традиции».

Они научили нас готовить и танцевать по-китайски, понимать совершенно чужую нам психологию, принимать ее и любить.

Мы помним и любим их. И пусть Боги Китая будут терпеливы и добры к ним, как они были добры и терпеливы к нам.