С удивлением констатирую, что с течением времени становлюсь этаким динозавром. А как иначе назвать того, кто является очевидцем событий, о которых вполне уже взрослые люди имеют представление только по учебникам или из архивных публикаций? Я застала Брежнева и Перестройку, Советскую власть и Агнию Барто, Фаину Раневскую и Саманту Смит. Ну динозавр же!
Например, когда речь заходит об известных курганцах Илизарове или Мальцеве, у меня в памяти всплывают образы обычных советских тружеников, о которых нам рассказывали, а не Человек-памятник. Вот дядя Петя-комбайнер, я с его дочкой в одном классе учусь, а, вот- Терентий Семенович Мальцев, тоже в поле работает. Агрономом.
Поэтому, Гавриила Абрамович Илизаров и Яков Давидович Витебский в моем сознании абсолютно равнозначимые фигуры. Два замечательных врача, виденных мною лично.
О Центре Илизарова я уже упоминала, довелось бывать там, навещая брата подруги. Сегодня поведаю о другом человеке.
Яков Давидович Витебский, врач, советский учёный-медик, хирург, инноватор в области полостной хирургии желудочно-кишечного тракта( так гласит Википедия) навестил студенток педагогического училища, когда я заканчивала первый курс.
В тот раз нас всех, кто был в этот день на учебе, собрали в большом холле на лекцию о правильном режиме питания, которую должен был прочесть сам Витебский. Меня, конечно же, нисколько не удивляло, что перед обычными студентками, даже не ВУЗа, а училища выступит профессионал такого уровня. Я тогда понятия не имела об его «уровне». Врач и врач. Теперь я понимаю и оцениваю высокую нравственную и профессиональную планку людей той эпохи. Их искреннее стремление просвещать. Мы- сегодняшние студентки, завтра выйдем на работу к детям, и от нас, во многом будет зависеть грамотный режим малышей, а, значит, и их здоровье. Поэтому Врач и пришел к нам. Лично.
Мы слушали его затаив дыхание, потому что говорил он не по бумажкам, а сердцем. С живыми примерами, вопросами, с обращением к нашему невеликому опыту.
Мы не чувствовали превосходства выступающего, мы видели собеседника. Поэтому, когда он сказал, что сразу после обеда человеку нельзя ложиться спать, так как это плохо для желудка, всё дошкольное отделение протестующе завопило: « А сончас?»
Яков Давидович пояснил, что физиология детей допускает подобное. Для детского организма дневной сон принесет больше пользы, чем вреда от забрасываемой в пищевод пищи. Наша задача следить, чтобы поза ребенка во сне была удобной и всегда находиться рядом. Потому что, существует риск рвотного рефлекса. Риск невелик, но он есть, поэтому мы должны быть внимательны.
Потом я узнала, что после обеда в палатах, где лежали пациенты Витебского, отсутствовал, такой привычный во всех больницах, сончас. Врач был против. А еще в своей лекции он "забраковал" наш компот, сказав, что витаминов в нем вовсе нет, они все сварились.
Я помню его слова до сих пор. Я вспоминаю их каждый раз, когда наталкиваюсь на новость о погибшем во сне ребенке. Я прошу воспитателей не выходить из спальни во время сончаса, я настаиваю, чтобы с малышами во время сна ВСЕГДА находился взрослый. Это мне подсказывает не опыт. Этому меня научил Яков Давидович Витебский.
