В данной статье мы ни в коей мере не хотим оправдать нацизм. Это зло. Мы лишь хотим показать как шла подготовка немецким вермахтом операция "Цитадель", то есть наступление под Курском в 1943 году.
*********************************************************************************
24 марта 1943 года Клюге даёт распоряжение Моделю готовить операцию «Цитадель» к 12 апреля 1943 года, то есть подготовить её план. План готовится. Этот документ известен, это один из шести документов, который был переведён в советское время. 12 апреля 1943 года всё готово и 9-я немецкая армия начинает сосредоточение на исходных позициях, потому что эта армия выводилась из-под Вязьмы, и потом её сосредотачивали в Орловской дуге. И тут начинается гонка.
В период подготовки этого документа В. Моделю обещают танки «Пантера», обещают танки «Тигр», обещают пополнить танковые дивизии бронетехникой, которой у него было крайне мало. К началу апреля 1943 года в его армии всего 156 танков, а надо будет наступать, причём наступать и не просто пробивать брешь, а захватывать крупные административные и промышленные цели, как Курск, пройдя вглубь обороны Центрального фронта 75 километров. Ему обещают всё. Кроме того, в дивизиях его армии большие потери личного состава после событий под Ржевом.
Наступает апрель 1943 года. Документ подписан. 9-я немецкая армия выдвигается для решения задач. В. Модель фактически ничего не получил, всё что он получил—это крохи. Это чётко прослеживается по документам. Он просто рвёт и мечет. Если читать его письма и переговоры, он там разговаривает нервно и на высоких тонах.
В результате, когда в середине апреля 1943 года приходит приказ о наступлении, В. Модель звонит начальнику штаба группы армий «Центр», представьте себе, официально отказывается участвовать в операции «Цитадель». Это он мотивирует тем, что ему обещали и не просто обещали—без этого армия не сможет выполнить задачу, она ударит, задачу не выполнит, понесёт потери, будет вынуждена отойти, и кто будет виноват? Естественно В. Модель, он за всё отвечает.
О том, что он не блефовал и говорил объективные вещи, стало ясно сразу, потому что Клюге, командующий группой армий «Центр», практически на второй день связался с В. Моделем и сказал, что все пополнения живой силы, которые приходят в группу армий, будут отданы В. Моделю, это апрель 1943 года, вся техника будет отдана В. Моделю, но это 20 танков.
В. Модель вообще онемел, ну какие 20 танков, у него 156 танков, какие 20 танков, они готовят стратегическую наступательную операцию. Он опять пишет письмо, опять отказывается, то есть отказывается второй раз командовать армией. Тогда уже не выдерживает Клюге и говорит, что если В. Модель так настаивает, тогда пускай обращается в ставку Гитлера.
Появляется знаменитое письмо В. Моделя от 24 апреля 1943 года(по другим данным это 25 апреля 1943 года—Авт.), которое фактически «раскрыло глаза» Гитлеру на то, что армия не готова проводить операцию «Цитадель» в первых числах мая 1943 года. Это письмо стало катализатором известного совещания 4 мая 1943 года, где было сказано, что операция нужна, но он, фюрер, откладывает её до 12 июня 1943 года.
Благодаря немецкому исследователю Тёппелю удалось найти подлинник письма В. Моделя. В некоторых исследованиях это письмо описывают, что в этом письме В. Модель дал понять, что он против этой операции «Цитадель», что эта операция гибельная и т. д. Ничего подобного. Письмо написано профессионалом. В письме написано, что если они хотят успех в этой операции, то необходимо выполнить все обещания, которые были даны командованию 9-й армии—восстановить пехотные дивизии, должен быть создан бронетанковый кулак, который должен проламывать оборону противника, что если всё то, что обещало, в том числе командование сухопутных войск, ему будет доставлено примерно до середины мая 1943 года, то можно в принципе начать операцию «Цитадель».
Этот документ очень интересен, потому что он без визга, без надрыва и без нервов, а чётко излагает ситуацию в армии, и чётко излагает план, причём очень реалистичный план того, что можно предпринять для того, чтобы реально надеяться на реальный успех.
Изначально весь план на сходящихся направлениях предложил командующий 2-й танковой армией, а потом уже каждая из «правой руки» и «левой руки» сами разрабатывали свой план. Соответственно 9-я немецкая армия В. Моделя должна была наступать с севера, а Манштейн должен был наступать с юга.
Это у советской стороны войска Центрального и Воронежского фронтов, которые удерживали Курский выступ, каждый из штабов разрабатывал отдельную, но очень тесно связанную Курскую оборонительную операцию, то есть оба фронта должны были проводить единую операцию и свои планы тесно увязать. Всё-таки командование обоих фронтов понимало, что большая вероятность главного удара будет от Белгорода. Поэтому К. К. Рокоссовский свой подвижный резерв, танковые корпуса, как вариант, нацеливал в полосу Воронежского фронта, в район Обояни. То есть, если немцы прорываются через Обоянь, то К. К. Рокоссовский бросает в бой свой подвижный резерв.
Что касается планирования. Вообще планирование летней кампании, а операция «Цитадель» была «пусковой» летней кампании для обеих сторон. Для советской стороны—это начало Курской битвы, первая часть операции «Цитадель». Для немцев—это то, что сегодняшние современные историки не рассматривают Курскую битву как мы, с 5 июля до 23 августа 1943 года, для них есть операция «Цитадель». Да, они условно соглашаются. Во-первых, они считают, что Курская битва началась 4 июля 1943 года, потому что Гот начал реализовывать операцию «Цитадель с 4 июля 1943 года. Во-вторых, они вообще считают, что «Цитадель» это «Цитадель», а то, что после «Цитадели»—это отступление немцев, зачем акцентировать на этом внимание.
Вообще летняя кампания с обеих сторон начала готовиться в январе-феврале 1943 года. И. В. Сталин задумывался о том, что теперь, после Сталинграда, можно серьёзно думать и планироваться освобождение оккупированной территории уже в январе 1943 года. Генеральный штаб предложил И. В. Сталину часть резервов, часть сил, которые шли с оборонных предприятий, оружие, а также личный состав, который призывался, направлять не только в действующую армию, но и сформировать стратегические резервы.
И. В. Сталин до января 1943 года ещё как-то противился этому, говорил—да какие там резервы, если у нас в действующей армии не полностью удовлетворены требованиями. А с конца января 1943 года И. В. Сталин уже принимает решение о формировании стратегических резервов, этот сформированный резерв потом впервые был облачён в такую форму управления, как фронт, в апреле 1943 года, но началось формирование резервов в январе 1943 года.
Немцы в это время, несмотря на то, что шёл отход от Сталинграда, были крупные проблемы на Воронежском направлении, окружение под Россошью и под Касторным, отход к Харькову, но тем не менее высший командный состав уже в начале февраля 1943 года начинает думать—а что будет летом? Всё-таки планирование, оно долгое, планирование и подготовка, потому что результаты кампании, какими бы они не были, русские до Берлина не дойдут, а лето придёт и придётся действовать, поэтому начали думать.
Первым высказал свою мысль Э. Манштейн о том, что надо делать. Естественно, Э. Манштейн, потому что основные боевые действия, очень тяжёлые, развернулись в полосе его группы армий «Юг», он предложил Гитлеру, причём предложил в тот момент, когда его войска уже вот-вот готовились к мощному контрудару. Он предлагает провести операцию с целью частично срезать Курский выступ. Но он планировал двумя ударами не с севера и с юга, как оно и произошло, а с запада и юга, то есть нижнюю часть Курской дуги. Почему так? Потому что в тот момент на это хватило бы сил, он считал, что на это хватит. На всю Курскую дугу сил не хватило бы, потому что под Курском в феврале 1943 года был развёрнут Центральный фронт, шло наступление и было не до этого.
Другие немецкие военачальники, несмотря на то, что они не были фельдмаршалами, в частности командующий 2-й танковой армией, они на эту ситуацию смотрели более трезво. Они считали, что если уж проводить крупные наступательные операции в тех условиях, в условиях, когда Гитлер сам, когда он был в Запорожье и сказал Э. Манштейну—всё, вермахт в этом году на крупные наступательные операции не способен, и в этих условиях, а нужно было проводить операции и активные боевые действия, лучше провести одну среднюю операцию, чтобы результат был весомым, чем «отхватывать кусочки»
Командующий 2-й танковой армией генерал-полковник Рудольф Шмидт в разговоре со своим начальником, командующим группой армий «Центр» Клюге, сказал—конечно, если бы Берлин помог силами, в районе Курска очень выгодная конфигурация линии фронта, вот там можно было бы провести очень приличную наступательную операцию, но, опять же, нужны силы. Клюге подумал и сказал—в этом что-то есть. Это было в тот момент, когда советский Центральный фронт пытался прорваться к Брянску и дальше на Смоленск.
Этот разговор отложился у Клюге в голове и уже потом, когда Гитлер прилетел к нему в штаб группы армий «Центр», в Смоленск, там собирается командный состав группы армий, в том числе и Шмидт, и Гитлер даёт ему слово. Он сказал—здесь есть предложение, мы считаем, что оно отвечает сегодняшней обстановке, как вы на это посмотрите, и Шмидт изложил Гитлеру своё виденье. То есть операция средних масштабов, участок, где будут активные боевые действия 150 километров. Учитывая, что в 1941 году немцы наступали на 2000-километровом фронте, в 1942 году 600 километров, а тут участки прорыва 150 километров, ну вполне нормально, средненькая небольшая операция, которая должна была завершиться успешно.
Причём Гитлер поставил перед генералами вполне чёткую задачу—это должно быть кровопускание для Красной Армии и соотношение должно быть 1 к 10. Вот если эти требования будут выполнены, тогда он будет считать, что операция завершилась успешно и т. д. Это первое, что он сделал. Почему? Потому что было понятно—после Сталинграда мощь Красной Армии будет только расти, Сталинград показал, что силы русских неисчерпаемы, немцы просчитались в возможностях Советского Союза, плюс помогали союзники, хотя, кстати, в марте 1943 года союзники отказались поставлять Советскому Союзу вооружение морским путём, но это отдельная тема…
Считалось, что численность Красной Армии будет только расти, а квалификация и опыт советских офицеров и генералов будет тоже расти. Это показал Сталинград, это показали события после Сталинграда, поэтому главной целью было обескровить, обескровить и ещё раз обескровить действующую Красную Армию. Чем больше обескровить, тем легче будет держать фронт, а если фронт удержать не удастся, значит будет легче отступать. Это всё записано и 1 к 10 было 100%-м требованием и есть документы—книга телефонных переговоров Клюге с Шмидтом. Поэтому изначально было так.
Конечно, после Сталинграда ситуация кардинально изменилась—присутствовала нервозность в ставке Гитлера и у него самого. Надо сказать, что документы стратегического уровня по планированию—это документы, которые писал человек с рациональным мышлением, далеко не глупый человек, человек, принимающий решения после глубокого анализа. Но следует сказать, что перед Курской битвой и в период подготовки, организация работы, если сравнивать с тем, как это делал И. В. Сталин, она у Гитлера не выдерживает в этот момент никакой критики.
В ставке Гитлера образовались две группировки. Одни немецкие генералы «тянули одеяло» на себя и считали, что резервы надо собирать в Европе, ждать, пока союзники высадятся на континенте и бороться с ними этими резервами. Вторая группа—это генералы во главе с начальником штаба сухопутных войск Куртом Цейтцлером. Они считали, что надо заниматься Восточным фронтом, если там ухнет, то союзники не успеют высадиться, как русские будут в Берлине, поэтому надо решать вопрос укрепления Восточного фронта и укреплять его надо прежде всего активными боевыми действиями.
Пока эти немецкие генералы наверху там «перетягивали одеяло», у В. Моделя не хватало танков, не было людей, артиллерии «кот наплакал». В результате В. Модель раз сказал, два сказал, а в третий раз сказал, что он в такой ситуации вообще не хочет участвовать в этом, что ему обещали одно, рисуют грандиозные планы, а решать задачи, которые там рисуют, должен он. А чем?
Тут ещё надо объективно смотреть на возможности Германии. После встречи в Касабланке Рузвельта и Черчилля, к бомбардировкам промышленных районов и городов Германии подключились американцы. Это сыграло существенную роль на подготовке к Курской битве. Американцы очень капитально «утюжили» танковые заводы, авиационные заводы, промышленный район Рур и т. д. Это влияло, в том числе это влияло на скорость выпуска новых танков—«Пантера», «Тигр», и вообще на количество выпускаемой бронетехники. Ведь танковые дивизии у немцев после зимней кампании вышли в очень тяжёлом положении и было необходимо просто пополнить танковые полки до штатного состава. И это тоже сыграло свою роль.
Можно вспомнить всем известные проблемы с 10-й танковой бригадой «Пантер». Все знали, что это «детище» Гитлера, что он на неё возлагает колоссальные задачи, что это будет «каток», который пройдётся по обороне русских, проложит путь гренадерам до Курска, а потом и ещё дальше.
Эту 10-ю танковую бригаду «Пантер» собирали все—собирали заводы, инспектировал Г. Гудериан, контролировал лично К. Цейтцлер, Гитлер тоже прикладывал к этому большие усилия—очень интересовался. После основного совещания 4 мая 1943 года, на котором перенесли «Цитадель», 10 мая 1943 года Гитлер в Берлине проводит крупное совещание с участием в том числе министра вооружений Альберта Шпеера, на котором рассматривался один вопрос—как можно ускорить выпуск «Пантер»? Всю эту бригаду всем миром собирали, комплектовали, учили и в итоге что получилось? «У семи нянек дитё без глаз!» То есть пришла бригада, личный состав не обучен, не подготовлен, бригада укомплектована необходимыми средствами не полностью, а использовали её из рук вон плохо—бросили на минные поля, организация никакая.
Вот такой подход характерен для всей подготовки. Несмотря на то, что к середине мая 1943 года Берлин довёл численность вермахта почти до 10 миллионов, это был пик—мобилизация, замена мужчин женщинами в зенитных частях, восточные рабочие на заводах и т. д. Всё это собиралось-собиралось, вермахт креп численно, креп он и качественно, но необходимые силы для ударных группировок вовремя, то есть сроки-то сами устанавливали и к этим срокам технику и вооружение не подогнали. И началась эта нервотрёпка—переносим-не переносим, почему переносим, а если переносим, то что будет?
В результате получилось как-то сумбурно. Планов было громадьё, а подготовка была ни шатко ни валко, к июлю 1943 года ситуация среди немецкого генералитета такая—ударим, скорее всего ничего не получится, и не ударить уже как бы нельзя. Все понимали, что операция «Цитадель» в том виде, в котором она вначале была свёрстана, она не достигнет целей. Потом каждый генерал уже стал думать—а как это развернуть в свою сторону.
Например, командующий 4-й танковой армией ещё в мае 1943 года сказал Манштейну—«Цитадель», это операция грандиозная по нашим временам, по нашим возможностям, давайте мы смотреть и с точки зрения группы армий «Юг» и с точки зрения, что мы можем получить. Они чётко спланировали первый этап, то есть наступление к Прохоровке, прорыв, а дальше поживём-увидим какие силы бросит на нас противник.
У В. Моделя вот такого подхода не было. В результате Гот оказался прав, они с Э. Манштейном сверстали план, очень чётко прослеживается план, где и что делать, но до прорыва к Прохоровке, после Прохоровки поживём-увидим. Прохоровка, контрудар 12 июля 1943 года, ничего не получается, явно, что пора отходить. 13 июля 1943 года Гитлер сворачивает операцию «Цитадель».
То есть «наверху» строили грандиозные планы, «внизу» понимали, что эти планы не реализуются и самым шустрым оказался Гот. Он правильно просчитал и сказал—ну, всё нормально и у него, кстати, всё получилось по максимуму, всё, что он планировал. Но ему, конечно, было выгодно, потому что основные силы он получил в своё распоряжение ещё весной 1943 года.
А В. Моделя мурыжили-мурыжили-мурыжили. В. Моделю обещали «Пантеры», кому отдали? Отдали Готу. В. Моделю обещали силы и средства ещё с апреля 1943 года, с большим трудом ему в конце июня 1943 года отдали «Фердинанды». «Фердинанды» в конце июня 1943 года пришли к нему, а 26 июня 1943 года Клюге этот дивизион «Фердинандов» передаёт соседней 2-й танковой армии. Документы читаешь—В. Модель там взвился, он сказал—вы что там, в конце концов, «Фердинанды» забрали, всё забрали, чем прорывать оборону? В общем, там был очень серьёзный скандал. В результате «Фердинанды» В. Моделю вернули, ну а что «Фердинанды»? Если бы ещё что-то к ним было, а так…
У нас в интернете вообще удивительная вещь—гуляет «сказка» и мы не можем понять откуда это пошло. Эта «сказка» заключается в том, что будто бы ещё Гитлер не подписал приказ на операцию «Цитадель», а план операции «Цитадель» уже лежал на столе у И. В. Сталина. Ну во-первых, друзья! Не подписанный никем документ! Зачем он Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину!? Во-вторых, ну не было у нас Штирлица такого уровня, чтобы передавать план такого уровня! В-третьих, как такового плана, как папочка «Барбаросса», такого плана не было. Это не общая Курская оборонительная операция. Это планы каждой ударной группировки—группы армий «Центр» и группы армий «Юг». Каждая группа армий делала свой план, причём план делали каждый раз, когда менялись планы наступления. Этих планов можно посчитать 4-5 в каждой группе армий. И никто ни один план И. В. Сталину на голубой каёмочке не передавал! И это точно!
Также следует сказать, что в конце апреля 1943 года Э. Манштейн лежал в госпитале, ему делали операцию, а обязанности командующего группы армий «Юг» исполнял Вейхс. Первой официальной датой, к которой было привязано уже сосредоточение войск—это 5 мая 1943 года. И к этому времени штаб сухопутных войск отдал распоряжение обеим группам армий представить свои намётки—что они думают по поводу этой операции, можно её проводить или нельзя. Катализатором этого всего выступило письмо Э. Манштейна, о котором я писал. И Вейхс отправляет свои соображения в этой радиограмме в Берлин. Англичане перехватывают эту радиограмму и передают её советской разведке.
К сожалению, вот этот документ отражал точку зрения только группы армий «Юг» и только на конец апреля 1943 года. Там да, было понятно, что как планируется наступление. Но в дальнейшем этот документ было невозможно использовать, потому что время уходит и непонятно—а этот ли план? Противник-то не наступает. В мае 1943 года не наступает, в июне 1943 года не наступает. И этот ли план вообще противник планирует реализовать или нет?
Поэтому говорить о том, что советская разведка выиграла и англичане помогли выиграть Курскую битву, потому что перехватили этот документ—это неверно. Кроме того, этот документ—очень весомое подтверждение того вывода, который был сделан ещё 12 апреля 1943 года в кабинете И. В. Сталина, когда принималось решение о преднамеренной временной обороне в районе Курского выступа. Да, документ подтвердил.
Кстати, он был направлен 26 или 27 апреля 1943 года, а в Ставку он попал уже в мае 1943 года. То есть он подтвердил предположения, что противник планирует, но когда и почему такая затяжка, никто не понимал, то есть нервы-нервы-нервы.
Немцы изначально не планировали наступать на Москву после операции «Цитадель», то есть это локальная операция, направленная на уничтожение советских войск. В перспективе считалось, что если у них вдруг всё получится, то первое, куда они должны были ударить—это по не занятой ими части Донбасса. Донбасс—это была фишка, это была идея-фикс Гитлера. Он говорил, что если они потеряют Донбасс, то всё, войну можно считать проигранной. Он чётко сказал это на совещании в Запорожье.
Ещё один момент—это то, что немцы переносили план операции, это из-за реальности ситуации, то, что немецкая экономика и промышленность не могли дать того, что необходимо и то, что считал необходимым Гитлер. Он действительно правильно считал, что прорывать оборону, которая была создана под Курском, можно было только тяжёлыми танками, по нашей классификации. Танки новые мощные, должны прорвать. То есть их наличие давало возможность думать, что операция «Цитадель» может быть успешной.
По большому счёту к июню 1943 году никто не верил, что операция «Цитадель» приведёт к захвату Курска. Но вот эта новая техника давала уверенность, что что-то у них получится, потому что действительно была новая хорошая техника, техника совершенно другого уровня и этот уровень подталкивал—а вдруг получится?
В общем эта тема очень интересная. Обо всём, конечно, не расскажешь.
P. S. Команда канала World War History будет благодарна за любую оказанную материальную помощь, пожертвовать на развитие канала можно на кошелёк Ю-Мани,(бывший Яндекс Деньги) 410018599238708 или по ссылку внизу.