Очередное совещание офицерского состава было посвящено подведению итогов смотра ленинских комнат в подразделениях воинской части. (Такие комнаты в советские времена были в каждой роте). По установившейся традиции доклад по этой теме делал начальник политотдела. Когда очередь дошла до четвёртой роты, где заместителем командира роты по политической части являлся недавно прибывший в эту часть капитан Гусев, то начальника политотдела перебил командир части.
- Что касается четвёртой роты и лично капитана Гусева, - заявил полковник Шелепин, - то моему возмущению нет предела. В ленинской комнате этой роты рядом с проигрывателем я обнаружил пластинки Пугачёвой, Высоцкого и ещё чёрт знает кого. И чему мы можем с таким багажом научить будущих сержантов. Солдат должен слушать марши. Тем более, что наша часть готовит сержантский состав.
Далее следовало нелицеприятные для капитана Гусева определения. Командир части никогда не опускался до бранных слов, но в его арсенале имелось немало выражений, унижающих подчинённых.
Поднявшись с места Капитан Гусев краснел, пыхтел и что-то говорил себе под нос. А что он мог возразить. Ведь его мнение совершенно не интересовало полковника.
На кануне капитан Гусев осмелился прийти в кабинет командира части и поинтересоваться насчёт квартиры, которую он рассчитывал получить на новом месте службы. (Ведь, покидая прежнее место службы он, сдал свою квартиру, а здесь его семье предоставили лишь комнату в общежитие).
Полковник Шелепин терпеть не мог, когда к нему обращались с подобными вопросами. И он, попросту говоря, отфутболил капитана Гусева.
Такие уж порядки в воинских частях: попавший в немилость, будет находиться там, пока кто-то не совершит более тяжкий поступок.
Вскоре капитан Гусев узнал, что на территории воинской части находится баня со всеми её атрибутами. При этой бане имеется и истопник, который вместо служение родине находится по сути в батраках у командира части. Это истопник, имея звания рядового был освобождён от всех воинских обязанностей. А задания он получал лично от командира части.
И когда прибывали вышестоящие руководители, то они обязательно посещали эту баню. И стол в предбанники со спиртными напитками накрывали для них девушки, числящие официантами в офицерской столовой.
И капитан Гусев решил написать письмо в газету «Красная звезда». И вскоре в воинскую часть прибыл корреспондент газеты полковник Дровосеков.
Но вот незадача, Полковник Дровосеков так и не смог обнаружить этот, нигде не числящийся объект. Но и это не помешало появиться на страницах газеты «Красная звезда» фельетону с броским названием «Баня исчезает в полночь».
Как следовало из публикации, за сутки перед приездом военного корреспондента баня была разобрана по брёвнышку. И место, где она стояла, (а на дворе стояла осень), было тщательно прикрыта листвой.
Как это ни странно, но даже и после такой разгромной статьи, командир части остался на своём месте. А вот капитана Гусева отправили к новому месту службы, куда-то к чёрту на кулички.
Что поделать! Не любит у нас начальство разного рода жалобщиков.
Пытаясь отыскать хоть какую-то информацию о фельетоне многолетней давности, я нашёл в интернете публикацию, посвящённую девяностолетию газеты «Красная Звезда». Привожу вам отрывок из неё:
"По критическим публикациям «Красной Звезды» не раз принимались кадровые решения и министр обороны, и начальник Генштаба. Тогда летели фуражки с многих голов. Например, однажды корреспондент "Красной звезды" узнал, что командир воинской части устроил на полигоне приватную баню и приятно проводил там время с друзьями и подругами. Секретный объект... снесли. Что не помешало написать разгромный материал с весьма красноречивым заголовком "Баня исчезает в полночь".
Прошу вас подписываться на мой канал.