Грани личности живописца. В этом году исполнится 140 лет со дня рождения Исаака Бродского

«Он был очень красивый человек и лицом отчасти напоминал Рафаэля. Я всегда любовался лицом Бродского, настоящего артиста, поэта, художника, мечтателя. Был он молчалив, высказываться не торопился… Но тихий и медлительный, Бродский работал очень быстро… я понял: этот молчаливый человек — страстный художник, неутомимый труженик…» — так писал об Исааке Израилевиче его сын Евгений.

«Сам Бродский очень мил… чтобы покупать картины (у него отличная коллекция Врубеля, Малявина, Юрия Репина и пр.), чтобы жить безбедно и пышно, приходится делать «расстрелы» и фабриковать Ленина, Ленина, Ленина…» — так отзывался о Бродском Корней Чуковский.

В музее-квартире посетителям расскажут и о Бродском-коллекционере, и о Бродском-художнике, и о том, как под руководством этого живописца, директора Всероссийской академии художеств выстраивалась система художественного образования в Стране Советов.

Гости музея узнают, как жил Исаак Израилевич в своей элитной квартире — она оказалась тесна для всех родственников, которых он приютил. В первые годы в трех комнатах кроме самого Бродского поселились две сестры его жены, сын самого Бродского от первого брака и сын одной из сестер, молодой живописец Петр Белоусов… ­Вместе с ними там обитали тойтерьер Дижонька, французский бульдог Гога, сибирская кошка, канарейка и попугай.

В экспозиции совсем немного официозных работ (портретов Ленина и Сталина, конгрессов Коминтерна и прочих). Основное место занимают картины из коллекции Исаака Израилевича: работы Ильи Репина, Александра Головина, Бориса Кустодиева, Николая Рериха, Филиппа Малявина… Есть даже один портрет кисти Владимира Боровиковского. Это действительно уникальное собрание, которое могло бы украсить любой музей. Это свидетельство тонкого вкуса собирателя.

А еще здесь можно увидеть ранние картины самого Бродского, написанные в манере, которую он называл «ажуром», — легкие, воздушные, сквозные пейзажи. Трудно поверить, что их автор и создатель парадных портретов вождей Коммунистической партии — один и тот же мастер.

Пожалуй, в этом противоречивом многообразии и заключается обаяние, суть маленького музея на площади Искусств. Здесь нельзя не вспомнить о том, что люди многомерны и в каждом живет целый набор субличнос­тей. Если хочешь познакомиться с кем‑то, особенно с человеком творческим, нужно узнать обо всех гранях его «я».

Тем более что сотрудники строят свою программу именно в этом направлении — не транслируют какую‑то одну, «единственно верную» точку зрения, но приглашают к размышлению, сотворчест­ву. Здесь проводятся камерные концерты классической музыки, мастер-классы, игры-викторины, квесты. Все это связано с творчеством и личностью Бродского, его работой и увлечениями.

Сейчас в одном из залов (одной из комнат) открыта выставка «Хочу на море…». На ней представлены этюды студентов и преподавателей Академии художеств — виды моря, пляжей, приморских городков. Работы некоторых узнаются сразу. В их числе «Берег моря» Александра Самохвалова — пейзаж, пронизанный солнцем и воздухом. И изысканно лаконичный «Мальчик на пляже» Валентина Серова. А также картины Евсея Моисеенко «У моря», «У залива», «На пляже». Но рядом с ними представлены другие работы того же мастера («Переулок в Гурзуфе», «Улочка южного городка») — более мягкие, не столь динамичные, не­обычные для Моисеенко. По-новому откроется для посетителя и Павел Шиллинговский, которого чаще всего помнят по гравюрам, альбому ксилографий «Петербург. Руины и возрождение». На выставке показывают совсем другие его работы — камерные, живописные, наполненные светом и цветом.

Есть тут и этюд Бродского «Старые лодки». Он заметно выделяется среди всех других экспонатов. Несмотря на то что это этюд (по сути своей — легкое, быстро схваченное впечатление), живописец, как вспоминают современники, переписывал его семь раз. Снова и снова находя новые оттенки, оттачивая мас­терство. С терпением и любовью. Это история еще об одной грани его личности и таланта.

И получается, что выставка продолжает основную тему, заданную постоянной экспозицией, — идею многообразия. Нам снова напоминают о том, что наше устоявшееся, привычное представление о том или ином мастере, человеке зачастую оказывается однобоким, усеченным. Примерно как в притче о слоне и слепых мудрецах, каждый из которых был уверен, что именно та часть животного, которую он осязает, и есть правда о слоне. На самом же деле правда — всегда объемна, многогранна. Как и экспозиция, созданная в Музее-­квартире И. И. Бродского.