Николай Каяла
Замполит аэропорта Рябоконь мрачно смотрел на полоску серой бумаги лежащую на столе: «В связи с предстоящим 60-летием Аэрофлота с 8 по 15 октября с.г. в г.Ханты-Мансийске состоится фестиваль самодеятельного творчества авиаработников ТУГА. Фестиваль провести на высоком идейном и художественном уровне. Заместителям командиров по политико-воспитательной обеспечить явку участников».
Бумажка, которую ему десять минут назад принесла секретарша, была радиограммой из Тюменского управления гражданской авиации (того самого ТУГА) за подписью заместителя начальника, что уже само по себе означало слово «обеспечить» как приказ, а никак не пожелание или предложение.
Привыкший, в силу специфики своей работы, большую часть времени иметь дело с пьяницами, прогульщиками и семейными дебоширами, Рябоконь никак не мог понять какое он имеет отношение к самодеятельному творчеству. Спортивные соревнования или конкурс «лучший по профессии»- куда ни шло. Тут можно быстро и без подготовки найти несколько проверенных людей. Но с художественной самодеятельностью такого не получится. Конечно, в аэропорту были люди, которые пели, танцевали и даже наверное декламировали стихи, но это, так сказать, в неорганизованном порядке и в узком кругу. Соберутся люди, выпьют и поют, не нарушая общественных норм. Но чтобы на высоком художественном, да еще и на идейном уровне - тут Рябоконь сомневался.
По селекторной связи он нашел секретаря комитета комсомола Валеру Рудницкого:
-«Валера, что у нас с художественной самодеятельностью?».
-«Все нормально»-бодро ответил динамик.
- «Тогда зайди ко мне.»
Прочитав радиограмму, комсорг бодрость утратил. Бумага за подписью заместителя начальника управления - это серьезно. Самодеятельностью в комсомольской организации заведовала Алка из отдела материально-технического снабжения. Но вся ее работа сводилась к веселым песням за столом на день рождения комсомола и поздравлениям детей в роли Снегурочки на Новый год. На областной конкурс с этим не поедешь. Неприятности в виде приказа по управлению с упоминанием должностей, фамилий и оргвыводов отчетливо замаячили на горизонте работников идеологического фронта.
«Ты учти, Валера, отвечать будем вместе,»-на всякий случай напомнил замполит.
Валера это и без слов понимал. Комсомол только считался общественной организацией. На самом деле он был частью системы и было ясно, что при раздаче достанется не только замполиту.
« Думай, что будем делать. Времени у нас чуть больше недели»- Рябоконь дал понять, что разговор закончен.
Выйдя от замполита, Рудницкий хотел по привычке найти Алку, но понял, что это ничего не даст. Перебирая варианты спасения, он нашел в диспетчерской меня. С этого все и началось.
Жизнь на Севере в небольшом городе не балует многообразием вариантов досуга. Делать при морозе в минус тридцать, да еще когда темно уже в три часа дня абсолютно нечего. Единственный выход - это организовывать свободное время самим. Почти вся холостая часть аэропорта проживала в городском общежитии, принадлежавшем богатому строительному тресту. Трест в порядке взаимовыручки выделял аэропорту здесь места для его работников в обмен на какие-то другие услуги. После работы вечерами мы почти ежедневно собирались в красном уголке. Было что-то типа клуба: новости, свежие магнитофонные записи, байки и конечно песни. Репертуар был широк: от Высоцкого и народных романсов до начинающей набирать популярности «Машины времени».У нас даже был свой профессионал: молодая преподавательница музыкальной школы, после консерватории распределением заброшенная в этот северный город. В перерывах между стаканами портвейна она выводила вместе с нами и учила петь на два голоса.
Свободное время в общежитии контролировалось и организовывалось несколькими тетками, должности которых назывались «воспитатель». Кого и как эти тетки собирались воспитывать было не понятно, но благодаря их стараниям культурные мероприятия в общежитии проводились довольно часто. При этом воспитатели первым делом шли за подмогой к нам. Называлась тема ближайшего вечера. Ну а все остальное было делом техники. Так что мы все время были в форме. А сценарий уже был готов у воспитателей. Они тоже свой хлеб даром не ели.
Валера конечно знал о наших посиделках, поэтому и вышел на меня.
«Выручай, старичок. Иначе нам с Рябоконем кранты»,- он показал мне радиограмму и я понял, что родной аэропорт действительно нужно выручать. К тому же жаль самого Рудницкого. Не хотелось, чтобы он погорел из-за ерунды. Тем более, что нам в самом деле было что показать.
На следующий день Валера с замполитом примчались в общежитие. Приезд начальства -это всегда событие и замполита встречала сама заведующая Галина Петровна - женщина со смутным прошлым, о чем свидетельствовала полустертая наколка на ее левой руке. Любимым выражением Галины Петровны было «честь и хвала», которым она, особо не раздумывая, щеголяла часто и с удовольствием. Замполиту была представлена почти законченная концертная программа. Правда, готовилась она ко дню строителя - профессиональному празднику хозяев общежития, но это было не страшно. В сценарии каменщик менялся на пилота или механика , а строительный кран на вертолет. Рябоконю программа понравилась. Он уже в процессе просмотра понял, что тучи над его головой начали расходиться и разноса со стороны начальства скорее всего удастся избежать.
После представления наступила очередь Галины Петровны. Визиты любого руководства на подведомственную территорию она всегда старалась использовать с максимальной пользой. Вот и теперь, увидев повеселевшее лицо Рябоконя, начала продавать свой товар подороже: «Для ваших работников в общежитии созданы все условия. Но у нас не во всех красных уголках есть телевизоры. -вкрадчиво начала она: «А еще нам нужно ….» Замполиту был представлен список , где среди хозяйственных и мелко бытовых позиций фигурировали набор посуды на 24 персоны и брюки зимние меховые . «Если эти вопросы закрыть,....»,-Галина Петровна остановилась , соображая не продешевила ли она ... «Будет честь и хвала»- подсказал я. Заведующая хотела наверное как-то по-другому закончить фразу, но не стала возражать и против такого проверенного варианта и одобрительно кивнула головой.
Рябоконь старательно переписал весь ее перечень . Нам он пообещал на время подготовки освободить от работы всех, кто будет задействован в представлении. Под шумок кроме тех ,кто был действительно нужен, в список попали пара симпатичных девчат из отдела перевозок и секретарша командира веселая татарочка Флорида, которую все звали Лариса.
Оставшуюся до фестиваля неделю мы усердно занимались доработкой сценария и его воплощением в жизнь. Каждый день красный уголок сотрясался от наших песен, танцев и декламаций. Ударной силой коллектива были мы с моим другом Сашкой и Славик - почти профессиональный музыкант, которого за что-то отчислили с последнего курса музыкального училища по классу фортепиано. После отчисления Славик приехал на Север к матери, которая пристроила его кладовщиком в отдел комплектации вертолетных запчастей. Славик этой работой явно тяготился и теперь, получив отдушину, отрывался по полной в силу всех своих способностей. Играл он великолепно. В конце-концов нам удалось из всего сброда слепить что-то пристойное для показа на публике. Как сказал придирчивый Славик: «Не идеально, но ехать уже не стыдно.».
К назначенному в радиограмме сроку нас во главе с Рудницким вертолетом вывезли в Ханты-Мансийск. Сам Рябоконь, от греха подальше, решил не лететь, но провожал до самого трапа и долго махал рукой, желая удачи. Главное, как требовалось в радиограмме, явку он обеспечил, а насчет уровня идейного или художественного, тут уж как получится.
Когда мы, прилетели и добрались до гостиницы была уже ночь. Буфет и ресторан оказались закрыты. Пока мы вертелись в холле, оформляя документы Сашка, который сам был родом из Ханты-Мансийска, ненадолго отлучился и через пятнадцать минут появился с закуской в виде колбасы и домашних котлет.
«Вот»-торжественно провозгласил он: «Все, что у мамани было в холодильнике» .
Оказалось, что его маманя жила почти напротив гостиницы. Здесь вообще все было рядом и запросто. Ханты-Мансийск, который местные в обиходе называют просто Ханты, в то время представлял собой тихий уютный и домашний городок, даром, что считался центром округа. Окружная столичность его была чисто номинальной. Так - дань национальной политике государства. Вся основная жизнь округа была сосредоточена в трех крупных нефтяных городах Сургуте, Нижневартовске и Нефтеюганске, а главным центром конечно была Тюмень со своим могущественным руководителем товарищем Богомяковым.
В округе над претензиями Ханты-Мансийска быть столицей немного подтрунивали, называя «Санта-Мансийском» и особо не считались с его официальным статусом, но сами местные жители от этого не страдали. Их вполне устраивал годами сложившийся быт тихого болота. Справедливости ради, надо сказать, что в том прежнем Ханты-Мансийске было свое обаяние старого сибирского городка с небольшими приземистыми домами, дымом труб многочисленных котельных, неторопливым обстоятельным ритмом и доброжелательным отношением людей друг к другу. Все многоэтажные дома здесь можно было пересчитать на пальцах одной руки. Да и те в основном заняты окружными властями и гостиницей, в которую нас и поселили.
Наскоро закусив, мы разбрелись по номерам. Всем достались стандартные двухместные и лишь Рудницкий на правах руководителя делегации выпросил себе полулюкс, размерами с небольшой теннисный корт. Кроме стандартного набора мебели и огромной кровати, там еще стояли буфет с чашками и цветной телевизор, работающий на трех программах.
На следующий день всех участников предстоящего фестиваля собрали в местном дворце культуры со стандартным названием «Октябрь». Города округа приехали почти все, за исключением какого -то самого северного, который уже двое суток был закрыт непогодой. Профессиональный авиационный мир тесен и многие из приехавших знали друг друга либо по совместной учебе, либо по прежней по работе, либо по дружественному загулу на подобных этому конкурсу мероприятиях. Меня сразу затащили к себе парни из Нижне-вартовска. Некоторых из них я знал по учебе в институте.
«У вас такие девчата классные. А у нас почти одни мужики. Как вам удалось? Мы сколько к замполиту не подкатывались, он ни в какую. Говорит, знаю я вас. Вам только девок дай, так забудете зачем поехали.» - радостно голосили они.
Для начала перед нами с приветственным словом выступил представитель из Тюменского управления - манерный мужик с хорошо поставленным голосом. Минут двадцать он всех убеждал в трудовых достижениях управления и расписывал радужные перспективы будущего. Закончил предсказуемо, что не только трудовыми успехами мы сильны, но и отдыхать умеем, что и должен доказать предстоящий фестиваль. Нас ознакомили с графиком репетиций на основной сцене и отпустили .
Большую часть оставшегося времени мы сидели в гостинице, репетируя в полулюксе Рудницкого. Сам Валера старался нам не мешать и длительно отсутствовал, навещая своих старых друзей и подружек из окружкома комсомола. Изредка он появлялся и отеческим взором обведя номер, заботливо интересовался есть ли какие проблемы. Сашка однообразно отмечал нехватку пива в гостиничном буфете, а Славик — вяло добавлял отсутствие должного внимания со стороны местного женского населения. Это были дежурные шутки. Валера, изображал на лице фальшивое сочувствие, махал всем рукой и опять исчезал в недрах окружкома.
Устав репетировать, мы шли пить пиво в гостиничный буфет, пока оно на самом деле там не закончилось. Пиво было вожделенным напитком, которое в то время на территории округа производилось только в Ханты-Мансийске. Каждый командировочный, приезжая из столицы округа, обязательно должен был привезти в подарок несколько бутылок местного «Жигулевского». Это считалось обязательным правилом, иначе окружающие его бы не поняли. Сейчас нам, избалованным пивным ассортиментом, ханты- мансийское пиво вряд ли пришлось бы по вкусу . Оно действительно было никакое: кисловатый мутный напиток, но тогда были рады и такому. К вечеру число походов в буфет увеличивалось, К тому же там собирались не только мы, но и представители других делегаций, в том числе и мои друзья из Нижневартовска. Так что к концу дня буфет напоминал веселый шалман. Порой казалось, что фестиваль уже можно не проводить. Еще немного и все прямо здесь бы начали петь и плясать.
Тем не менее, время фестиваля подошло. Жребий конкурса свел наше выступление где-то в середине, что было уже неплохо. После трех-четырех выступлений стало понятно, что мы со своей программой сможем еще и прилично выглядеть. Что в итоге и получилось. Наша программа понравилась всем и даже соперники отдавали должное, что мы сильнее. И только солидное выступление местного аэропорта (подкрепленное, как нам по секрету доложили, силами других городских коллективов), лишило нас первого места. Нам дали второе ,а вместе с ним почетную грамоту от областного профсоюза авиаработников и денежную премию.
Сам конкурс стал событием городского масштаба. Это позже, когда в Ханты-Мансийск зачастили, падкие на халявные деньги богатой провинции звезды столичной эстрады, местное население стало трудно удивить, а тогда все были рады простенькому конкурсу художественной самодеятельности областного масштаба. Так что на заключительный гала-концерт билетов было не достать. Тем более, что они раздавались по предприятиям даром.
После концерта ресторан гостиницы был полностью оккупирован участниками конкурса. Каждая делегация сидела за своими столами, но все быстро смешалось и вечер превратился во всеобщий загул. Полученную премию мы просадили всю.
Улетать нам предстояло утром следующего дня. Я вяло ходил по номерам и тщетно пытался собрать погулявшую накануне команду. Нашлись почти все, кроме самого главного-потерялся Рудницкий. Но наконец отыскался и он. Валера спал в команде для глажки белья. Как он туда попал - не знал никто. На него было тяжело смотреть. Да и все мы выглядели не лучшим образом. Бурная бессонная ночь явно отражалась на наших помятых физиономиях и проявлялась в заторможенных и не всегда скоординированных движениях. Тихо перекликаясь и бестолково шатаясь из номера в номер, мы долго собирали вещи.
Перед выездом номера нужно было сдать дежурному администратору гостиницы. Проверялось наличие полотенец, простыней , пододеяльников, штор. Выяснилась неприятность: в одном из наших номеров двери оказались выбиты вместе с рамой. Разбираться кто это сделал времени не было. Наскоро, кое-как мы соединили двери с рамой, засунув шаткое сооружение в дверной проем. Два человека подпирали эту постройку пока третий сдавал белье по счету бдительной тетке-администратору. Не ожидавшая подвоха та привычно пересчитала комплекты и отпустила нас. Как можно скорее мы рванули из гостиницы , т.к. хрупкая композиция грозила развалиться с минуты на минуту. Позже выяснилось, что дверь вышиб Сашка, который потеряв ключи от номера, решил проникнуть в него таким простым и проверенным способом.
С приездом в аэропорт наши приключения не закончились. Обещанного вертолета не оказалось. Что-то было не так с погодой. Когда за нами прилетят никто сказать не мог.
Рудницкий тщетно пытался дозвониться до замполита. На остатки денег мы перекусили в привокзальном буфете, откуда- то появилось несколько бутылок пива. Жизнь стала казаться не такой уж и плохой, а ожидание вертолета не таким томительным. Мы вышли на улицу и расположились на лавочке. Несмотря на октябрь, было не холодно, хотя и пасмурно. Взбодренные пивом, мы вытащили гитары. Вскоре к нам стали подтягиваться другие отъезжающие.
Во второй половине дня в Ханты-Мансийске сели два самолета ЯК-40 с вахтами из Украины. Летели они в Нефтеюганск, но он их также не принял из-за погоды и самолеты сели здесь на запасной. Вахтовики дружно вывалили из самолетов и присоединились к нам. Вахты всегда летали весело, у них неизменно с собою «было». Жизнерадостные хохлы угостили нас самогоном, потребовав взамен сыграть «червону руту». На привокзальной площади стало весело.
Диспетчером вахты летела киевлянка Светка, которую мы с Рудницким хорошо знали.
У нее в самолете оказалось несколько свободных мест и уговаривать Светку долго не пришлось. Она тут же на коленке вписала в список все наши данные и как только Нефтеюганск открылся мы дружной ватагой с вахтовиками повалили на посадку. Одного места почему-то не хватило и мне пришлось довольствоваться откидным, как в кинотеатре, сиденьем в самом хвосте самолета. Слева была дверь в туалет, справа за сетками болтались чемоданы и рюкзаки багажа. Хорошо, что лететь было всего минут сорок, да и Светка, сидящая в последнем ряду, пару раз выходила ко мне в знак солидарности покурить. Тогда в самолетах это было можно.
Не смотря на поздний час Рябоконь встречал нас в аэропорту. Вид после долгого сидения в ханты-мансийском вокзале и общения с вахтовиками был у всех несколько помятый, но триумфальный. Нефтяники долго не хотели с нами расставаться и приглашали в гости то ли на буровую, то ли на скважину, номер которой никто не запомнил. Замполиту пришлось приложить усилия, чтобы прервать затянувшееся братание и отсортировать своих от чужих. С другой стороны ему помогала диспетчер Светка. Ей тоже нужно было разгулявшуюся вахту побыстрее затолкать в автобусы.
На другой день нас принял наш командир дядя Ваня. Старый «сталинский сокол», о котором ходили байки, что в молодости он в ответ на вопрос проверяющего о его действиях во время конкретной аварийной ситуации, твердо ответил: «Подаю четкую команду: «В чем дело?». Человек старой закалки, он правильно понимал роль морально-политического фактора в коллективе. Дядя Ваня пожал нам руки и велел замполиту подготовить приказ с благодарностями и денежными премиями. Деньги были кстати, т.к. премию полученную в Ханты- Мансийске мы благополучно прогуляли в ту бурную ночь. Грамоту от областного профсоюза Валера хотел сначала повесить на стенке в своем кабинете, как свидетельство достижений аэропортовского комсомола, но потом передумал и отдал мне: «Если разобраться, то без тебя и грамоты этой бы не было».
«Да и денег»-добавил я.
«А денег и так нет»- весело сказал Валера, вспомнив гостиничный загул в Ханты-Мансийске.
Грамота и сейчас лежит в моем письменном столе среди старых и ненужных,но дорогих мне бумаг. Эра высокой полиграфии тогда еще не наступила. И на бланке, где типографским шрифтом выведено стандартное изречение вождя о том, что «искусство принадлежит народу» местный художник вывел по трафарету поблекшими красками «Диплом первой степени от территориального комитета профсоюза авиаработников Тюменского УГА в честь 60- летия Аэрофлота 14.10.1982г.»
А в Ханты Мансийске с тех пор я так больше и не был. Хотя Сашка и Валера Рудницкий, которые до сих пор живут там, часто звонят и приглашают. Город по их словам сильно изменился. Денежный поток, который на него обрушился в девяностые, здорово его преобразил . Появились новые дома, дворцы, спортивные комплексы, биатлонная трасса. «Приезжай, посмотри», -настаивают друзья. А мне почему -то не хочется.
Для меня он так и остался милым провинциальным уютным городком с деревянными домами, печными трубами и покосившимся, вросшим в землю универмагом в самом его центре. И еще с прекрасными людьми, радующимися всем городом вместе с нами незамысловатому самодеятельному фестивалю.