Парень смотрит серьезным и не по возрасту уставшим взглядом. Чего только ни пришлось ему пережить за неполных 22 года! Ранняя алкогольная зависимость. Попытка суицида. Лечение в психоневрологическом диспансере.
- Я никогда не понимал зачем мать родила меня, - рассказывает Вадим. – Отца я никогда не знал, а у матушки моей была своя жизнь – шумная, веселая, с застольями. Она об этом говорила: «Гостей люблю».
Лет с шести мать стала бросать меня на соседок, могла не появляться дома по 2-3 дня. А иногда ее гости задерживались у нас неделями. Голодным я не был, не думайте. Трезвея, он начинала убираться, готовить, старалась чтобы холодильник не был пустым. При этом не забывала плакаться всем подряд:
— Вот не было бы у меня ребенка, я бы замуж вышла. Родила без мужа, на свою голову. Теперь кто меня с довеском возьмёт?
Я и в самом деле чувствовал себя виноватым. Думал, что, если бы не я, не пила бы мама водку, не ходили бы к ней всякие дяди Коли, дяди Васи и прочие дяди. Даже в школе старался учиться, чтобы мама заметила, похвалила. Так было лет до 11-12. А потом стало все равно. Даже свою выгоду извлекать научился. Родительница в очередном загуле? Свобода! И сигареты покупать не надо, всегда можно стащить у кого-то из ее собутыльников. Однажды, заметив такой маневр, мать стала покупать мне сигареты сама, мол нечего моему ребенку по чужим мужикам побираться. Стали подливать мне по чуть-чуть, по рюмочке: чтоб спалось лучше, чтоб не дулся, а то и просто за компанию. К 15-ти годам я уже на равных принимал участие в застольях.
Потом меня понесло. Каждая выпитая рюмка будила какую-то непонятную злость, хотелось что-нибудь разбить, сломать, устроить скандал. Это теперь я понимаю, что детская психика давала такую реакцию на алкоголь. А тогда просто кулаки чесались, пьяная дурь искала выхода. Сверстники в компьютерных играх эмоции тратили, а у меня и компьютера-то никогда не было.
Мать стала меня бояться. Орать перестала, пыталась договариваться. Только это нужно было делать раньше и без водки. Однажды досталось и ей, двинул так, что отлетела в угол, получила сотрясение. Когда понял, что натворил, взял веревку, пошел вешаться. Мать же меня из петли и вынула, буквально в последний момент. Откачивали уже в больнице. Выводили из состояния запоя, депрессии, потом как суицидника определили в психушку.
Мать приходила, плакала, клялась, что с алкоголем завяжет. Я знал цену этим клятвам. Но она, на удивление, слово сдержала. Нашла деньги, закодировалась.
Уже два года живем в полной трезвости. Она, пережив стресс, боится за себя и за меня. Проснулись все-таки материнские чувства, хоть и поздно. А я учусь воспринимать жизнь, старюсь наверстать то, что было упущено в детстве. Непросто все это дается, но мы надеемся на лучшее.