Лишь один из вариантов
"Сколько людей, столько и мнений" — говорится у нас в народе. Забавно, но аналогично обстоят дела и у историков — каждый имеет свое собственное мнение, которое считает единственно верным. Например, на вопрос, а когда же Гитлер осознал, что "восточная кампания-авантюра" окончательно проиграна, вы получите массу самых разнообразных ответов. Кто-то сошлется на горячее лето 1941 года, когда у ворот Смоленска сильно забуксовала "Барбаросса" (а у фюрера параллельно открылась диарея, свалившая его на неделю с ног). Другие — на Сталинград. Третьи — на Курск, как окончательный переломный момент всей Второй мировой. А иные и вовсе припомнят случай из ноября 1941 года, когда рейхсминистр вооружения и боеприпасов Фриц Тодт прилетел в "Волчье логово" и бесстрашно заявил Гитлеру в лицо о невозможности победить СССР на поле боя, предложив поискать политическое решение. Фюрер тогда якобы ответил: "Ну и как мне закончить эту войну?" — и уже спустя три месяца дерзкий Тодт загадочно погибнет в авиакатастрофе. Это на его место встанет любимчик Гитлера Альберт Шпеер. Молодой нацистский архитектор-технократ в отличии от предшественника историю-то хорошо знал. А потому, вероятно, вдохновляясь примером Древней Греции, где людей, подносивших шефу дурные вести за обедом — убивали, старался лишний раз своего фюрера не нервировать.
Как бы то ни было, но отвечая на вышеупомянутый вопрос, лишь очень немногие укажут на сентябрь 1942 года, как на этапный и переломный момент всей Второй мировой.
И действительно, с чего бы это?
"Переломный момент" в дни победоносного немецкого наступления на Сталинград, когда в городе незахваченной осталась лишь одна узкая полоска суши у Волги?
А между тем ничего удивительного в этом заявлении нет. Ведь тупик, в котором к тому времени уже оказалась германская армия на Кавказе, а главное, его осознание Гитлером, привели к одному из самых сильных кризисов в германском военно-политическом руководстве. В западной историографии за ним закрепилось название "генеральский кризис" (это вполне устоявшееся научное понятие). И у западных биографов Гитлера нет сомнений, что на психику диктатора он оказал гораздо большее влияние чем, собственно, крах Паулюса под Сталинградом несколько месяцев спустя. По крайней мере, он уже был к нему подготовлен...
К сожалению, у нас о ссоре Гитлера с генералами на фоне провала на Кавказе практически никогда не упоминается. Ну или в очень узкоспециализированной литературе. Да и вообще, можно смело сказать, что вся судьбоносная битва за Кавказ, как и гигантское сражение за Воронеж, до сих пор остается в тени великого Сталинграда. Многие и вовсе воспринимают битву за Кавказ как какую-то экзотику в субтропическом климате среди гор. Что-то типа Африканской кампании Роммеля — далекой и малопонятной.
Поверьте, я не преувеличиваю. Один из читателей недавно обескуражил меня комментарием, в котором выразил сомнение, что кровавая битва за Кавказ шла чуть-ли не полтора года (если точнее, 442 дня), и что на пике в ней сошлись без малого 2 миллиона человек! А тогда, на секундочку, только по официальным данным потери РККА тогда составили под 500 тысяч человек. Причем эти данные не так давно серьезно оспорили историки из Южного центра РАН. По их новым данным потери на самом деле гораздо выше — около 1 млн. бойцов!
Тем интереснее, что так называемый "генеральский кризис" разразился практически на... старте кампании...
"Великая мечта"
На второе летнее наступление в СССР Гитлер, как азартный игрок, ставил практически все. Он и сам себя убедил, что от успеха в этой операции ни много, ни мало зависят все его "наполеоновские планы". Главной стратегической целью "операции Блау" было завоевание сырья, в первую очередь, вожделенной еще с 1941 г. кавказской нефти. По мнению нацистского диктатора, обладание бесчисленными запасами нефти вкупе с промышленностью Донбасса (а также хлебными районами Украины и Кубани) могли не только окончательно изменить баланс сил на "восточном фронте" и в Европе, но и позволили бы в будущем на равных воевать с Англией и США. Правда, был один нюанс...
Поскольку Гитлер ожидал высадки западных союзников во Франции или Норвегии уже в 1943 году, он полагал, что "второе летнее наступление в России" находится под чудовищным гнетом времени ("цигель, цигель, ай-лю-лю!"). Была абсолютно полная уверенность в том, что для Третьего рейха это действительно последний шанс если не выиграть, по крайней мере, не проиграть Вторую мировую войну (хотя привести к тупику и ничьей "на востоке" они еще попробуют под Курском). Согласно гитлеровской Директиве №41 от 5 апреля 1942 г. "план Блау" должен был обеспечить "окончательную победу на востоке".
В своей основе он предусматривал три концентрических удара силами группы армий "Юг" в 600-км полосе от Курска до Таганрога ("Блау-1", "Блау-2", "Блау-3"). Они должны были привести к уничтожению всех советских войск в районе волго-донского междуречья. Наступление предполагалось начать с мощного прорыва советской обороны южнее Курска с последующим развитием наступления силами "армейской группы Вейхс" (в составе 4-й танковой армии Гота, 2-й армии вермахта и 2-й венгерской армии) на Воронеж ("Блау-1", позже "операция Брауншвейг"). После овладения городом на этом направлении планировалось оборудование мощного оборонительного рубежа силами пехотных соединений (для сдерживания очевидных советских контратак с севера и востока). При этом танковым и моторизованным частям 4-й танковой армии Гота надлежало не задерживаясь продолжать наступление вдоль Дона на юг для взаимодействия с наступавшей параллельно из района Харькова 6-й армий Паулюса ("Блау-2", позже "операция Клаузевиц"). Далее двум армиям следовало продвигаться в направлении Сталинград и Астрахани, чтобы заблокировать Волгу и отрезать весь Кавказ от СССР. Довершить масштабное наступление должен был третий удар из-под Таганрога частей 1-й танковой армии Клейста и 17-й армии ("Блау-3", позже "Эдельвейс"). Им планировалось окончательно окружить и уничтожить остававшиеся в междуречье Дона и Донца советские силы, отсечь Донбасс от СССР, а после создания плацдарма на Нижнем Дону развить долгожданное наступление на Кавказ.
В общем, нормальный такой себе план: по-гитлеровски грандиозен, гигантоматичен, мегаломаньячен.
Что интересно, Сталинград на том этапе немцы брать не собирались...
Из гитлеровской Директивы №41 от 5 апреля 1942 г.:
...Во всяком случае, следует пытаться дойти до самого Сталинграда или, по крайней мере, вырвать его из числа промышленных центров и узлов сообщения, подвергнув воздействию нашего тяжелого оружия...
В общей сложности к моменту старта "операции Блау" группа армий "Юг" насчитывала около 1,2 млн. бойцов (900-тысячная группировка вермахта и 300-тысячная итало-румыно-венгерских сателлитов), при поддержке 1200 танков, 1640 самолетов и 17 тысяч орудий.
При этом Гитлер не был бы Гитлером, если бы он не начал возводить в смелых фантазиях "воздушных замков". Как и за год до этого (перед "Барбароссой") он на полном серьезе мечтал уже не только о юге СССР, но и надеялся пробить этим наступлением брешь на Кавказе, вырваться в Месопотамию и с наскока завоевать еще и этот нефтеносный регион. Кроме того, после всех побед на Кавказе походя планировалось втянуть в войну на стороне Оси и Турцию, причем как недвусмысленно указывалось в документе, если потребуется — "силой оружия". В общем, Гитлер как всегда взвинтил до небес ставки в игре...
Но далеко не все разделяли тогда чрезмерный оптимизм нацистского диктатора. Ведь в отличии от Гитлера, мыслившего широкими мазками в глобальных стратегических и экономических масштабах, его генералы за редким исключением были людьми приземленными, а потому вскоре между ними быстро стало расти непонимание. Дневник Гальдера той поры отлично передает нервозную атмосферу, в которой по большей части проходила эта кампания. Но поначалу в предстоящий успех верил даже этот мегамозг...
"Головокружение от успехов"
На рассвете 28 июня 1942 года части армейской группы "Вейхс" внезапным ударом прорвали оборону Брянского фронта и развили стремительное наступление на Воронеж. Операция "Блау" началась...
На волне первых успехов Гитлер 30 июня переименовал "план Блау" в "операцию Брауншвейг", и тут же... расширил первоначальные задачи операции. Если раньше бросок на Кавказ предполагался лишь после уничтожения Красной армии на Дону и блокирования Волги в районе Сталинграда, теперь допускалось два параллельных наступления. Правда, Гитлер, как всегда, немного поспешил. Ведь, как это часто бывает с военными операциями, всё довольно скоро пошло немножечко не по плану. И впервые споткнулись немцы о злополучный Воронеж...
Подойдя в первых числах июля широким фронтом к городу, подвижные и моторизованные части "папаши Гота" незаметно для себя втянулись в изнуряющие уличные бои с защитниками города, потеряв несколько драгоценных дней. Запаздывали и пехотные части 2-й армии. При этом командующий группой армий "Юг" фельдмаршал Федор фон Бок уперся и решил во что бы то ни стало взять Воронеж, ссылаясь на опасность дальнейшего наступления на юго-восток с открытым левым флангом. Гитлер поначалу предоставил ему самому на месте решать вопрос со взятием Воронежа, но на второй неделе операции стал выражать недовольство задержкой под городом. К тому времени немцам удалось захватить лишь правобережную половину города, а левобережная осталась за Красной армией. Фактически город был поделён надвое линией фронта. В итоге бои за Воронеж со временем перерастут в полноценную кровавую битву и оттянут от Сталинграда уйму войск...
А меж тем незапланированная возня под Воронежем не позволила немцам развить задуманный темп и, как планировалось, в полной мере окружить Красную армию западнее Дона. После этого конфуза план во многом потерял для Гитлера первоначальную ценность. Кроме того, неожиданно повылезала куча других непредвиденных проблем, вроде хронического дефицита топлива (некоторые части даже приостанавливали наступление в степях) и неорганизованной логистики.
При этом Гитлер с каждым днём становился всё нетерпимее. Всё чаще он вмешивался в оперативно-тактическое управление своих войск на микроуровне (вплоть до батальонного!). Уже 9 июля он решил разделить группу армий "Юг" на группы армий "А" и "Б", после чего отправил командующего экс-группой армий "Юг" фельдмаршала фон Бока в отставку...
Но несмотря на пробуксовки, чехарду дивизий, армий и бесконечное изменение первоначальных замыслов, немецкие успехи в южном секторе Восточного фронта все же были впечатляющими. С 28 июня по 24 июля 1942 года гитлеровцы полностью оккупировали весь Донбасс, окончательно отрезав его от СССР, а также захватили всю большую излучину Дона, открыв пути как в сторону Волги, Сталинграда и Каспия, так и на вожделенный Кавказ. Тогда же немцам удалось окончательно покончить и с оборонявшимся (с осени 1941 года) Севастополем, попутно заняв и весь Крым. Высвободившиеся силы были отправлены под Ленинград для его окончательного окружения и уничтожения...
В итоге столь явные успехи сильно перевесили провалы и снова вызвали у экзальтированного Гитлера приступ "головокружения от успехов". Депрессия вмиг сменилась активной маниакальностью (думаю, без волшебных укольчиков его врача здесь не обошлось). 16 июля Гитлер впервые приехал в новую ставку "Вервольф" ("Оборотень") под Винницей и отсюда теперь руководил этим гигантским наступлением. В дни уличных боёв в Ростове именно из "Вервольфа" выйдет его знаменитая Директива №45 от 23 июля 1942 г. («О продолжении операции «Брауншвейг»), в которой фюрер окончательно откажется от поэтапной реализации "Блау-Брауншвейга".
Отныне группе армий "А" размашистой гитлеровской рукой предписывалось незамедлительно приступать к захвату черноморского побережья и кавказских нефтеносных районов ("операция Эдельвейс"), а группе армий "Б" —продолжать наступление на Сталинград, и далее вдоль Волги на Астрахань — к Каспию (операция "Серая цапля").
Историки убеждены, что именно эта гитлеровская директива стала роковой для всей летне-осенней кампании вермахта 1942 г. При этом не преувеличу, сказав, что львиная доля внимания на этом этапе войны всегда уделяется лишь немецкому наступлению на Сталинград (и последующей битве за город). А вот "Эдельвейс", как и говорил выше, прозябает в тени. Более того, и снова повторюсь, для многих (не военных историков) эта операция остаётся какой-то далёкой экзотикой: горы, перевалы, пальмы, верблюды, понимаешь...
А между тем, у биографов Гитлера нет сомнений, что именно крах "Эдельвейса" оказал наиболее пагубное и разрушительное влияние на нацистского диктатора. Можно смело сказать, что он разделил его жизнь на До и После.
Крах "Эдельвейса"
Уже 25 июля 1942 г. части группы армий "А" начали столь желанное Гитлером наступление на Кавказ. На первом этапе операции немцы планировали окончательно добить части расформированного Южного фронта, хаотично отступившие за Дон после падения Ростова, а затем овладеть всем Северным Кавказом. На втором этапе наступления предполагалось с запада и востока обойти хребты Большого Кавказа (одной группировкой войск через Новороссийск, Туапсе и Черноморское побережье Кавказа, а другой, с востока — через Грозный прямиком до Баку). Одновременно с этими гигантскими клещами горнопехотные части Вермахта должны были преодолеть хребет Большого Кавказа в его центральной части и затем выйти в Абхазию и Грузию. То есть, немцы снова по своей излюбленной тактике били растопыренной пятерней, раздробив и без того сильно ослабленные части.
Но начиналось все хорошо...
1-я танковая армия Клейста быстро прорвала линию советской обороны и вышла в направлении Сальск-Майкоп. Измотанные части Красной армии отступили за реку Кубань, но немецкие танки 6 августа форсировали ее, а 10 августа уже взяли Майкоп. Следом под напором вермахта кубанские и северокавказские города стали сыпаться один за другим.
После взятия Майкопа в немецкие руки попали и первые литры вожделенной кавказской нефти, которые тут же триумфально отослали в гитлеровскую ставку. Правда, следовавшие за немецкими частями нефтяники (гитлеровцы заранее создали нетяной трест, который и должен был 99 лет эксплуатировать нефть Кавказа) констатировали, что майкопские нефтяные промыслы настолько разорены и разрушены, что восстановить их в скором времени вряд ли получится...
Но как оказалось, это было лишь полбеды. Дело в том, что уже в конце августа 1942 г. из-за неожиданно яростного сопротивления Красной армии немецкое наступление на Кавказе стало выдыхаться, а к началу сентября оно и вовсе было практически остановлено. Для Гитлера это стало очень тяжелым ударом. Ведь еще 20 августа 1942 года на встрече с Геббельсом в "Вервольфе" он в оптимистичных тонах расписывал свои планы на кавказском направлении. Восторженный Геббельс тогда записал в своем дневнике:
...Сразу после завершения брифинга фюрер велит мне зайти к нему. Он желает обстоятельно поговорить, я же получаю возможность высказать все, что считаю нужным. Изолировавшись от присутствующих в штаб-квартире, мы ужинаем в апартаментах фюрера. К сожалению, фюрер снова нездоров. Он объясняет мне, что его физическое состояние подорвано диареей. Ему приходится прилагать все свои силы, чтобы справляться со своими повседневными обязанностями...
Фюрер намерен через два-три дня начать крупное наступление на Сталинград. В частности, он нацелился на этот город. Он стремится к его полному уничтожению. Не оставить от него камня на камне. Это необходимо не только по психологическим, но и по военным причинам. Согласно предварительным расчетам, сил, выделенных для наступления на Сталинград, будет достаточно, чтобы взять город в свои руки в течение восьми дней. Транспортное сообщение с юга на север будет прервано. Таким образом, мы достигнем важнейшей цели летнего наступления.
Операции на Кавказе развиваются исключительно хорошо. Наши горные егеря преодолели главные перевалы и проникли в эти земли дальше, чем мы официально признаем сегодня. Сами большевики, по сути, не знают, где сейчас наши войска... После захвата Майкопа, фюрер собирается овладеть Грозным и Баку. Тем самым мы не только обеспечим себя нефтью, но и полностью лишим ее большевиков. Без нефти советская система не сможет продолжать войну таких масштабов. Но и на этом не все. Фюрер намерен реализовать гигантский план: перейдя через российскую границу, он ворвется на Ближний Восток, завладеет Малой Азией, застанет врасплох и нападет на Ирак, Иран и Палестину, и тем самым отрежет Англию от последних источников нефти. Когда большевики и англичане потеряют нефть, а большевики к тому же лишатся еще и хлебных площадей Дона и Кубани, потеряют Донбасс, где добывается уголь, необходимый для производства стали, тогда мы окончательно возьмем врага за горло...
И вот, спустя неделю после весьма оптимистичного разговора с Геббельсом этот обделавшийся недонаполеон (к слову, диарея у него также была в августе 1941 — в разгар Смоленского сражения) узнает от командующего группой армий "А" фельдмаршала Вильгельма Листа, что дальнейшее наступление на чрезвычайно важный черноморский порт Туапсе, вероятно, "не увенчается успехом". Это вызвало первую вспышку настоящей ярости у Гитлера.
После осознания и принятия сего факта он решил зайти с другого бока, и отрезать Туапсе от сухопутного снабжения со стороны абхазской Гудауты, взять злополучный город, так сказать, в блокаду. Благо, что в этом районе по горах Приэльбрусья растекся немецкий 49-й горный корпус. Гитлер приказывает Листу взять Гудауту силами 4-й горнопехотной дивизии, входившей в этот корпус. Но после незначительного продвижения элитная дивизия намертво встала в горах, остановленная яростным советским сопротивлением.
В отсутствии хороших новостей Гитлер снова начал закипать, тем более, что на карте ситуация выглядела многообещающей. А уж новость о том, что вместо Гудауты немецкие егеря хвастливо установили на Эльбрусе нацистский флаг и вовсе взбесила диктатора. Получалось, что вместо серьезных дел его элитные части занимались какой-то дуристикой! И это в тот момент, когда взятие Кавказа не только застопорилось, но и начало медленно ускользать!
В конце августа Гитлер снова потребовал ускорить взятие Гудауты, но Лист вынужден был признать, что "это невозможно". При этом опытный фельдмаршал, понимая, что разговаривать напрямую с бесноватым диктатором бесполезно, попытался зайти с "черного входа" — через ближайшего советника Гитлера от ОКХ генерала Альфреда Йодля, который постоянно находился подле фюрера. Таким образом, он хотел через него повлиять на упертого Гитлера.
И действительно, 7 сентября 1942 г. Йодль по приказу Гитлера вылетел в Донецк (тогда Сталино), где располагался штаб группы армий "А", что называется, на разбор полетов. И если фельдмаршал Лист намеревался через Йодля повлиять на фюрера, то сам Гитлер, напротив, намеревался через него же навязать свою наступательную волю руководству группы армий "А".
Но неожиданно для Гитлера Йодль телеграфировал вечером того же дня из Донецка, что Лист прав, и что наступление на Гудауту не только невозможно, но и опасно. Да и вообще, неплохо бы отвести весь 49-й горный корпус и перенаправить его на Туапсе. Правда и в этом случае взятие Туапсе отнюдь "не гарантировано". Тем самым Йодль косвенно подтверждал, что все летнее наступление на Кавказе фактически провалилось.
Это сильно потрясло Гитлера. Гальдер 8 сентября 1942 года записал в дневнике:
Недостаточное продвижение группы армий «А» серьезно разочаровывает фюрера. Упреки в адрес руководства и генералитета вообще. Миссия Иодля к Листу привела к тому, что он [Иодль] требует теперь не выдвигать вперед горный корпус, а отвести его назад. Из-за этого совершенно испортилось настроение...
На все это наслоилось известие о неожиданном наступлении Красной армии под Ленинградом, которое сорвало другой гитлеровский план лета 1942 года — "Северное сияние". Стало понятно, что уничтожение Ленинграда снова откладывается на неопределенный срок. И хотя силами ранее переброшенной из Крыма 11-й армии Манштейна в итоге удастся купировать и остановить советское наступление, срыв задуманного вкупе с провалом на Кавказе таки вогнал Гитлера в настоящую депрессию. И это часто ускользает от историков в свете последовавших немецких успехов под Сталинградом.
Уже через несколько дней Гальдер лишится должности начальника Генерального штаба. Лишится своей должности и фельдмаршал Лист. Разочаровавшись в Йодле, который, защищая и себя, и Листа, процитировал собственные слова Гитлера, утверждая, что они всего лишь слепо следовали приказу (как бы намекая, что в кавказском провале вина именно диктатора, а не военных), Гитлер резко прервал разговор и вышел из комнаты. Позже станет известно, что после намечавшегося взятия Сталинграда он планировал заменить и Йодля, и Кейтеля, и Варлимонта. Причем на место Йодля Гитлер прочил командующего 6-й армией Паулюса. Таким образом, "генеральский кризис" стал как бы уменьшенной копией "московского кризиса" зимы 1941 г., когда Гитлер снял десятки генералов и принял командование вермахтом на себя. И сейчас после снятия Листа Гитлер также взял бразды правления группой армий "А" в свои руки.
И все же в сравнении с "московским кризисом" был один нюанс. От историков ускользает тот факт, что несмотря на все успехи под Сталинградом уже в начале сентября 1942 года диктатор был морально надломлен. Мы то привыкли, что в дни Сталинграда вплоть до ноября 1942 г. он был в приподнятом и эйфорическое настроении, так сказать, в ожидании успеха. Но нет. И это косвенно подтверждает его поведение.
Именно 7 сентября 1942 г. неожиданно оборвались его "застольные разговоры", которыми он так любил тешить свое окружение прямо с первых дней "Барбароссы". Я сейчас заглянул в немецкое издание, да, последнее "застолье" именно 7 сентября. С этого момента он все чаще ужинал исключительно в одиночестве или же в самом тесном кругу с Геббельсом, Борманом и отдельными приглашенными гостями. Биограф диктатора Иоахим Фест пишет:
Изоляция, на которую обрек себя Гитлер после конфликта с генералитетом, выражалась в том, что он часто оставался в одиночестве, предавшись своим мыслям, погруженный в глубокую депрессию или с отрешенным взором предпринимал короткие бесцельные прогулки по территории штаб-квартиры в сопровождении своей овчарки. Гости приглашались теперь очень редко: точно также канули в Лету и вечерние застолья, а с ними и вся мелкобуржуазная и доверительная обстановка в штаб-квартире. Над всем теперь царила какая-то напряжённая подавленность...
"Трагично, что фюрер так отгораживается от жизни... сидит в своем бункере, принимает решения и размышляет. Одиночество в штаб-квартире и весь стиль тамошней работы оказывают угнетающее воздействие на фюрера", — запишет в дневнике Геббельс.
И хотя 18 сентября 1942 года Кейтель в разговоре тет-а-тет попросил у Гитлера прощение за всех, тот ещё несколько месяцев не подавал ни ему, ни Йодлю, ни Варлимонту руки. Ежедневные брифинги с военными, по утверждениям свидетелей, отныне проходили в "ледяной атмосфере". Более того, чтобы сильнее унизить и уязвить военных (в укор Йодлю), прямо 8 сентября Гитлер прикажет организовать в своей штаб-квартире Стенографическую службу, чтобы все они больше не смели искажать приказы своего фюрера. 12 сентября в "Волчье логово" прибудут 16 стенографисток из Берлина, которые вплоть до апреля 1945 года будут слово в слово записывать ежедневные военные совещания Гитлера (полуденное и вечернее). К 22 апреля 1945 года стенография гитлеровских брифингов разрастется до 103 000 рукописных листов. После самоубийства Гитлера по приказу Бормана бумаги будут сожжены, но американскому офицеру, случайно нашедшему кострище, удастся вытащить из пепла и спасти записи примерно 50 совещаний разных лет. Остальное превратится в пепел.
В свете всего вышеизложенного следует по-другому смотреть и на маниакальность Гитлера по отношению к Сталинграду, которую он проявит в сентябре-ноябре 1942 г. Операция, которая изначально задумывалась вспомогательной, прикрывающей фланги и тылы наступавшей на Кавказ группировки, отныне вышла для него на первый план (хоть шерсти клок!). В своей традиционной речи в честь "пивного путча" 8 ноября 1942 года Гитлер уже и не вспоминал о Кавказе, полностью сконцентрировавшись на грядущей победе на Волге. И это при том, что на Кавказе в том же ноябре немцы объективно достигли максимального продвижения, а битва за него продлится еще без малого год. Гитлер фактически списал это направление.
В итоге, погнавшись за двумя зайцами, оставив на полях сражений гекатомбы бессмысленных жертв, Гитлер как всегда остался у разбитого корыта.
Вот уж, воистину, Зверь из бездны.