Поразительно, как Роман Михайлов за каких-то два года превратился в культовую фигуру – невозможную и одновременно желанную в отечественном кино. На его счету три узнаваемых фильма (в рукаве – еще два), в зону его притяжения стянулись самые разные персонажи (от Пахома до группы «25/17»), а еще он пишет книги, миксуя зыбкую прозу с философскими трактатами. Этот человек умножает свое присутствие во всех сферах жизни, и чем его больше, тем крепче «михайловский» жанр, созданный им буквально на коленке. Но самое интересное – та невозмутимая загадочность, с которой Роман Михайлов держится на публике. Призрак благородного безумия во взгляде, сбивчивая речь… «Назовите ваши любимые фильмы», – спрашивает наивный журналист из зрительного зала. В ответ Михайлов выдает фамилии никому не известных (может, и не существующих) индийских режиссеров. «Ваше отношение к Пелевину?» – «Мне кажется, Пелевин желтого цвета, Толстой светло-коричневый, Достоевский темно-зеленый». Очаровательный шарлат