Найти в Дзене

Зима 1941

Пишу здесь, потому что не могу выкинуть из головы, из сердца эти чужие воспоминания. Они обрастают подробностями, они блокируют радость, солнце, счастье, они живут сами по себе и проливаются слезами. Мне 19, моему сыну полгода, мы живем у моей землячки, она начальник жилком управления. Ни у кого нет тепла. Кажется, что тепла и не было никогда. Всегда был этот пронизывающий холод, от которого никуда не скрыться. Можно накрыться одеялом, шубой, шарфом, шалью, обняться, согреться на короткое время забыться. На короткое время, которое тянется так долго... И живые позавидуют мертвым. Хочется уже умереть, но у меня сын, как я умру, а он будет ползать, плакать, и я просыпаюсь, встаю из сладкого теплого забытья, встаю, чтобы найти дрова, чтобы отоварить карточки, чтобы вскипятить снег, я встаю, чтобы работать, чтобы жить. Каждый день я встаю, чтобы жить, хотя хочу умереть. Каждый день я думаю о том как хорошо было бы умереть, просто уснуть. Каждый день вокруг умирают люди, смерть перестала бы

Пишу здесь, потому что не могу выкинуть из головы, из сердца эти чужие воспоминания. Они обрастают подробностями, они блокируют радость, солнце, счастье, они живут сами по себе и проливаются слезами.

Мне 19, моему сыну полгода, мы живем у моей землячки, она начальник жилком управления. Ни у кого нет тепла. Кажется, что тепла и не было никогда. Всегда был этот пронизывающий холод, от которого никуда не скрыться. Можно накрыться одеялом, шубой, шарфом, шалью, обняться, согреться на короткое время забыться. На короткое время, которое тянется так долго...

И живые позавидуют мертвым. Хочется уже умереть, но у меня сын, как я умру, а он будет ползать, плакать, и я просыпаюсь, встаю из сладкого теплого забытья, встаю, чтобы найти дрова, чтобы отоварить карточки, чтобы вскипятить снег, я встаю, чтобы работать, чтобы жить.

Каждый день я встаю, чтобы жить, хотя хочу умереть. Каждый день я думаю о том как хорошо было бы умереть, просто уснуть. Каждый день вокруг умирают люди, смерть перестала быть чем то страшным или неординарным. Смерть стала частью жизни, лучшей ее частью.

Чтобы были карточки надо работать, чтобы работать надо оставить ребенка. Присмотрят соседки, да он и не балует все больше лежит, не плачет уже, только стонет как будто. Прихожу, под одеялами лежит описанный, подгузник уже схватился морозом и к попе примерз. Обхвачу его, к своему телу под одежду спрячу и грею.

Кто-то привез сладкую землю. Говорят, разбомбили Бадаевские склады и там есть сладкая земля, и положила Юрочку на санки и пошла. За сладкой землей. Он уже не плакал. Все только спал. Я думала варю сладкую землю, пусть попьет. Думала не жилец. Не жилец мой Юрочка, не сохраню моего мальчика. Все умирают. Вокруг все умирают. Пусть хоть сладкой водички попьет. Пошла. Саночки, тяжело везти. Набрала мешок земли, совсем тяжело. Везу. Никак. А мальчик мой совсем затих. Лицо холодное, губы холодные. Думаю умер. А в сердце ничего даже не шевельнулось. Все умирают. Смерть это легко, это освобождение. Вот и мальчик мой с ангелочками улетел, как я подумала, не попил сладкой водички.

А в сердце пусто. Слез нет, только холод. Только холод везде. Положила мальчика моего на снег прямо в одеяльце, как и везла, как все клали покойников, потом подберет похоронная команда, всех в одну яму везут, ну и слава Богу. И дальше пошла, полегче сразу стало, вот и все, отмучался кровиночка моя. Остался только холод, от холодя иду, иду быстрее втуда, где печка, где соседки, иду, везу сладкую землю.

Кто-то кричит. Слышу кто-то кричит, но не понимаю кто и кому. Вряд ли мне. Я просто иду, передвигаю ноги, пока могу, иду. Кто-то кричит уже совсем рядом и трогает за плечо. "Женщина вы ребенка забыли". Какой-то солдат уже стоит рядом со мной, в руках у него Юрочка, плачет заходится, живой. А солдат уже везет мои санки, что-то спрашивает, доходит с нами до дома, до печки, сладкая вода, Юрочка, сил у меня нет, зачем это? Зачем он живой? А солдат уже вынимает из вещмешка хлеб, сахар, консервы, кипятит воду, заваривает чай. Я медленно прихожу в сознание. Сыночек мой живой, но не знаю радует это меня или нет. Страшно сейчас признаться, но хотела для него смерти, освобождения, облегчения.

Как будем дальше жить, неизвестно. Все равно не жилец. Чувств нет, только холод, печка, хлеб, тушенка, кипяток. Сегодня не умрем. Период планирования - несколько часов, дальше будет легче