Александр Введенский со своей женой. 1941 год. Как видим, глава Обновленческой церкви митрополит Александр также не чуждался некоторого щегольства в быту и жизни на широкую ногу
25 июля 1946 года скончался лидер обновленцев в Русской православной церкви, митрополит Александр Введенский (1889–1946). Его уход знаменовал собой окончательный закат Обновленческой церкви, которая вскоре и прекратила существование.
Сейчас мы не очень понимаем, почему в 1920-е годы за Введенским шла устойчивая слава блестящего оратора, почему на диспуты с его участием ломились огромные толпы, чем он пленял слушателей. Но вот только маленький отрывок из его изданного в Госиздате диспута 1926 года с наркомом Анатолием Луначарским «Христианство или коммунизм»:
«Если в христианстве были определённые люди и, может быть, прослойки, которые действительно хотели экономического реванша, которые хотели дать бой тогдашнему капитализму (мы, например, у некоторых учителей церкви читаем прямо-таки каннибальские фразы; я вспоминаю одного африканского епископа, который говорил, что на том свете все праведники будут ходить по колено в крови грешников), то это не есть подлинное христианство. Это - некоторые болезненные уклоны, действительно, может быть, вызванные исключительно трудным экономическим положением известной части принадлежащих к христианству масс. А положение было трагическое. Вспомните работу известного экономиста Маркварта о положении рабов в античном мире в эпoxy христианства. Рабы буквально умирали с голоду. Рабы получали от своего господина на содержание в течение года 18 рублей. Это была буквальная голодовка и неминуемая смерть. И если эта голодная часть христианства мечтала об экономическом реванше, то это настроение чуждо самому христианству, как таковому, чуждо той идее, которую Христос хотел вложить в сердца людей...
Я полагаю, что христианство, правильно понятое, не есть учение отжившее, но есть то учение, которым дышит сейчас, вот в эту минуту, вся аудитория. Это не парадокс. Христианство близко всем, как воздух. Позвольте попытаться это мотивировать. Христос, обращаясь к человеку, хотел, чтобы у человека была человеческая жизнь. Простая и как будто пустая кое для кого формула. Да, она проста, как истина, но и глубока, как истина. В самом деле, ведь в корне всех наших социальных страданий, социальных коллизий и трагедий лежит забвение нашей человеческой равноценности. Если Рокфеллер, по образному выражению Джека Лондона, может на завтрак заказать себе сотню бифштексов и улечься на ста постелях, когда другой не имеет корочки хлеба и угла, это лишь потому возможно, что Рокфеллеры и Морганы думают, что они - человеки в сотой степени. Вот почему они могут лежать на ста постелях...
Вот почему Христос, напоминая всем, что все - человеки или, как он говорит, все - братья, уже в потенции, уже в связанном состоянии, даёт нам этим самым возможность разрешения всех социальных проблем. Ибо, если мы все - одинаковые человеки, одинаковые братья, беря евангельскую терминологию, могут ли существовать у нас социальные трагедии? В моей семье, в вашей семье, разве вы для вашего ребенка не отдадите последнюю рубаху, а если нужно, и жизнь? Разве можно представить, чтобы в вашей самье были капиталистические отношения, чтобы отец вкушал сотню блюд, а сын, наподобие Лазаря, пытался собрать случайно упавшие крохи? Таких трагедий в нормальной семье быть не может, потому что там прежде всего есть общее для всех членов семьи сознание одинакового человеческого достоинства, в лучшем понимании этого слова. По концепции Христа весь мир - такая человеческая семья, а в такой общечеловеческой семье невозможны ни классовые взаимоотношения, ни социально-экономические трагедии, как они невозможны в обычной человеческой семье. Если вы скажете, что это - практически утопично, то ведь сейчас мы рассуждаем лишь о принципиальном подходе. Я полагаю, что принципиальный подход Христа к разрешению социальных драм, является единственно возможным. И теперешний, так называемый «марксизм», это есть евангелие, перепечатанное атеистическим шрифтом. (Аплодисменты.)»
ПРОДОЛЖЕНИЕ